Алиса Лунина – Девушка из кофейни (страница 9)
Я уточнила:
– «Черный Капитан?»
Дама кивнула:
– Пусть будет «Черный Капитан».
Это была женщина из разряда «раз увидишь – никогда не забудешь». Большая редкость, между прочим. Пока Леша варил кофе, я украдкой разглядывала незнакомку, пытаясь отгадать, сколько ей лет. Наконец я оставила это бесполезное занятие – ей могло быть и семьдесят, и запросто триста, настолько она действительно мало походила на обычную женщину. Седые волосы тщательно уложены в короткие завитки, безупречная осанка – нет, бабушкой ее бы никто не посмел назвать, хотя, глядя на ее лицо, покрытое сеткой мелких морщин, можно было догадаться, что перед вами очень взрослая дама.
Она пила кофе с явным удовольствием, а когда я принесла счет, заметила: «Хороший эспрессо, правильной крепости, с необходимой миндальной горчинкой. И кофейня у вас симпатичная».
Я улыбнулась – ее похвала была мне особенно приятна.
Прощаясь, она пообещала, что зайдет к нам как-нибудь еще. Царственная незнакомка поднялась и величественно направилась к выходу. Она не шла, а несла себя и была великолепна. Я долго завороженно смотрела ей вслед.
– Похожа на ведьму, – сказал Леша, заметив мой взгляд.
– Почему это? – не согласилась я. – Скорее на фею.
Леша пожал плечами:
– Феи бывают всякие. В том числе злые.
– Эта Дама походит на королеву, – высказалась Манана.
– В изгнании, – уточнил Леша.
Белая Дама сдержала обещание и через несколько дней вновь зашла к нам. Она кивнула мне, как старой знакомой, расположилась за тем же столиком у окна и заказала «Черного Капитана».
Я старалась не смотреть в ее сторону, но в какой-то миг не удержалась, взглянула на нее и вдруг увидела, как она коснулась рукой оконного стекла и быстро провела кончиками пальцев по той самой надписи, словно бы погладила. А через минуту в ее руке уже опять была кофейная чашка, и дама с невозмутимым видом вновь смотрела в окно. Все произошло так быстро, что я засомневалась – не почудилось ли мне?
Она стала приходить к нам почти каждый день, и я ждала ее появления. Я была уверена, что у этой загадочной женщины много тайн и удивительных историй. Мне хотелось познакомиться с ней, но я не решалась. Обычно все происходило по заведенному сценарию – она появлялась, выпивала кофе, смотрела в окно, одаривала меня на прощание улыбкой и уходила, но однажды…
Она заговорила со мной.
– Как вас зовут?
– Ника.
– А вы знаете, Ника, что до революции тут была кондитерская?
Я удивилась:
– Здесь, в помещении «Экипажа»?
– Да. Она принадлежала моему деду. И это была одна из лучших кондитерских в городе. Блины и пироги со всевозможными начинками, тульские пряники, халва, пирожные, кофе, чай. Сюда приезжали со всего Петербурга. От бабушки я слышала, что сладости из кондитерской деда заказывали для императорского двора.
– А я и не знала. До нас тут была рюмочная. Когда мы въехали, пришлось делать большой ремонт, приводить все в порядок.
Она улыбнулась:
– После революции здесь был магазин, затем долгое время столовая, в семидесятые в этих стенах разместилось кафе, а потом пошла чехарда пирожковых-рюмочных. Когда появились вы – я обрадовалась. Возникло чувство, что вернулся дух старой кондитерской. Кстати, я живу в этом доме…
– Замечательно! Значит, вы будете часто бывать у нас?
Она благосклонно кивнула.
Я спросила, как ее зовут, ожидая любого ответа, я бы не удивилась, если бы она, к примеру, представилась Феей Грез или гранд-дамой королевы Виктории, но она сказала «Елена Павловна». Про себя я стала называть ее просто Еленой.
Какая-то тайна скрывалась в ее улыбке, взмахе ресниц, горделивом повороте головы. Конечно, эта женщина запросто могла целоваться с любовником на мосту в Венеции после карнавала, цокать каблуками по площадям Рима или убегать от возлюбленного душной летней ночью в Вене сто, а может, триста лет назад.
После нашего знакомства Елена Павловна не приходила несколько дней, и я встревожилась – не обиделась ли она на что-нибудь? И когда, наконец, она появилась, я бросилась ей навстречу. Улыбнувшись, она предложила вместе выпить кофе. Поскольку в этот ранний час других посетителей не было, я согласилась и присела рядом с ней.
– Все как много лет назад, – сказала Елена, глядя в окно. – Я всегда любила приходить сюда и наблюдать картины из городской жизни – это куда интереснее постановочных фильмов. Вон прошла сухая дама с левреткой, обратите внимание, как они похожи друг на друга, в этом есть что-то трогательное; вот остановилась машина, из которой выпорхнула блондинка, на мой взгляд, слишком современная, а ее герой, выходя из автомобиля, не открыл барышне дверцу и не обернулся, идет ли она за ним; а вот мальчишки с упоением поглощают мороженое.
Я призналась, что тоже люблю смотреть в это огромное панорамное окно, наблюдая жизнь города, впитывая его энергию.
Елена улыбнулась:
– Да, интересное кино: столько порой увидишь смешного, печального, трагического, величественного, и у всех в этом фильме главные роли.
Подошла Юля и предложила нам попробовать испеченные Наной маковые рогалики.
Когда она ушла, Елена заметила:
– О, эту великолепную девицу надо выставлять в витрине – создал же бог такую красоту! Впрочем, к примеру, в какой-нибудь уважающий себя Дом мод с историей, ее при всем этом внешнем блеске и полном соответствии модельным параметрам не взяли бы.
Я опешила:
– Почему вы так думаете?
Елена пожала плечами:
– Потому что туда брали девушек, которые пробудили в себе осознание своей женской силы. О, поверьте, если женщина знает про сокрушительную силу, заложенную в ней, она может свернуть горы! Это мощное оружие. А ваша девочка пока не проснулась, что ли… Вы, должно быть, думаете, откуда я знаю про модные дома, старая кошелка? Очень просто – я работала в одном из таких.
– Вы были манекенщицей?
Кажется, она даже обиделась и взглянула на меня с укоризной.
– Ну что вы, Ника… Я художник.
Юля принесла рогалики и вернулась за барную стойку.
Елена Павловна посмотрела ей вслед:
– Да, фактура великолепна, настоящая красавица!
– Значит, красавицам надо пробудить в себе осознание своей женской силы? А что делать не красавицам? – спросила я не без печали.
– То же самое, – усмехнулась Елена. – Тогда внешность вообще не будет иметь никакого значения. Знаете, Ника, я никогда не была красавицей и не переживала по этому поводу. Я совершенно убеждена, что красота для женщины приятный, но отнюдь не основополагающий фактор. Поверьте, умная женщина заставит мужчину не заметить отдельные недочеты ее внешности.
У нее был невероятно красивый голос – низкий, с модуляциями, прекрасная дикция. И какой-то флер очарования и аристократизма таился в каждом ее жесте.
Дождевые струи забарабанили в окно.
– Люблю октябрь, – вздохнула Елена Павловна, – особенно в России. Особенно в Петербурге. Время светлой грусти и подведения итогов. Как прекрасно сказал Пастернак:
Она поднялась:
– До свидания, Ника! Спасибо за чудесный кофе и компанию.
Приближение праздников я почувствовала в начале декабря.
Девочка лет десяти, пришедшая в кофейню с отцом, выбрала шоколадный рулет с малиной (молодец, правильный выбор, отменный десерт!)
Я загляделась на девочку, подумав, что, наверное, в детстве была похожа на нее – такая же темноволосая, темноглазая, смешливая. Серьезный девочкин папа заказал себе двойной эспрессо.
Когда я принесла им заказ, девочка подмигнула мне:
– Скоро Новый год!