Алиса Лаврова – Сиротка для Ледяного Повелителя (страница 4)

— Что ж вы ругаетесь, повелитель, какие же мы бездельницы? Чуть свет, а мы уже на ногах. Так ведь, Сэльма?

— Домашние соврать не дадут, — закивала Клара, нахмурив брови.

— Ладно, ладно, — улыбнулся Крастен, — не бурчите. Лучше гляньте, кого я привез.

Я неуверенно улыбнулась, глядя то на одну бабушку, то на другую.

— Повелитель Крастен!— воскликнули они чуть не хором, — ну наконец-то! Какая же куколка вам попалась, ну чудо же, а не девочка. Мы говорили, что надо только подождать.

— Как можно быстрее приведите эту умницу в порядок— сказал Крастен насмешливо глядя на меня и подчеркивая слово «умница», — к вечеру она должна быть отмыта, накормлена и достойно одета. И объясните ей, как тут все заведено.

— Хорошенькая, хорошенькая, — восхищенно охали старушки

— Да, — сказал он, — даже жалко будет отдавать такую красоту.

— Даже не думайте об этом, — замахали руками Клара и Сэльма, словно отгоняя слова Крастена.

Отдавать? Кому отдавать?

Я пыталась задать вопрос, но две старушки крутили меня так и эдак, разглядывая с головы до ног, восхищенно комментируя все, что видят.

И это было совсем не то, что на рынке.

Я чувствовала, что делают они это как-то по-доброму, как будто восхищаясь встреченной неожиданно дальней родственницей, которую когда-то потеряли и теперь снова воссоединились и любуются тем, как она похорошела за годы разлуки.

— А ножки какие, ох. А глазки, посмотри на эти голубые глазки, совсем как у нашего повелителя! А посмотри на эти ушки. Святой триединый император, это же просто чудо, а не девочка.

— НУ ну, прекратите, раскудахтались как базарные бабки. Делайте, что велено и помалкивайте до поры.

Повелитель так тепло общался со с этими старушками, что я даже на мгновение забыла, каким он еще недавно был жестким и опасным. Определенно. здесь он ощущал себя хозяином и казалось, чувствовал себя куда раслабленнее, чем на рынке.

Я порадовалась, что даже у такого холодного человека есть теплый дом и близкие люди.

— Хорошо-хорошо, повелитель, не извольте беспокоиться, я все сделаю, — сказала одна из бабушек, сложно сказать, которая из двоих, Сэльма или Клара.

— Пойдем, девочка, — сказала бабушка, и мягко взяв под руку, потянула меня вслед за собой.

—А вы, голубчик, лучше идите к себе поскорее, — сказала вторая бабушка участливо, и обернувшись, я заметила, как она несмело касается руки предводителя.

—... я еще не до конца уверен... здесь нельзя ошибиться... — я сумела уловить только обрывки их разговора, остальное мне услышать не удалось, потому что старушка стремительно уводила меня вглубь помещения.

3.

Сэльма открыла дверь, и я замерла на пороге, не веря своим глазам.

Настоящая ванна.

Нет, конечно, не такая настоящая, как была в моем детстве, где горячей воды было сколько хочешь, и она бесконечно текла из крана.

Но после дней и дней, проведенных в пути, после бесконечного перехода через заснеженные земли с жестоким Григом. После ужаса, что случился со мной после смерти моей приемной матушки, я глядела на наполненную теплой водой ванну, как на награду за все мои страдания.

Увидев, что я чуть не плачу, старушка Сэльма, а увела меня от повелителя вглубь замка именно она, с тревогой посмотрела на меня и спросила:

— Не хочешь? Я понимаю, мыться многие не любят, особенно люди из земель западнее наших. Но надо, поверь, дитя мое. Наш повелитель не переносит западных обычаев не мыться по полгода.

Бабушка умоляюще смотрела на меня, как будто от того, уговорит ли она меня сейчас помыться, зависела ее судьба.

Я посмотрела на бабушку и, наконец, не выдержав, прыснула со смеху.

Она удивленно посмотрела на меня и вопросительно подняла седую бровь,

— Да что вы! — воскликнула я, — мыться я люблю больше всего на свете!

Сэльма удивленно глянула на меня и недоверчиво покачала головой.

— Ну тогда залезай, дочка, — наконец отошла она от потрясения, — и не бойся.

Вода теплая. Если нужно, нагреем еще. Снимай ты уже эту шубу свою.

Я неуверенно помялась, стесняясь обнажаться перед Сольмой.

— Снимай.

Снимай, чего ты? — потянула она шубу с моих плеч.

И только тут она обнаружила, что под шубой ничего не было.

— Триединый император, — пробормотала старушка и вдруг завопила что есть мочи — да ты же совершенно голая под шубой!

Я поморщилась, боясь, что люди во всем замке услышат это восклицание.

— Не кричите, пожалуйста, бабушка Сэльма, — зашептала я умоляюще.

Сэльма, спохватившись, прикрыла рот рукой.

— Что же за изверги продали тебя нашему повелителю? Небось какие-нибудь необразованные западные варвары?

Я пожала плечами и посмотрела на ванну, а потом на бабушку.

— Я не смотрю, — заверила она меня и отвернулась, — полезай в ванну, дочка.

Я поблагодарила бога, что бабушка попалась понимающая.

Кому бы они там ни собирались меня отдать, нужно было признать, что пока что эти люди казались ужасно милыми. Я улыбнулась, глядя на старушку, которая отвернулась и закрыла руками глаза, как будто мы собрались играть в прятки.

Быстро сняв с себя шубу и сапоги, я юркнула в наполненную ванну. Или, скорее, это можно было назвать бочкой.

Если бы еще сегодня утром, когда я проснулась в повозке от страшной ругани Грига и лая его псов, которых он тысячу раз грозил спустить на меня, мне кто-нибудь сказал, что не пройдет и дня, а я буду лежать в теплой ванне наполненной пеной, и мне будут заботливой рукой расчёсывать волосы, я бы ответила, что этот человек, должно быть, впал в горячечный бред и сошел с ума.

— Вы не представляете, Сэльма, как долго я об этом мечтала, — простонала я, наслаждаясь теплой водой, — если бы я умерла, эта ванна, я уверена, могла бы воскресить меня из мертвых.

— О, если бы это было так просто, — задумчиво пробормотала старушка, продолжая расчесывать мои мокрые волосы.

— Я думаю, что даже повелителя Крастена она бы сделала счастливее, — ляпнула я, и только спустя мгновение осознала, что сморозила что-то не то.

— Наш повелитель тепла не выносит, — чуть ли не распевно, словно рассказывая сказку, — протянула Сэльма, — если он ляжет в такую ванну, в которой вы сейчас нежитесь, он испытает невероятную боль. От такой боли иные теряют сознание.

— Простите, — смущенно пробормотала я

— Не за что извиняться, дитя, — сказала старушка задумчиво.

— А вы не расскажите мне, что с ним? — осторожно задала я вопрос.

Старушка на мгновение умолкла, словно бы раздумывая, не ответить ли, но потом сказала.

— Лучше будет, если он сам тебе все расскажет, когда придет время.

Я покивала головой, показывая, что не собираюсь больше, донимать ее расспросами. От ее серьезного тона мне стало как-то неуютно, и вода уже начала казаться не такой теплой и приятной.

— Пожалуй, я все, — с улыбкой сказала я.

Старушка улыбнулась в ответ, и показав мне жестом подождать, ловко выудила из шкафа большое уютный халат, раскрыв его, она зажмурилась.

Это было так трогательно и так мило с ее стороны, что я пожелала каждому человеку в этом мире, да и чего уж там, не только в этом, иметь такую участливую бабушку, как Сольма.

Я вылезла из ванны и прошла по холодному деревянному полу, чувствуя, как с меня струями стекает вода.

Надев предложенный халат, я сказала с улыбкой.