Алиса Лаврова – Сиротка для Ледяного Повелителя (страница 30)

Повелитель поднял глаза и ответил:

— Все правда.

— И сколько же осталось времени?

Крастен вздохнул, явно не слишком горя желанием отвечать на мой вопрос.

Но я умоляюще посмотрела на него и в конце концов он сдался.

— Время почти вышло. После того, как Вольц разбил несколько скульптур, времени осталось еще меньше. Я буду работать всю ночь, но едва ли смогу оттянуть неизбежное еще хотя бы на неделю.

— Но почему бы просто не уехать отсюда?

Крастен покачал головой.

— Это непростое место. Сюда не попадают просто так, и уехать отсюда не получится. Люди приезжают сюда добровольно и знают на что идут, становясь частью этого чудесного и опасного места. Знают, на что обрекают себя и свои семьи.

— И ничего нельзя сделать?

— Если бы я только мог Милли, — горько вздыхает Крастен, сжимая мою руку.

— А что будет со мной, если я попытаюсь уйти из этого места? — спросила я.

— Ты единственный человек, который может уйти. И если захочешь, я отвезу тебя в город, из которого забрал.

На этот раз уже я качаю головой

— Но если я уйду, все люди здесь совершенно точно обречены.

На это Крастен ничего не ответил. Но я поняла все без слов.

В эту ночь я спала неспокойно. Мне снились застывшие в пещере девушки в подвенечных платьях, что тянут ко мне руки и просят помочь, их голоса разносятся по сводам храма и я бегу оттуда, что есть сил, но двери закрываются передо мной, стоит мне добежать до них.

Потом мне снились часы, отсчитывающие поспедние дни жизни этого поселения Они были еще больше, чем в жизни, и занимали почти всю площадь, издавая ужасный тикающий звук, словно вот-вот готовы были взорваться.

Я просыпалась, смотрела на серый сумрачный свет пробивающийся в окна с улицы, и снова засыпала, погружаясь в очередной беспокойный сон.

В конце концов, совершенно измученная, я кое-как дотащила себя через сон и, наконец, увидела, как начинает светать.

Вздохнув с облегчением, я села на кровати и потерла глаза, в которые словно бы насыпали пригоршню песка.

Когда Крастен прошлым вечером попрощался со мной и передал в руки близняшек я заметила, как сильно все переменилось в их обращении со мной. Они даже смотрели на меня совершенно иначе. Словно бы признавая с этого вечера во мне не просто девчонку, за которой нужно приглядывать, но словно бы начали считать меня частью их общины.

Я сидела вместе со всеми за общим столом, слушала разговоры и песни, и изо всех сил старалась сделать вид, что все в порядке. И надо отдать должное этим милым людям, все до единого стремились поддержать во мне это ощущение.

Я чувствовала себя здесь совсем как дома. Все ели, пили и старались веселиться И хоть каждый из этих людей знал, что теперь все зависит только от моего решения, никто не сказал мне ни одного нетерпеливого, или злого слова.

Кажется, единственного человека, который отважился бы пойти на такое, здесь сегодня не было. Гаррет так и не пришел вечером к общему столу.

Так же я не видела и Сола. Именно тогда, когда мне нужно было поговорить с ним. его и не было. Закон подлости.

— А Соломон сюда не приходит? — спросила я Сэльму, когда та передавала через меня блюдо болтливому седовласому старичку, который весь вечер пытался ‘шутить, но люди ни в какую не желали смеяться над его шутками.

— Он редко здесь бывает, — сказала Сэльма, — обычно он уединенно проводит вечера у себя на мельнице.

— Можно мне завтра сходить к нему в гости? — спросила я.

Сэльма улыбнулась,

— Ты можешь ходить куда и когда тебе заблагорассудится, так решил повелитель.

Хочешь пойти сейчас?

— нет нет, что вы, я подожду до завтра. Мне нужно выспаться и подумать кое над чем.

Сэльма понимающе кивнула.

— Тогда утром, пораньше, я готова тебя сопровождать, Милли, если хочешь,

— Очень хочу, — сказала я и улыбнулась моей помощнице. Надо признаться, за за это время я очень привыкла, и можно даже сказать в какой-то степени привязалась к ней и к ее сестре.

И туг я услышала чуть поодаль какое-то шевеление и все начали затихать, пока тишина не стала нарушаться лишь редкими позвякиваниями вилок об тарелки.

Повар Морти встал, держа бокал в руке.

Похоже, он собрался говорить тост.

Я смотрела ему прямо в глаза и с замиранием сердца ждала, что же он сейчас скажет. Почему-то я была уверена, что он упомянет меня, потому что уж очень пристально он глядел мне в глаза не отводя своего взгляда. И я не ошиблась.

— Дорогие мои, — начал повар, — вы стали мне добрыми друзьями за эти годы, каждый из вас занимает особое место в моем сердце. Со многими из вас я знаком хорошо, с меньшинством знаком чуть хуже, но хочу сказать откровенно, вы — моя подлинная семья, каждый из вас.

При этих словах многие одобрительно закивали и зал погрузился в гул поощрительных междометий. Каждый считал своим долгом особо отметить то, как он взаимно уважает и любит Морти.

Мальчики сидели рядом со своим учителем и тоже глядели на меня не отводя глаз.

— Сегодня среди нас есть чудесный человек, которого совсем еще недавно с нами не было. Вы все прекрасно знаете о ком я.

Все в очередной раз одобрительно и утвердительно загудели, и я на этот раз, поймала на себе взгляды огромного количества глаз.

Я посчитала нужным встать и пара людей даже хлопнула в ладоши.

— Теперь она знает все. Она знает, что наши жизни зависят от ее выбора, и от того, к чему этот выбор приведет. Но, что бы она ни выбрала, и как бы ни повернулась судьба. Даже если сегодня один из последних дней нашей жизни, я рад, что я с вами, и я рад что с нами Милли. Я пью за тебя. Ты чудесная девушка. Все тоже встали, и одобрительно затопали ногами. Я уже заметила, что они именно так странно обозначают высшую степень признани.

Я встала с кровати и быстро оделась, пока не замерзла до смерти. В комнате было.

Ужасно холодно, особенно после теплой постели, где я могла накрыться сразу тремя одеялами и в добавок еще медвежьей шкурой, которую мне любезно принес Морти.

Разжигая камин, чтобы согреться, я вспомнила наш с ним разговор прошлым вечером.

— Сейчас сильно холодает, — сказал он, заглянув ко мне перед сном, — тебе пригодится, если замерзнешь ночью.

— Спасибо, сказала я, и с благодарностью приняла роскошную шкуру, чуть не согнувшись под ее весом.

Морти поспешил помочь мне, и просто, развернув ее, положил мне на ковать.

— Вот так точно не замерзнешь.

— Морти, — окликнула его я. — когда он уже собрался уходить.

— Да?

— Скажите честно, ведь они все на самом деле ненавидят меня? — спросила я повара, чувствуя в нем почти настоящего своего друга, которому можно довериться.

21.

Теплейшая улыбка озарила доброе лицо саджанца.

Он покачал головой.

— Люди здесь, как правило, говорят именно то, что думают. Мне именно этим и нравится это место.

— Но почему?

— Почему они не злятся, зная, что ты отказалась пить ту воду?

— Да.

— Потому что они уважают выбор. Каждый здесь находится потому, что сделал выбор, и каждый знал, что такой момент, как сегодня, может настать.