Алиса Лаврова – Расплата. Отбор для предателя (страница 13)

Что там плел Ридли про книгу и про печать, которая не даст мне сорвать этот цветок? Наверняка наврал, чтобы я не делал глупостей. Он, похоже, беспокоится за исход этого балагана куда больше, чем я. Хлопочет, как на похоронах. Ну и черт с ним, пусть хлопочет, а я буду делать то, что считаю нужным.

Слуги опасливо косятся на меня, когда я вхожу в восточное крыло. Кажется, им хочется что-то сказать, но они помалкивают. Правильно делают. Не стоит стоять между князем и объектом его желания.

Где же ее поселили? Нужно было узнать это заранее. Не спрашивать же теперь у слуг… Они и так, похоже, перепугались до смерти. По правилам мне вообще нельзя тут находиться. Но кто сделает мне замечание в моем же замке?

И тут я замечаю, что все куда проще, чем можно было ожидать, на каждой двери висит знак, повторяющий узор на печати, которую я вешал на шею каждой претендентке.

Очень удобно.

Я ищу рисунок, который мне нужен и тут одна из двере открывается, и из нее выходит девушка, она улыбается мне так лучезарно, словно ждала меня всю ночь.

— Князь, — я так счастлива, что вы почтили меня визитом, — восклицает она громким шепотом.

Я даже не могу вспомнить ее имя, но печать на шее свидетельствует, что она одна из претенденток.

— Здравствуйте, — говорю я раздраженно, вынужденный остановиться. Чертовы приличия надо соблюдать. Как она вообще узнала, что я здесь, и почему не спит так поздно.

— Почему вы в столь поздний час на ногах, леди…

— Марианна, но вы можете звать меня Мари, мой князь.

Она берет меня под руку и едва не тащит к себе в покои. И как мне дать ей понять, что шел я вовсе не к ней?

Бросаю взгляд в другой конец длинного коридора и вижу рисунок драконьего листа. Именно он был на печати Адрианы. Нужно отделаться от этой Мари…

Марианна затаскивает меня в свою комнату и захлопывает дверь.

— Я видела, как вы смотрели на меня во время этой церемонии. Я чувствовала ваш огонь. И признаюсь вам, что я знала, что вы придете ко мне сегодня ночью и поэтому я готовилась. Она скидывает с себя накидку и остается в крайне вызывающем платье. Глубокий вырез, который почти ничего не скрывает, и формы… нужно признаться, что формы этой претендентки невероятно хороши, а тусклый свет свечей только подчеркивает их.

Но это не то, чего я хотел.

Но дракон внутри меня начинает рычать, словно увидел долгожданную добычу.

— И к чему это вы готовились? — спрашиваю я, не в силах сдержать усмешку и оглядываюсь по сторонам. Тут накрыт стол на двоих, как будто здесь меня только и ждали.

Она подходит ближе и сладкий аромат ее губ, пахнущих вишней, заставляет меня обратить на нее более пристальное внимание. Глаза, чуть роскосые, кажется, в ее роду были люди с востока, красивые глаза, волнующие… Но не те. Она приближает свои губы к моим и шепчет.

— К более близкому знакомству, мой князь. Я вижу в ваших глазах боль, Ивар, вижу, что вы очень хотите утолить ее. Только позвольте мне и я заставлю вас летать не расправляя крыльев.

Она прижимается ко мне всем телом и я чувствую, что не вполне владею собой. Я знаю, что я пришел сюда не за этим, но эта девица умеет расположить к себе, нужно отдать ей должное.

— Ты опережаешь события, девочка, — говорю я ей, — и с чего ты взяла, что я шел к тебе?

— Потому что только я могу дать вам то, что вы хотите.

— И чего я, по твоему, хочу? — усмехаюсь я не отрывая взгляда от ее хищных глаз.

Она опускается на колени и смотрит мне в глаза.

— Остановите меня, если я не угадаю, мой князь….

21

— Нет, — говорю я, хотя и через силу. Мне нет никакой радости в том, чтобы использовать эту девчонку. Хотя она, надо признаться, довольно красива и не лишена других, весьма выдающихся достоинств.

Она поднимает на меня свои ясные синие глаза и смотрит обиженно. Облизывает губы и спрашивает.

— Я же вижу, что вы хотите меня, князь, — говорит она, пытаяь стянуть с меня штаны. — Мои губы подарят вам такое наслаждение, которого вы не знали никогда в своей жизни.

Дракон внутри меня просто ревет от желания, я едва удерживаюсь от того, чтобы не согласиться на ее заманчивое предложение. Но я пришел сюда не за ней.

— А как же отбор? — спрашиваю я насмешливо.

— Я в любом случае выиграю этот отбор, так к чему тянуть?

— Почему ты так уверена, что выиграешь? Есть много достойных претенденток.

— Достойных много, а идеальная только одна. Боги будут на моей стороне.

— Ну так вот сперва докажи, я, знаешь ли, привык чтить богов. И не хочу нарушать правила отбора до его окончания. В противном случае они ведь могут и разгневаться, наказать, лишить меня удачи. Разве ты не боишься их гнева?

Я говорю эти слова, только чтобы вывести ее из себя. До богов мне, в действительности нет никакого дела. Но смелость и напор этой особы - вещь которую мне хочется сломать просто.

— Так зачем же вы ко мне пришли? — она встает с колен и смотрит на меня обиженно.

— А с чего ты взяла, что я шел к тебе? Ты наивная девочка, если думаешь, что все в этом мире крутится вокруг тебя. Ты слишком много о себе возомнила. если думаешь, что твоя готовность раздвинуть ноги - это то, на что я сразу же клюну. За кого ты меня принимаешь?

—Я вижу, как на ее лице мгновенно появляется румянец.

А она, кажется, не так уж хорошо владеет собой. Хотя хочет казаться совершенно беспристрастной. На мгновение вся защита слетает с нее и я вижу обиженную девочку, у которой отобрали игрушку, которую она уже считала своей. Она тяжело дышит и отворачивается. На мгновение мне даже становится ее жалко. Я мимолетно представляю себе, что будет если она выиграет отбор. Да, она будет страстной и яркой в постели. Но сможет ли она подарить мне сильного наследника? Сможет ли стать матерью для моей дочери? Вот это большой вопрос.

— Не обижайся, солнышко, — говорю я, чтобы ее успокоить хоть немного. Кажется, девочка привыкла получать все, чего хочет и мои слова задели ее по настоящему. В отражении зеркала я вижу, как слезы катятся по ее щекам.

— Простите, князь, я такая дура, — говорит она, всхлипывая.

А вот это уже интересно. Чего чего, а слез от нее я точно нео жидал.

Я подхожу к ней и предлагаю ей платок.

— Расстраиваться не стоит, — говорю я уже куда более мягким тоном. — Ты мне нравишься, правда, у тебя милое личико, и кажется, ты не глупа.

— Но по-настоящему нравится вам другая, — говорит она принимая платок и вытирает слезы.

— Я еще не решил, кто мне нравится по-настоящему, — вру я зачем-то. Неужели эти слезы так на меня действуют? -- Да и какая разница, чего решил я, если на все теперь воля богов?

В кого же я превращаюсь. Да эта хитрая девчонка просто манипулирует мной, чтобы добиться расположения. Я же вижу это, как на ладони. Но мне все равно жальее, как будто я действительно явился причиной ее расстроенных чувств. И с каких пор такие вещи для меня имеют значения?

Дракон смотрит на меня с недоумением и тихонько рычит. Мало того, что я лишил его удовольствия, так я еще едва ли ни извиняюсь перед этой лицемерной особой, все хитррости которой очевидны и ребенку.

— Тогда я буду надеяться, и буду просить богов, чтобы они сочли меня достойной, — говорит она, — спасибо вам, князь, вы так добры.

Добр? Я? Если бы ты только знала, что я сделал, ты бы так не думала, девочка. Не знаю, насколько гнилая душа у тебя, но ты даже не представляешь, что у меня внутри. Я убил собственную жену и держу своего ребенка в душной комнате, чтобы никто не узнал, что я натворил…

Она поворачивает свои прекрасные глаза на меня, Заплаканная она даже еще привлекательнее.

— Разрешите хотя бы один поцелуй, — говорит она. — Иначе я просто не усну сегодня.

От поцелуя беды не будет. Тем более, что эти губы так манят…

Я подхожу к ней и прикасаюсь к ее губам. В этом поцелуе нет ничего страстного, ничего любовного. Это поцелуй сострадания. Какая нелепость. Она попросила и я делаю, словно мальчишка.

Вкус ее слез будит в голове непрошенные воспоминания о слезах Элис и позвоночник прошивает болью такой силы, что я едва не вскрикиваю и отрываюсь от нее.

— Спасибо, князь, — шепчет она, — я не забуду вашу доброту.

Выхожуза дверь и прижимаюсь к ней спиной. Бросаю взгляд в другой конец коридора, на комнату, где сейчас спит Адриана. От одного только воспоминания о ней в сердце разливается непривычное тепло. Только мысли о ней, кажется, позволяют заглушить боль... Стоит ли будить ее, если она спит? Стоит ли тревожить ее сон? Ее глаза, когда я сказал ей, что навещу ее, что же в них было. СТрах, желание, ожидание?..

Эмблема с драконьим листом словно приглашает меня. Всего несколько шагов и она будет моей. С удивлением для себя отмечаю, как бьется сердце в груди.

22

— Удалось узнать что-нибудь от слуг? — спрашиваю я Клем, когда возвращаюсь и снимаю с себя кольцо.

Наконец-то можно хоть немного расслабиться. Боль тут же отступает и это чувствуется как настоящее наслаждение.

— Разговаривать с этими надутыми служанками — настоящая пытка. Но кое что я все-таки узнала. Эта Марианна уже успела обработать добрую половину претенденток, особенно из тех, кто попал сюда не из богатых семей. О ней тут ходят такие слухи, что даже у меня волосы шевелятся во всех местах.

— Думаю слухи ходят и про нас… А то, что она подкупила несколько претенденток, для нас это выгодно, чем меньше будет соперниц, тем лучше, — говорю я, изучая узор на печати, которую надел на меня Ивар. С удивлением для себя отмечаю, что он обладает похожими магическими свойствами, как и мое кольцо. Я не могу прочитать его прошлое, этот предмет застыл во времени точно так же.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь