Алиса Линней – Мой невозможный МЧСник (страница 5)

– Хотелось бы чёрный и сразу пару пакетиков без сахара, – чётко проговаривает своё желание.

Выношу кружку с чаем и пакет с упакованными пирожками.

Он беспардонно залазит в пакет и достаёт один. Откусывает и мычит от удовольствия.

– Клянусь, я ничего вкуснее в жизни не ел! – закатывает глаза.

– Просто ты голодный, – называю другую причину.

– Ты чего такая вредная? – хмурится. – Говорю очень вкусно, значит так и есть, – запивает съеденное крепким чаем.

– Ой, чуть не забыла, – убегаю обратно в дом. Выношу большую кастрюлю, в которой мы обычно овощи варим. А теперь в ней каша.

– Это тоже нам? – округляет сильно глаза и от комичной моськи МЧСника я начинаю хохотать.

– Нет, не вздумайте собаку объедать! – пытаюсь сделать серьёзное лицо, но ничего не выходит. Опять смеюсь.

– Да ты по-любому волшебница! – забирает у меня кастрюлю и ставит на тротуар. – Спасибо тебе за Верного, – смотрит на меня, будто впервые увидел.

– Андрей! Всё хватит! Это мама придумала, а я тут ни причём, – растерянно перевожу стрелки.

Просит половину корма переложить в пакет, а остальное убрать в холодильник. Так я и делаю.

Без лейтенанта Аширова весь мрак и страх возвращается в полной мере. Снова эти нескончаемые ожидания, которым кажется не будет конца.

– Ты сама-то хоть ела? – спрашивает мама вернувшись с работы.

– Так, чуть-чуть, – не признаюсь, что кусок в горло не лезет.

– Вижу уж, – ворчит, наливая в стакан молоко. – Пей, давай, – всовывает в руку стеклянную посудину. Я не сопротивляюсь.

На улице начинает темнеть и мне становится жутко по-настоящему.

Мишки уже сутки нигде нет. Я за это время, кажется, что целую жизнь прожила.

Вспоминаю, что познакомилась с красивым МЧСником и знаю, что такой мне точно недоступен.

Он, конечно корчит из себя простого парня, но я почти сразу заметила, что это далеко не так.

Раньше я не видела никого похожего на него. Лейтенант, будто из другой параллели. С ним легко и понятно, но слишком уж он классный. Таких не бывает.

Уверена, что девчонки за этим МЧСником толпами бегают. Или есть в нём какой-то подвох.

В любом случае он скоро уедет и забудет, как меня зовут.

Для меня сейчас главное, чтобы Мишка нашёлся живым и невредимым, а остальное не важно.

Опять восстанавливаю в голове вчерашние события и вспоминаю, как не хотела его домой отпускать. Почему-то вчера я почувствовала, что случится что-то плохое, а сегодня внутри меня тишина.

По ощущениям, будто Мишка спит в соседней комнате, а не потерялся сутки назад. Забираюсь под одеяло и снова прислушиваюсь к себе.

В памяти всплывают слова МЧСника о том, что моего беглеца нет в лесу.

Не представляю даже хорошо это или плохо. И что делать с этой информацией я тоже не знаю.

Ворочаюсь в кровати и уже уверена, что не смогу уснуть.

Смотрю на настенные часы, а там уже четыре утра. Через шторы уже пробивается рассвет.

Натягиваю треники и джинсовку. На “цыпочках” выхожу из дома, прихватив с собой кеды.

Очутившись за воротами я останавливаюсь не зная, куда дальше идти.

Прекрасно помню, что целая команда МЧСников ищет маленького беглеца, поэтому я точно вряд ли превзойду их в этом деле.

Решаю выдвинуться к реке, где мы любили гулять с Мишкой по берегу.

“Любим! Мы любим гулять с Мишкой по берегу!” – поправляю себя мысленно. Сдаваться ни за что нельзя!

Спускаюсь с небольшого обрыва, прохожу кустарники и оказываюсь на песчаном пологом берегу.

Брожу в тишине взад-перёд и даже не замечаю, как стаёт совсем светло.

Вдалеке, возле самой воды, вижу, что-то лежит. Возможно это просто камень, но я всё равно иду к этому предмету.

Останавливаюсь метрах в трёх, потому что узнаю Мишкин сандаль.

Паника и истерика начинают почти сразу душить, я даже не успеваю включить вразумительные доводы.

Подбегаю к детской обутке и прижимаю к груди, падая коленями на мокрый песок.

Глава 6. Кира (подписка)

Всё очень молниеносно складывается в моём воспалённом воображении. Пазлы вдруг сходятся. Вот почему Мишку не могли найти.

Кричу во весь голос, потому что моему горю не хватает места внутри.

Мне так плохо никогда не было, даже, когда папу хоронили.

Его у нас тоже вода забрала.

Задыхаюсь от собственных рыданий падая на бок.

Не знаю сколько я корчусь на берегу, потому что потеряла счёт времени.

– Кира! Кира! – слышу отчётливо Мишкин голос. Притихаю, но не поворачиваюсь. Почти уверена, что вот они слуховые галлюцинации. – Кира! Тебе плохо? – теперь детская рука тормошит меня за плечо.

– Мишка! Господи, неужели это правда ты? – прижимаю чумазого беглеца к себе. – Как ты меня напугал! – начинаю снова реветь, но это уже другие слёзы. Слёзы счастья. – Ты цел? – отодвигаю от себя, чтобы получше рассмотреть. Убедившись, что на вид он в порядке, снова крепко обнимаю.

– Сандаль этот я вчера посеял, когда умывался, – объясняет, как его обувь оказалась на берегу. – Второй порвал, когда сидел в норе от нечего делать, – виновато рассказывает, будто это и правда самое важное.

– А где ты был? – озираюсь по сторонам, я ведь даже не видела откуда Мишка вышел.

– У меня здесь есть секретное место. Я тебе покажу, если ты дашь честное пречестное слово, что никому про него не расскажешь, – говорит полушёпотом и заговорческой интонацией.

– Клянусь, – выпячиваю мизинец и цепляюсь за его. Так мы скрепляем наши тайны.

Берёт меня за руку и собирается идти.

– Стой! – вспоминаю, что он босой. Сажусь на корточки расшнуровываю кеды. – Обувайся, давай, – ставлю перед ним свою обувь.

– А ты? – стоит не шевелясь.

– Я босиком прогуляюсь. Залазь, они ещё тёплые, – вижу, что Мишка весь трясётся от утренней прохлады. Джинсовку тоже ему отдаю.

Возвращаемся к обрыву, пройдя через кустарник. Отодвигает ветки упавшего дерева, а там нора.

– Это ты её выкопал, что ли? – удивляюсь, потому что отверстие вполне приличных размеров.

– Да нет, это я нашёл. Немного очистил, – признаётся сорванец.

– И долго ты собирался там сидеть? Я вообще-то чуть с ума не сошла, – говорю с обидой. – Там МЧСники из города с собакой приехали, тоже тебя ищут, – рассказываю, что в деревне происходит.

– Ну вот теперь папка мне точно ремня всыплет, – говорит со страхом.

– Он тебя бьёт? – спрашиваю строго.

– Нет, но это ему мамка не даёт, – признаётся тут же.