Алиса Линд – Главная проблема ректора космической академии (страница 34)

Хитиновая лапа Жука, острая, как бритва, взмывает в воздух. Слишком близко! Слишком опасно! Но выхода нет. Или я его застрелю, или этот уродец снесет Мелиссе голову.

Целюсь и стреляю.

Выстрел попадает в цель, но слишком поздно — режущая кромка с зазубренным шипом на конце успевает полосонуть по моей девочке. По касательной. По руке, но из-под спортивного комбинезона взрывается фонтан крови. Выбрызгивается большой кляксой на пульт управления, а потом стремительно обагряется весь рукав.

Рана длинная и глубокая, я вижу даже отсюда.

— Черт! — рычу, бросаясь к Мелиссе.

Жук бухается на пол, хрипит, не глядя на него добиваю выстрелом винтовки, бросаю оружие и подхватываю Мелиссу на руки. Кладу на пол, стягиваю пальцами края раны, но это не спасает. Кровотечение сильное.

— Она потеряет слишком много! — с досадой выговариваю я подошедшему Селварису.

Тот делает удивленное лицо, но не пытается помочь. Злится, что я её оставил. Идиот! Я разрываю на Мелиссе кофту в районе живота и отрываю несколько длинных поперечных лент спортивной ткани. Это не бинт, но все же. Плотно заматываю рану, но кровь быстро пропитывает повязку.

— Где, черт побери, Пэрис?! — бросаю Селварису.

— Должен быть здесь! — отвечает тот. — Я найду его!

Этот ублюдок наверняка сидит в одной из палат и дожидается, пока все закончится. На этот раз, если Мелисса нас не спасет, хорошо не закончится. Все станем кормом для Жуков.

Я стискиваю зубы, пытаясь не заорать от ярости. Потому что мы проигрываем.

Мы проигрываем эту битву. На этом уровне нет иллюминаторов, они пробивают обшивку на своих капсулах и пробираются внутрь. Сначала мы их теснили, но они удвоили количество и задавили нас числом. В результате мы не смогли сохранить пленных, а потом началась массированная атака.

Отступать некуда.

В главный зал из коридоров стекаются, отстреливаясь, оставшиеся в живых бойцы. Из пяти с лишним десятков защитников осталось двадцать три. Пятеро охранников и шестнадцать курсантов. Все. Это все, что осталось от Академии.

— Проверить боезапас! — приказываю, оглядывая своих людей.

— Почти пустой, — произносит охранник Шейт.

— Десять процентов! — выкрикивает курсант с графитовыми волосами и родинкой на виске.

— Ещё постреляем, — отзывается ещё один курсант с потрескавшимися от жара плазмы губами, — но недолго.

Плохи наши дела.

— Что первокурсница тут делает?! — спрашивает другой охранник по фамилии Таврис, глядя в коридор, откуда доносится жучий стрекот. В воздухе густо пахнет их гнилью.

— Нарушает мой приказ, — рычу.

— Она жива? — спрашивает Шейт.

Я смотрю на ее неподвижное лицо.

— Она пытается уничтожить синарха, — отвечаю прямо. Нечего больше скрывать.

Мои слова на мгновение повисают в воздухе, а потом со всех сторон начинают сыпаться вопросы.

— Что?

— Как это возможно?

— Она наполовину землянка, наполовину ксорианка, может соединяться с ментальной сетью Жуков, — начинаю я, но не успеваю объяснить, враг уже здесь.

Жуки неторопливо вползают, входят, вкатываются в главный зал, звук, с которым они переставляют лапы, разносится по металлу пола, вгрызается в уши. Никуда не спешат, как хищники, которые знают, что жертва не уйдет. Они уверены в своей победе.

Мы в кольце. Два десятка почти безоружных людей. Жуки полакомятся нашими трупами.

Один рослый Жук выходит из окружившего нас стада. Похожий на тридцать восьмого, но не он, конечно. Однако я понимаю однозначно, что он рожден от ксорианца. От падшего в бою собрата, умершего жестокой медленной смертью.

Жучара делает шаг вперед.

— Вы пойдете с нами, — говорит он искаженным голосом, но на общем языке. — Сопротивление бессмысленно.

Я знал, что они могут быть организованными, но это… Похоже, тридцать восьмой все это время изображал бестолковую тварь, а на деле был очень даже продвинутым.

— Да пошел ты, — рычит Таврис. — Только трусы сдаются в плен!

— Если сложите оружие, — продолжает Жук, понижая тон до ледяного, — мы подарим вам жизнь.

Только я знаю, что это ложь. Я знаю, как это закончится. Они превратят нас в инкубаторы для личинок, как они поступают со всеми пленными Нам нельзя сдаваться.

— Занять оборону! — приказываю я. — Защищать Мелиссу любой ценой.

Все тут же выстраиваются кругом. Я тоже вскидываю винтовку.

— Никто не стреляет! Огонь только по моей команде.

Жуки начинают сжимать кольцо. Их когти скребут по полу, сливаясь в низкое раздражающее дребезжание. Жвалы щёлкают в предвкушении. Они хотят нас. Они знают, что мы беспомощны. Они медлят, растягивая ужас перед неизбежным концом.

Воздух звенит напряжением. Любое неосторожное движение, любой выстрел — и нас разорвут на куски. Нужно выжидать.

Чувство, что они нарочно давят нас морально. Хотят взять живыми. Может, в этом и состоит план? Набрать побольше ксорианцев, чтобы создать мощную армию высокоразвитых Жуков?

Давай же Мелисса. Надежда только на тебя!

Жуки все ближе. Между нами пространство метров десять. Сердце стучит в пищеводе. Адреналин шкалит. Я жду, но готовлюсь отдать приказ.

И вдруг… Все Жуки замирают. Все. Каждый жук. Каждая хищная, смертоносная тварь. Они стоят, чуть пошатываясь, как изваяния.

Озноб по коже. Мелисса это сделала! Она справилась!

— Что за?.. — кто-то из курсантов делает шаг назад.

Я без раздумий поворачиваюсь к обесточенным Жукам спиной и бросаюсь к своей девочке.

— Мелисса! — кричу и щупаю пульс.

Сердце бьется. Дыхание есть.

Я хватаю ее за лицо.

— Мелисса, черт побери, очнись! — со стороны слышу собственный голос хриплым и чужим.

Она не открывает глаза. Не реагирует.

Черт!

46. (Таррел)

Мелисса лежит без движения.

Я не слышу ничего, кроме её дыхания. Оно прерывистое, слабое. Грудь едва вздымается. Под пальцами у неё на шее — пульс, слишком слабый, слишком редкий.

— Мелисса, живи! — вырывается с рыком.

Слышу, как кто-то делает неуверенный шаг. Кто-то шепчет:

— Это всё? Мы выиграли?

Выиграли? Нет! Мелисса выиграла нам эту битву! Она всех спасла.

Я резко поднимаю голову, оглядываюсь. Жуки стоят неподвижно. Она сделала это. Она смогла.

Но какой ценой?