Алиса Лунина – Открытки счастья (страница 16)
И эту нежность Оля теперь бережно – согревая в ладонях – хотела передать той, кому она предназначалась.
***
Открыв тетрадь Веры Павловны, Оля увидела списки, содержащие около пятнадцати фамилий женщин с именем Евгения; против некоторых стояли даты рождения и адреса. Какие-то фамилии были зачеркнуты, из чего Оля сделала вывод, что Вера Павловна так или иначе проверила их и убедилась, что это не те, кого она ищет. Несколько адресов находились в других городах, какие-то в Петербурге. Все московские адреса, за исключением трех последних, были зачеркнуты.
«Значит, эти три адреса Вера Павловна проверить не успела, – подумала Оля. – Ну что ж, мой поезд уходит послезавтра, поэтому завтрашний день я посвящу поискам».
***
Во времена студенческой юности Оле приходилось работать с архивными документами, и во многих из них часто встречалось сухое безжизненное слово «выбыл» или «выбыла». В документах оно означало, что такого человека больше нет. В каком-то конкретном месте его нет (если речь шла, допустим, о домовых книгах) или на этой земле уже нет, для канцелярских записей было не столь важно – выбыл, и все тут. Что на самом деле стояло за этим «выбыл» – некая драматическая история или банальный переезд, не расшифровывалось, тем не менее данное слово звучало грустно и безнадежно, как некий приговор.
– Выбыл, – сказал, как отрезал, услышав ее вопрос открывший дверь пожилой мужчина.
– Кто «выбыл»? – растерялась Оля. – Я вообще-то назвала вам женскую фамилию.
– Ну, значит, выбыла, – пожал плечами хозяин квартиры. – Нет здесь такой. Мы переехали в этот дом десять лет назад, и я понятия не имею, чем вам помочь.
Дверь закрылась.
Грустная Оля стояла на одной из улиц спального района Москвы, застроенного тысячами домов. Это только в теории кажется, что найти человека в наш век оцифрованных баз данных легко, а на практике страна – это огромный стог сена; вот и попробуй найти в нем иголку – одного конкретного человека!
Тем не менее Оля отправилась проверять второй адрес из списка Веры Павловны. Искомый дом находился в районе Сретенки. Переулков здесь оказалось так много, что прежде, чем найти означенный дом, Оле пришлось изрядно поплутать. Наконец она оказалась перед нужной квартирой; Оля долго звонила в дверь, однако ей так никто и не открыл.
К вечеру она добралась до третьего, последнего московского адреса, указанного Верой Павловной. Пожилая женщина с именем Евгения никак не могла понять, чего Оля от нее хочет. Сначала она вообще не хотела разговаривать, потом сказала, что знает, как мошенники сейчас ловко разводят людей. Но красногрудая птица со старой открытки заставила ее улыбнуться. Узнав о цели Олиных поисков, женщина вздохнула:
– Даже жаль, что эта романтическая история приключилась не со мной! К сожалению, я не та, кого вы ищете.
На прощание Оля подарила хозяйке квартиры подписанную новогоднюю открытку из числа тех, что захватила с собой в Москву. Женщина тоже поздравила Олю – в конце ноября уже было можно! – с наступающим Новым годом.
Следующим утром Оля проснулась рано. Ее поезд в Петербург уходил днем, и в оставшееся до отъезда время можно было придумать что-то интересное – сходить в музей, посмотреть на празднично украшенный город, пройтись по новогодней ярмарке…
«Нет, проверю-ка я опять тот адрес на Сретенке, где вчера никого не оказалось дома», – решила Оля.
Она сдала номер в отеле и вышла в раннее, только начинающее рассветать утро.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЧАСТЬ 2
СЕРДЦЕ СЕРДЦУ ВЕСТЬ ПОДАЕТ
ГЛАВА 8
ЯВЛЕНИЕ ГЕРОЯ
В перерыве между вызовами врач московской станции скорой и неотложной медицинской помощи Андрей Гордеев смотрел фильм про американских гангстеров.
Гангстеры тридцатых годов двадцатого века, как на подбор, харизматичные и стильные, лихо палили из своих кольтов, наказывали врагов и любили красоток. Андрей вдруг представил, что он не медик Гордеев, двадцати восьми лет от роду, проживающий на Сретенке в городе Москве, а предводитель гангстеров где-нибудь в Чикаго прошлого века.
Вот он, большой и брутальный на сто десять процентов, просыпается утром, бреется опасной бритвой и напевает что-то из Фрэнка Синатры.
The words that make you mine.
Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Три божественных слова.
А теперь, моя дорогая, я жду ответа.
Слова, которые делают тебя моей.
Он очень-очень доволен собой и улыбается в зеркало собственному отражению – он знает, что стоит ему свистнуть, любая «дорогая» примчится, чтобы услышать от него эти скупые слова любви. Потом он надевает черный костюм-тройку от лучшего портного, шляпу, шарф и в сопровождении своих крутых вооруженных парней садится в ослепительный лимузин и едет вершить судьбы преступного мира. В кармане у него смит-вессон (два), и весь он – стиль и опасность. Да, зовут его Маурицио, Пеппе или, как вариант, Джованнелло.
Поскольку его жизненное кредо гласит, что пуля многое меняет в голове, даже если попадает в задницу, временами он кого-то отстреливает, так, для порядка, чтобы держать врагов и своих парней в тонусе. Блондинки с идеально уложенными волосами пачками падают к его ногам. Брюнетки тоже.
– Гордеев, на вызов! – сообщила диспетчер. – Брюхунова Клавдия Петровна, семьдесят четыре года, сердечный приступ.
Выходя из здания подстанции, Андрей взглянул на себя в зеркало и ничего хорошего там не обнаружил – небритый, физиономия от усталости и недосыпа, как с бодуна. Рядом ни Маурицио, ни Пеппе, а только медсестра Вика и шофер Михалыч. Вместо лимузина – «Газель» скорой помощи, и место действия – Москва, наше время.
Пока ехали к пациентке, Андрей вспоминал последний разговор со своей девушкой Наташей, который оказался финальным во всех смыслах этого слова.
Месяц назад красавица-блондинка Наташа (она вполне могла бы играть в фильмах про гангстеров роли красоток) спросила его, как он предлагает провести новогодние праздники. Не получив внятного ответа, Наташа обиженно заметила, что Новый год все-таки особенный, магический праздник, и не иметь уже в октябре идей, как отметить его так, чтобы потом не жалеть об утраченных возможностях всю жизнь, – очень плохо.
Андрей пожал плечами – ни в какую магию, в том числе новогоднюю, он не верил. Ну праздник как праздник, хороший, душевный, можно встретиться с друзьями и отметить; а на зимние каникулы смотаться куда-нибудь покататься на лыжах. Нет, не в Альпы, потому что он не олигарх, а врач скорой помощи, а, скажем, в Подмосковье, и кататься там не на горных лыжах, а на обычных. Ну а что – тоже вариант! Тем более практически все праздники он работает.
Но если самого Андрея лыжи в Подмосковье, ненормированный трудовой график и в целом его работа и образ жизни устраивали, то Наташу, судя по ее мгновенно омрачившемуся лицу, решительно нет.
– Это просто невозможно! – вздохнула Наташа, услышав его ответ. – То же самое было и с майскими праздниками, и с летним отпуском. Только вместо лыж в Подмосковье пикник и рыбалка там же.
– Ты же знаешь, что я в принципе не могу надолго уехать из-за работы, и поэтому отдых в области для меня лучший вариант, – разъяснил Андрей.
–Опять эта твоя работа! – не выдержала Наташа. – Господи, Андрей, ну что ты так всю жизнь и будешь мотаться по вызовам? Мы вместе уже год, но я вижу, что ты не меняешься!
–А должен? – усмехнулся Андрей.
Что значит «не меняется»? Только за последний год, тот, что они с Наташей «состоят в отношениях», он прошел курс переподготовки анестезиологов-реаниматологов и с некоторых пор, кроме скорой, работает еще и в отделении реанимации.
Наташа взглянула на него, как на идиота, и, как идиоту, разъяснила, что он бы мог переучиться на стоматолога или пластического хирурга – зарабатывал бы деньги, возвращал женщинам молодость и красоту, разве плохо?
– Нормально, – пожал плечами Андрей. – Примерно большая часть моих знакомых медиков так и поступила. И то, что стоматологий и пластических клиник у нас теперь больше, чем населения, может, и неплохо. Но кому-то надо работать и на скорой, в полевых, так сказать, условиях. И в реанимации тоже.
– Я поняла! – кивнула Наташа так, словно констатировала: безнадежен.
Возможно, он и впрямь безнадежен, потому что его вектор судьбы был определен еще в детстве. Андрей родился в одном из переулков Сретенки, в семье потомственных медиков. Его отец был хирургом, мама – участковым врачом; в истории семьи Гордеевых имелись и дед-кардиолог, и бабушка-фельдшер. В детстве Андрей любил слушать циничные, но очень смешные байки отца из его хирургической практики, разглядывал старые дедовские справочники по анатомии, выигрывал олимпиады по химии и знал, что станет хирургом или реаниматологом. К окончанию школы ему оставалось только осуществить это готовое, сформировавшееся желание – отучиться в медицинском, потом на курсах повышения квалификации разного типа и укорениться в медицине.
Но если он сам в другой профессии себя не представлял, то его девушка на этот счет имела другое мнение.
– А ты должен был бы считаться с моим мнением, – заявила Наташа.
В итоге красавица Наташа сказала ему, мол, так и так, Андрей, хороший ты парень, но… И быстро ушла к другому хорошему парню, чьи положительные качества удачно дополняла должность финдиректора крупной корпорации.