Алиса Ковалевская – Пешка для наследника (страница 79)
- Да какое интервью? - не понимала, что происходит, Екатерина.
Женя раскрыла журнал и ткнула пальцем в большую статью.
- Я теперь даже нос на улицу высунуть не смогу! Везде будут репортеры и жаждущие поближе познакомиться с Евгенией Осиповой! - Женя обессиленно опустилась на стул и жалобно посмотрела на родственников. – Ну, смиритесь уже! Не вернусь я в Англию. Заставите меня уехать из города - я все равно не поеду в Лондон! Лучше в Москву.
- Да что ты там забыла-то?
- Учиться буду! - уверенно заявила Женя. - Поступлю в университет и получу хорошую профессию. Работать пойду.
- Жень, ну что ты уперлась, как баран?! «Не поеду», «Работать пойду»! Мы что, не видим, как ты мучаешься? Езжай к своему Глебу, и живите счастливо, а нам нечего тут глаза мозолить. Надоело тебя полуживую видеть! - воскликнул Петр Степанович, убирая злосчастный журнал подальше от глаз внучки.
- Не поеду, - упрямо покачала головой Женя и добавила: - Он ни разу не позвонил, не написал… Я же…
- Ты же сама ему ясно дала понять, что тебя не стоит тревожить. Так? Или не так?!
- Так, - прошептала Женя и вздохнула. - Ладно, проехали. Не хочу я об этом разговаривать. Давайте хоть чаю выпьем… - Она встала, поставила чайник на плиту и на мгновение опустила голову, с силой зажмурив глаза.
Этот месяц она боролась с дедом, который капал на мозг, что ей нужно вернуться в Англию, с бабушкой, чьи жалостливые взгляды, заставляли её злиться; она боролась с этим городом, прознавшим о её деньгах… Но, что самое главное, она боролась с самой собой.
И даже голос внутренний вернулся и стал своими аргументами доводить её до белого каления.
«Вернись».
«Не вернусь».
«Ослица! Ты любишь его!»
«Люблю! Но он сам должен приехать за мной и…»
«И ещё раз попросить прощения, да?! Ох, Оболонская-Оболонская!!! Так у твоего муженька язык скоро отвалится вымаливать у тебя прощение! Пожалей беднягу!»
Женя сжала чайник, совершенно забыв, что тот горячий, и с криками бросила его на пол:
- Черт подери! Да что же это такое-то, а?! Ну почему я не могу спокойно попить чай! Почему меня все терроризируют! Не поеду я в Англию! НЕ ПОЕДУ!
Бабушка вскочила с места, схватила тряпку и принялась убирать, что-то недовольно бормоча себе под нос. Женя открыла кран и подставила руку под струю холодной воды, ругая себя за свое поведение:
«Истеричка!»
«Кто бы говорил!»
И тут раздался звонок в дверь.
- Я открою. - Женя выскочила из кухни и подбежала к двери.
Через минуту родственники услышали, как с грохотом захлопнулась дверь в комнату внучки.
Они переглянулись, и Екатерина сказала:
- Что-то случилось.
- Пойду, посмотрю, - вздохнул Петр и встал из-за стола.
Женя сидела на диване и раздраженно изучала бумаги.
- Жень, что там? Что это за документы? - Осипов взволнованно смотрел на внучку.
- Документы на развод, - холодно произнесла девушка и подняла взгляд на деда. - Он прислал мне документы на развод.
- Жень…
- Долго же он ждал, - пробормотала она под нос, а потом уверенно заявила: - Дед, дай ручку!
- Жень, ты что?! Собираешься подписывать?!
- Дед, ручку! - нетерпеливо воскликнула Женя, выставляя ладонь. - Хочет развода?! Что же, будет ему… - глаза Жени метали молнии.
Петр Степанович еще никогда не видел внучку такой злой. Он покачал головой, вытащил ручку из нагрудного кармана и протянул Жене. Та выхватила её и принялась писать…
Москва встретила её неласково. Маргарита не ожидала, что в России в конце ноября может быть так холодно, поэтому не подумала одеться теплее. А стоило. Снег ещё не выпал, но была устойчивая минусовая температура. Девушка вздохнула, подхватила чемодан и вышла на улицу из здания аэропорта. Поймала такси, назвала адрес, и вот – белый «Хендай» везет её… А куда он её везет?..
Маргарита устало прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Ей было страшно. Впервые за много лет Маргарита Оболонская испытывала страх, от которого внутри все сжималось. Почти месяц назад она приняла решение и ни на мгновение не усомнилась в правильности, она считала дни и часы до того момента, когда сможет вновь взять на руки и прижать к груди маленькую Риточку. Врачи удивлялись, как быстро она шла на поправку, и выписали её на неделю раньше положенного срока. Марго на следующий же день собрала свои вещи, попрощалась с Глебом и уехала. Она не думала о том, как сложится теперь её жизнь. Как ей придется жить в маленькой квартирке после жизни в огромном особняке с прислугой. Самой придется стирать, готовить, убирать, да к тому же заботиться о Риточке…
И вот теперь, когда она уже в Москве, её охватил страх такой силы, что она готова была развернуть водителя и улететь обратно в Англию. С силой сжав кулаки, Маргарита повторяла как мантру: «Не сдамся, я не сдамся, не сдамся…»
- Приехали, - раздался неожиданно голос таксиста.
Маргарита резко открыла глаза и выглянула в окно: серая безликая многоэтажка с обшарпанным подъездом - теперь здесь её дом.
- Спасибо, - Марго протянула мужчине деньги и выбралась из автомобиля. Водитель выгрузил её чемодан и уехал, а она минут пять ещё стояла и ждала… Чего? Сама не знала. Так ждала встречи с Ритой, а теперь вот не решается войти.
- Ну, ты и трусиха! - зло отругала себя Марго, схватила вещи и уверенным шагом вошла в подъезд. Кое-как протиснулась в узкий лифт, изрисованный граффити. Поморщилась от неприятного запаха, нажала на кнопку восьмого этажа и принялась мысленно отсчитывать секунды до того момента, когда двери лифта откроются и она, наконец, сможет вздохнуть нормально.
Открылись.
Она вышла.
Огляделась, вытащила записку посмотрела номер квартиры - двести двенадцатый. Не медля ни секунды, нажала на звонок. Натянула улыбку, подавила страх, заставляющий биться её сердце учащенно, и стала ждать, пока ей откроют.
Через несколько минут за дверью послышались шаги, щелкнул замок, и Маргариту пронзили серые глаза.
«Туманное утро Лондона», - вихрем пронеслось в её голове.
- Привет, - проговорила Маргарита, не решаясь пошевелиться.
- Привет, заходи. - Сергей взял из её рук чемодан и прошел в комнату.
Марго зашла в прихожую и закрыла за собой дверь. Она огляделась по сторонам - да, тут не развернешься, с одной стороны шкаф с одеждой, с другой - тумбочка, под ногами небольшой коричневый коврик, а на стенах довольно странного бежевого оттенка обои.
«Невесело, - вздохнула Маргарита и принялась разуваться. – Ну, ничего, я сделаю это жилище пригодным к жизни», - расстегнула черные сапожки из последней коллекции «Carlo Pazolini» и сунула ноги в первые попавшиеся тапочки.
- Чай будешь? - раздался из комнаты голос парня.
- Нет, спасибо, - сдержанно проговорила Маргарита и вошла в зал. Сергей как раз ставил её чемодан у стены. - И как же мы будем теперь жить? - прямо спросила она, опираясь о косяк двери.
Сергей обернулся и пожал плечами:
- Как живут обычные люди. Я уже устроился на работу в одну дизайнерскую компанию, пока заработок невелик, но нам должно хватить.
- У меня на счету есть деньги. Мы могли бы купить квартиру побольше, и не так далеко от центра, - предложила Марго.
- Нет! - сказал, как отрезал, Сергей. - Мы будем жить здесь.
- Но тут только одна комната! Как же мы…
- Не хочешь - дверь открыта! - зло воскликнул он. - Я не держу тебя. Беги обратно в свою Англию под крылышко отца и брата! Носи свои фирменные вещи из последних коллекций, но о Рите забудь!
- Ты мне ещё условия ставишь?! – завелась Марго, сверля ненавистного ей человека презрительным взглядом. Да как он смеет с ней так разговаривать?..
- Да! - взгляд Сергея выражал то же самое отношение к ней. - Что-то не устраивает - уходи!
- Не дождешься! - крикнула Маргарита и перевела взгляд на кроватку, где мирно спала малышка. Маргариты величественно прошествовала мимо Сергея, намеренно задев того плечом, подошла к кроватке и присела рядом. И тут же выражение её лица изменилось - она ласково улыбнулась и провела пальчиком по нежной щечке Риты.
- Какая же ты красивая, малышка, - прошептала Маргарита, совершенно позабыв о споре с Сергеем, да и вообще о его присутствии в комнате. В этот момент она видела только этого маленького человечка, и мысли все были заполнены только ею.
«Я все сделала правильно, - подумала Марго, когда невероятное тепло разлилось по её телу. - Все правильно…» Малышка открыла глаза и улыбнулась ей. Сергей, наблюдавший за этой сценой, от боли в сердце сжал кулаки и вышел на кухню. Прислонившись лбом к стене, тяжело сглотнул и прошептал: