Алиса Лунина – Под крылом Ангела (страница 9)
– Ну, значит, будем менять голову! – Марина решительно чикнула ножницами.
– Причем радикально! – подхватила Бася. – А давай, – она на минуту задумалась и вдруг решила: – Огненно-рыжий! Как «Пятый элемент»! Менять так менять! И голову, и жизнь!
– Ты точно решила? Так радикально…
– Приступай без лишних рассуждений! – отрезала Бася.
– Ну ладно, – вздохнула Марина. – Как скажешь, не плачь потом…
Через два часа Бася получила «новую голову», взглянула в зеркало и остолбенела – довольно необычные ощущения: на нее смотрела апельсиново-яркая девица с короткой стрижкой. В комплекте с голубыми глазами вроде выглядело неплохо.
Минусы – Басин гламур явно ушел в минус. Вот просто весь вышел. Плюс – она потеряла где-то лет десять. Молодило – это факт.
Бася быстро оценила минусы и плюсы, но так и не поняла, в чью пользу счет. Похоже, с жаждой перемен она погорячилась…
– Ну? – нервно спросила Марина. – Не убьешь?
– Живи пока! – рассмеялась Бася. – Как ты думаешь, какая жизнь может быть у женщины с такой головой?
– Яркая, – робко предположила Марина.
И Бася устремилась навстречу новой яркой жизни…
Сев в машину, она задумалась: куда податься одинокой женщине? Домой возвращаться не хотелось. Может, шопинг в качестве верного средства для снятия стресса? Собиралась же она на днях купить вечернее платье к Новому году! Конечно, платье представляло ценность именно потому, что в праздничный вечер его должен был увидеть Эд, а теперь, когда намечается Новый год в одиночестве и слезы под елкой, необходимость в нем вроде отпала. Хотя почему, собственно? Плакать в одиночестве – так хоть красивой! Вот пойдет сейчас – и купит платье! Будет несчастная, но красивая!
В дорогом бутике Бася перемерила несколько нарядов и наконец остановилась на очень изысканном платье от известного дизайнера. «К нему отлично подойдет нитка любимого жемчуга», – с удовлетворением отметила она.
В таком платье будет, пожалуй, приятнее заходиться в рыданиях новогодним вечером! Платье правильное – выгодно подает ее и облегает, будто обнимает, не выпячивая, а подчеркивая то, что хочется подчеркнуть!
Вот не сдаст она рукопись в январе, и закончатся брендовые шмотки от Армани! Придется ходить в изделиях фабрики «Славяночка», бывшая «Большевичка».
– Ваш мужчина будет поражен! – зачем-то сказала идиотка-продавщица, упаковывая наряд.
«Какая грубая дешевая лесть, – сморщилась Бася, – уволить бы тебя, милочка, за такой сервис. Ладно, прощаю…»
Она притормозила неподалеку от дома и зашла в ресторан пообедать. Есть, впрочем, не хотелось, даже любимые фруктовые пирожные не радовали.
Она сидела у окна, разглядывая проспект, украшенный к празднику.
Шел снег. Почему-то вспомнилось, как в этом самом ресторане они когда-то ужинали с Эдом, и в чашку с кофе упала слеза…
В парадном Бася вытащила из почтового ящика конверт. Адрес отправителя не значился.
Бася задумалась – открывать или нет? Кто его знает, вдруг какая-нибудь вражина применила бактериологическое оружие? Бася, значит, хвать лапкой листок, а его заботливо обработали спорами чумы или еще какой-нибудь пакости. Рассылали же в Америке подобные «письма счастья»!
После минутного раздумья она махнула рукой на безопасность – один черт, жизнь не радует – и разорвала конверт.
В письме оказался вырванный из какого-то журнала листок с Басиной фотографией. Соль была в том, что на снимке кто-то выколол ей глаза. Аккуратненько так продырявил, иголкой, наверное.
Больше в конверте ничего не оказалось.
Послание изрядно опечалило Басю. Неприятно. Очень даже неприятно. Мысли нехорошие сразу возникли: мол, а что будет завтра? Вымажут ей дверь дерьмом?!
Еще с порога она услышала, как заливается телефон. Прямо в сапогах побежала к аппарату и, запыхавшись, схватила трубку.
– Ха-ха, – гнусно рассмеялся хорошо знакомый металлический голос. – Ну как ты там?
– Слушай, оставь меня в покое!
– Ага! Нервничаешь! – обрадовался голос.
– Это ты мне всякую гадость посылаешь?
– Погоди, то ли еще будет! Ты это… По улицам ходи осторожно!
– А то что?
– Не ровен час – плеснут серной кислотой в рожу!
Смешок, и короткие гудки…
Что делать? Поменять телефон? Заявить в милицию, пусть вычислят этого доморощенного маньяка? Сейчас у нее и сил нет куда-то звонить, заявлять, заниматься этим…
Странно все-таки – вот живешь, ничего плохого никому не делаешь, не так чтобы строго следуешь христианским заповедям, но точно не подличаешь, не воруешь, а при этом тебя все равно кто-то ненавидит!
«Хотя так ли ты безгрешна? – остановила саму себя Бася. – Прелюбодействовала, матушка, имеешь грех… Но неужели за невинные женские слабости так уж сразу нужно наказывать серной кислотой в морду? Сурово и несправедливо!»
А тварь своего, между прочим, добилась – настроение, которое Бася так отчаянно пыталась поднять, стремительно ухудшалось, как говорят в физике, стремилось к нулю.
Прошлое разбито неверным любовником, в настоящем – протекающая крыша, а будущее пугает своей неопределенностью и мрачными перспективами!
Кстати, о будущем и мрачных перспективах. А не пойти ли к оракулу? Попытать о будущем, разогнать туман, прояснить разные непонятности?
Тем более что далеко ходить не придется. Персональная гадалка имеется, можно сказать, прямо под боком – в соседней квартире.
Глава 4
Дышите глубже, вы взволнованы!
В старом доме на Мойке, где проживала Барбара, на лестничной клетке располагались две квартиры – Басина и профессора психиатрии Павла Петровича Дубровского. С ним проживали внук Павел и дальняя родственница Наина, дама весьма средних лет и весомых достоинств, как в смысле габаритов, так и широты души. Не имея собственной семьи, Наина опекала профессора, а заодно Павлика и вела домашнее хозяйство Дубровских, поскольку после смерти супруги профессор остался один.
В прошлом Наина была швеей, и, видимо, довольно успешной, поскольку и сейчас к ней обращались старые клиентки, однако главный ее талант составляло умение гадать на картах.
К услугам Наины Бася обращалась неоднократно и убедилась, что многие предсказания на самом деле сбывались, то есть врала Наина примерно через раз.
Например, в свое время она предупредила Басю, что ее связь с профессорским внуком плохо закончится: «Баська, шельма ты этакая, и карты бросать не надо, чтобы понять – не к добру ты с мальчишкой закрутила… Поиграешь и бросишь, а ему страдать!» И вот надо же – так и вышло.
И про Эда Наина предупреждала: «Из-за этого брюнета тебе плакать придется!» И вот, пожалуйста, плачет, прямо заливается! Как в воду тетка глядела!
Увидев Басю, Наина охнула:
– Это что, теперь так носят?
Басина новая апельсиновая голова явно произвела на Наину впечатление.
– Нравится?
Бася кокетливо пригладила волосы.
– Экстравагантно! – фыркнула большая, грузная Наина и прищурила черные, всегда насмешливые глаза.
– Кстати, где Павлик? – поинтересовалась Бася.
Встречаться с бывшим любовником ей решительно не хотелось – мальчишеские слезы и попытки разбудить в ней былые чувства сидели у нее в печенках.
Наина понимающе кивнула:
– Избегаешь его?
Бася сморщилась: мол, что за чушь! Ничего не избегаю, просто спросила. Наина усмехнулась: дескать, знаю я тебя как облупленную!
– Ладно, проходи смело, Павлика нет дома!
Бася вздохнула с облегчением: встречаясь с Павликом, она чувствовала душевные муки палача при встрече с жертвой – не самые приятные ощущения!
Квартира Дубровских, как и Басина, была большой: четыре комнаты на ста метрах. Но если Бася сделала серьезный ремонт, и ее сто метров стали очень современными, то в квартире профессора время, кажется, остановилось. Там только что слоников и комодов не хватало. Крепкий ретростиль с дубовыми буфетами, диванные подушечки, расшитые покойной женой Дубровского, старинные фотографии на стенах, накрахмаленные скатерти: войдешь – и вроде не двадцать первый век на дворе.
Бася любила бывать у Дубровских. Наина казалась ей весьма колоритным персонажем, к тому же с ней можно было поговорить обо всем на свете.
Бася пила фирменный Наинин чай на травах и рассказывала о своих бедах. Узнав, что Бася рассталась с Эдуардом, Наина лишь пожала плечами: «Я тебе говорила, что там ловить нечего».