Алиса Линд – Дикарка для ректора Высшей академии ведьм - Алиса Линд (страница 9)

— Давай, сделай это, — Усмехаюсь. — И действительно увидим.

Продолжаю надвигаться на неё со сложенным пополам ремнем в кулаке. Анис не двигается. Замерла, как мышь, пытающаяся скрыться от пристального внимания кошки. Она не сможет сорвать амулет. Просто потому что её мозг не позволит ей снова окунуть тело в пучину страданий. А страх паралича только подольет масла в огонь.

Я подхожу совсем вплотную и кожей чувствую её тепло и поверхностное частое дыхание. Невооруженным глазом видно, как она дрожит. Нет, я так не хочу. Я мог бы заставить её и даже довести до оргазма, но не хочу так сильно ломать её. Надо более плавно.

Отбрасываю ремень в сторону. Определенно не со страха надо заходить. Аккуратно беру Анис за руку, которая так и держит амулет, разжимаю её пальцы и убираю подальше от кристалла. Затем беру за ладонь и усаживаю на кровать.

— Удивительно строптивая и непослушная девочка, — произношу рокотливо. — Ты верно заметила, я не стану тебя насиловать. Ты отдашься мне сама и будешь меня просить. Но потом. Сегодня секса не будет.

На лице Анис мелькает тень облегчения. Ну-ну. Я получу если не сексуальное удовольствие, то хотя бы эстетическое.

— Если ты сорвешь амулет, ты определенно испоганишь мне весь кайф, Анис, — добавляю тону металла. — Но давай условимся так. Это был последний раз, когда ты угрожала мне, что снимешь его. Потому что в следующий раз я его уничтожу.

К концу фразы забиваю слова в её сознание, точно гвозди. Да, это добавит мне проблем. Придется приглашать какого-нибудь препода-Оракула, который не станет болтать, чтобы он её научил хоть как-то распознавать Силу. Но у неё проблем от этого будет больше, начиная нестерпимой болью, под которую придется учиться, заканчивая моим праведным гневом.

Вот теперь девочка бледнеет. Взгляд обреченный. Да, сладкая. Я люблю власть и умею её насаждать. Ты научишься мне подчиняться, и тогда у нас наступит гармония.

— Мы договорились, Анис? — спрашиваю с нажимом и, подойдя, чуть тяну её за волосы на затылке, вынуждаю поднять ко мне лицо.

— Я тебя ненавижу, — цедит она.

— Предсказуемый ответ, но не тот, который мне нужен! — стискиваю пряди. Я дожму эту засранку.

— Договорились, — на выдохе отвечает она и пытается отвести глаза, но я встряхиваю её за волосы, чтобы опомнилась. Отпускаю, поймав на себе её взгляд.

— Тогда разденься, пожалуйста, — приказываю мягким голосом. На вопрос в округлившихся глазах добавляю: — Полностью.

Анис встряхивает головой, бормочет под нос какие-то ругательства и начинает раздеваться. Да, девочка. Покладистость так и вырабатывается. Благодаря точному следованию приказам.

До белья Анис раздевается относительно легко. Стягивает футболку, брюки, носки, и трагично откладывает на край кровати. Затем приходит черед спортивного лифчика на тонких бретельках. Анис собирается с духом и срывает его через голову. Встает и, запустив большие пальцы под резинку трусиков, замирает. Не может решиться.

— Тебе помочь? — вмешиваюсь рокотливым ласковым голосом, больше похожим на мурлыканье кота.

— Нет! — огрызается Анис и таки спускает трусики до колен, а дальше они сами падают на пол, и она перешагивает через них.

Божественно красивая девочка. Будто Боги, когда планировали очередную партию женщин, решили сделать именно её самой красивой в мире и приложили к этому все усилия. Задерживаю взгляд на маленькой торчащей груди, спускаюсь по животу к бедрам, рассматриваю аккуратно подстриженный лобок.

Анис пытается прикрыться руками. Если бы я мог воздействовать на неё, усилием мысли завел бы эти руки ей за спину, а между ног устроил пожар желания. Но я не могу. В доступе лишь грубая человеческая сила и человеческая же психология.

Женщины возбуждаются, ощущая себя желанными. А Анис более чем желанная. Это просто наваждение какое-то.

— Ляг на кровать, Анис, — голос похрипывает возбуждением. Член готов разорвать брюки.

Она исполняет. Через несколько мгновений уже лежит по стойке «смирно», свесив согнутые в коленях ноги и сцепив руки внизу живота.

Приближаюсь и, мягко приподняв её голову, подкладываю подушки. Я хочу смотреть тебе в глаза, девочка. Обхожу кровать и опускаюсь на пол аккурат рядом с её ступнями. За лодыжки поднимаю её ноги на кровать, пытаясь развести в стороны, но Анис сопротивляется.

— Расставь ноги, сладкая, — сдабриваю действия приказом. — Я хочу на тебя посмотреть.

Ладонями прямо чувствую, как напрягаются её мышцы. Она вся в мгновение становится будто наэлектризованная железяка.

— Ты же сказал, что секса не будет… — скулит Рэйвен, поднимаясь на локти.

— У меня нет, — втискиваю сложенные ладони между её коленей и, сломив сопротивление, развожу её точеные ножки в стороны, — а ты доставишь себе удовольствие. Расслабься, ляг и поласкай себя.

14

Анис

Обреченность, по капле просачивающаяся в душу, теперь затопляет меня до краев. Я не могу сорвать амулет. Очень уж верится в угрозу, что Теодор его уничтожит. Да, я испорчу ему один вечер, а себе… Неопределенное количество времени.

— Оближи пальцы, — доносится новый приказ.

Теодор положил мне под голову подушки, и я в принципе могу видеть его лицо, если захочу, но я не хочу. Он ломает меня, вынуждает к интимному действу, хочет вырвать эмоции, которые ему не предназначаются. Которых он определенно не заслуживает. Противно видеть этого тирана, но прозвучал новый приказ, и я сдаюсь. Послушно облизываю три пальца на правой руке и опускаю её между ног. Пробегаю подушечками по нежной коже. Как назло, ощущаю, что и без слюны мокрая. С чего? Откуда? Теодор не сделал ничего такого, чтобы мое тело реагировало возбуждением, но это есть. И хорошо, в общем, что увлажнения хватает, но сам факт его наличия — что-то неправильное.

Усилием воли заставляю себя отключить стеснение и принимаюсь себя ласкать. Чем быстрее сядешь, тем быстрее встанешь, так гласит детдомовская мудрость.

Тело отзывается ещё большим возбуждением, пальцами ощущаю, как наливается чувствительная плоть, как твердеет клитор. Это жутко неправильно, кощунственно, насильственно, но сейчас эти мысли отходят на дальний план. Вперед вырывается страсть, сшибающая все на своем пути.

Наверное, если бы я регулярно этим занималась, эффект был бы не такой ошеломительный, но сейчас все мое тело охватывает дикое возбуждение, напрягаются соски, дыхание становится рваным. Хочется списать все это на происки Теодора, но у меня нет оснований не верить ему, а он сказал, что не применяет Силу.

Пальцы двигаются все быстрее, я уже этим не управляю. Тело взяло контроль над сознанием, и я, моя суть, сейчас — просто сторонний наблюдатель, который смотрит за падением тела. Это самое дно, дальше падать некуда — удовлетворять себя под пристальным взглядом мужчины, который, кажется, ловит каждый вздох и стон.

Однако мои душевные метания нисколько не препятствуют телесному удовольствию. И вскоре я достигаю пика. Внутри все сокращается и пульсирует, а я тяжело дышу, закрыв глаза.

— Хорошая девочка, — снова в уши въедается голос Теодора. Он гладит меня пальцами по внутренней стороне бедра, и я открываю глаза. Смотрю за ним, ужасаясь не то выдержке, не то общему хладнокровию. — А теперь, если не хочешь продолжения, быстро оделась и убежала отсюда.

Подскакиваю на кровати. Он отпускает меня? Не верится, но проверять не хочется. Пока не передумал, хватаю одежду и пулей лечу в к двери. Плевать, если меня увидит его прислуга. Главное, подальше от голодного зверя, который каким-то чудом на меня не набросился.

— Твоя комната следующая по коридору, — долетает в спину довольным рокотливым голосом, и я захлопываю за собой дверь.

Приваливаюсь к ней спиной и тяжело дышу. Видимо, оргазм в теле до конца не отшумел. Затем не отходя напяливаю трусики и натягиваю футболку. Так уже можно шастать по этому дому.

Захожу в соседнюю со спальней Теодора комнату и, громко вскрикнув, замираю в ужасе. Это ни разу не спальня! Это какая-то камера пыток! С кучей приспособлений для фиксации жертвы. Приглядевшись, понимаю, что все это цивильные БДСМ-девайсы, но легче не становится, сердце колотится под шеей.

Зачем он отправил меня сюда? Показать, что у него есть такое? Продемонстрировать, что меня ждет? Нет, Теодор — самый страшный человек из всех, кого мне доводилось встретить. В детдоме у нас был заместитель директора, которого все боялись. Все знали, что он самолично вытряхивает дурь из хулиганистых подопечных. Но он не чета Теодору. Чем хладнокровнее выглядит зверь, тем страшнее у него когти. А заместитель директора Дрейден часто кричал и вообще не сдерживался на подзатыльники и пинки.

За спиной раздается щелчок двери, и я отпрыгиваю к центру комнаты, как коша. Я уже знаю, кто пожаловал, и меня начинает мутить. Обреченно оборачиваюсь, уверенная, что если в спальне Теодор сдержался, то теперь наверняка оттянется на полную катушку. Я полураздета и стою в окружении соблазнительных, обтянутых кожей станков и кучи приспособлений. Сжимаюсь и жду продолжения.

— Ты не должна была сюда заходить, — произносит Теодор бархатисто и гладит по кожаной спинке нечто, напоминающее спортивного коня — цилиндр на ножках. — Следующая по коридору, это в другую сторону. Выйди, пожалуйста, если, конечно, не воспылала желанием что-то опробовать.