Алиса Ковалевская – Пешка для наследника (страница 58)
- Что с ней?! Как?! Почему ты… КТО?! - бессвязно кричал он.
Маргарита ждала последнего вопроса, как кары небесной. Она знала, что Глеб спросит, а она должна будет что-то ему ответить. Но он не поймет поступок Виолетты. На все, что касалось безопасности Жени, брат реагировал болезненно. Тем более сейчас, когда, стоило ему уехать, произошло непредвиденное! Нет, ему нельзя знать о Вите.
Маргарита переглянулась с Алексеем, глаза которого выражали то же беспокойство за сестру и едва заметно кивнула. Как бы они ни не любили друг друга, но Вита им была очень дорога.
- У Жени сейчас врач, - проговорила Марго. - Кажется, все обошлось.
От этих слов Глебу стало легче. Словно дали глоток холодной воды в знойный день. Слава Богу! Он не потеряет её.
Он разжал пальцы, отпуская Маргариту, и притворно спокойно повторил свой последний вопрос, чеканя каждое слово:
- Что произошло с Женей?
- Даниил подсыпал в стакан с соком какое-то вещество. Женя выпила, - за сестру ответил Алексей.
Глеб не успел переварить информацию - из ближайшей к нему двери вышел доктор, и Оболонский тут же накинулся на него, взволнованно бегая глазами по лицу доктора, пытаясь уловить тональность будущего сообщения:
- Как Женя? С ней все хорошо?
- С девушкой все, слава Богу, обошлось. Могло быть и хуже. Но у неё хорошее, крепкое здоровье, поэтому это вещество ей не особо повредило.
Глеб облегченно вздохнул и уже хотел поблагодарить врача за великолепно проделанную работу, как вдруг услышал:
- Чего не скажешь о ребенке, которого она носила. Сожалею, но спасти его не удалось. Лекарство вызвало выкидыш.
- К-какой ре-бенок? - Глеб не мог взять в толк, о чем говорит мужчина. - Какой ребенок?!
- Девушка была на десятой неделе беременности, - пояснил он, сочувственно глядя на пораженного Глеба. Тот медленно опустился на стул, застывшим взглядом глядя перед собой.
Мозг мгновенно сосчитал сроки, и Глеб понял, что Женя была беременна от бывшего мужа.
«Теперь она точно меня не простит», - единственное, о чем подумал он, поднимая взгляд на доктора.
- Я… я могу её увидеть? - севшим голосом спросил он.
Доктор покачал головой:
- Сожалею, но мы пускаем сейчас только самых близких родственников. А Вы…
- Её муж, - Глеб покосился на сидящего рядом Алексея, который, услышав слова брата, застыл и потрясенно уставился на него. - Я муж этой девушки… Прошу вас, позвольте мне увидеть её.
- Пять минут, - доктор согласно кивнул и указал рукой на ближайшую дверь. - Ей нужен покой.
Глеб рванул к двери и скрылся в палате.
Леша, с силой сцепил руки и посмотрел на Марго, внимательно наблюдающую за его реакцией на эту новость.
- Это правда? - сдавленно прохрипел он.
- Да. Теперь нет смысла это скрывать, - безразлично проговорила она, пожимая плечами.
- И как… давно?
- В Корнуолле. Они поженились в Корнуолле.
Вместо ответа, Алексей, молча встал, подобрал свою куртку и ушел. Марго прожигающим взглядом провожала брата до тех пор, пока он не скрылся.
Что-то не давало ей покоя в поведении Алексея. Взгляд что ли странный какой-то? Да нет, вроде, как обычно… Что же тогда?
Женя разлепила тяжелые веки и тут же сомкнула обратно, щурясь от яркого света. Голова раскалывалась, а внизу живота пульсировала тупая боль.
Со стоном, она приоткрыла один глаз, потом второй, привыкла к свету и, осмотревшись, догадалась, что она находится в больничной палате. Женя попробовала шевельнуться, но тут же из груди вырвался сдавленный стон - боль внизу стала невыносимой, словно всю её проткнули иглами. Она закрыла глаза и постаралась успокоиться. Но слезы потекли сами собой. Она все поняла. Физическая боль - ничто, по сравнению с тем, что она испытала в то мгновение, когда поняла, что ребенка больше нет.
Женя заплакала. За те несколько недель, что она знала о существовании малыша, успела полюбить его. Ей так хотелось увидеть его, подержать на руках, заглянуть в его чистые глазки, сжать маленькую ручку… Теперь его нет… Но почему? Что произошло?!
Последнее, что она помнила перед тем, как провалилась в темноту - силуэт и голос Маргариты, пытающейся привести её в чувство… А дальше? Дальше она лежит здесь, в белой палате и потухшим взглядом смотрит в потолок, опустошенная и прекрасно понимающая, что её ребенка больше нет.
Глеб вошел в палату и тихонько прикрыл за собой дверь. Обернувшись в сторону кровати, встретился взглядом с Женей и застыл, как вкопанный. Боже, она знает! Он видел это по её глазам, полным боли и отчаяния.
Они смотрели друг на друга, и каждый не решался первым заговорить, словно боясь поранить друг друга словами, которые должны произнести. Глеб медленно подошел к кровати, встал у Жени в ногах и схватился за спинку постели. Пальцы его с такой силой сжимали металлические прутья, что костяшки пальцев побелели. Он на мгновение опустил голову, а когда поднял - в глазах его был сплошной лед:
- Почему ты мне ничего не сказала о ребенке?
- Это был не твой ребенок, - Женя, до глубины души пораженная отчужденным холодным тоном мужа выпалила первое, что пришло в голову.
Эта фраза подействовала на него, как красная тряпка на быка. Глаза загорелись ярким пламенем, потемнели почти до черного цвета, а на скулах заходили желваки. Глеб принялся бешено бегать по комнате, выплевывая обидные слова:
- То есть я не имел права знать, ты это имеешь в виду, да?! - орал он. - Зачем мне говорить?! Глупости!!! Это же не мой ребенок!!! Я не имею права!!!
- Глеб… - Жене было невыносимо это слушать, но он, казалось, не слышал её:
- Ты должна была мне все рассказать, я твой муж, в конце концов! - Глеб вдруг остановился и безумным взглядом прожег Женю. - Ты хоть понимаешь, что если бы я был в курсе, ни за что не уехал! Ты ЭТО понимаешь?! К тому же, я ЯСНО выразился: СИДИ ДОМА!!! Зачем тебя понесло на этот концерт?!
- Глеб, ХВАТИТ! Умоляю! Ничего уже не вернешь обратно! Хватит, мне и так больно! - срывающимся голосом воскликнула Женя, стирая со щек слезы.
- Почему не сказала? – хрипло повторил Глеб.
- Я… боялась, - задыхаясь от слез, прошептала Женя, - я боялась, что ты не захочешь этого ребенка.
На Оболонского словно ушат холодной воды вылили. Он застыл в оцепенении и, ошеломленно качая головой, тихо произнес:
- Не важно, кто был отцом, я бы принял этого малыша и растил как родного. А знаешь почему? Я люблю тебя.
- Глеб, я… - Женя снова не договорила, Глеб в несколько шагов очутился рядом и стиснул её бледную руку.
- Прости меня, - заговорил он. - Прости - это я виноват во всем! Я разрушил твою жизнь! Твой муж стал невинной жертвой, пешкой в чужой игре. И этот ребенок… - он сглотнул, - он должен был родиться. Дмитрий имел право оставить тебе частичку себя… - в его взгляде было столько горечи. - Я и этого ему не позволил. Умоляю, прости, прости меня - столько боли я тебе причинил! Ты была моим спасением, но теперь…
Женя не знала, что и думать. Его слова, такие странные, словно именно он повинен во всех её бедах. Но ведь ребенок…
- Ты не виноват, что я потеряла ребенка. Это случайность…- проговорила Женя.
Глеб поднял на жену скорбный взгляд и прошептал:
- Это мой брат. Это Даниил подлил тебе какую-то гадость в стакан с соком, что и спровоцировало выкидыш. А если бы я был рядом - ничего этого бы не случилось.
Женя с шумом втянула в себя воздух. Части картины вдруг сложилась в единое целое - концерт, странные взгляды Оболонских… Сок… Именно после этого ей стало плохо. Боже!
- Зачем? - хрипло спросила она и тут же испуганно вскрикнула, увидев выражение его глаз - ничего человеческого, первородная ярость, окутанная пеленой тьмы. И где-то в глубине жажда убийства…
Глеб поднялся на ноги и зловеще проговорил:
- Я убью его. Я убью эту тварь, - и направился к выходу.
- Глеб, нет!!! Опомнись, умоляю! Остановись!! - закричала Женя в панике, но он, словно не слышал её или не желал слышать. А она знала, что если сейчас даст ему уйти, произойдет нечто страшное.
Усилием воли села в кровати и попыталась встать, превозмогая страшную боль. Но не удержалась и упала на пол. В бессилии ударив кулаком об пол, Женя зарыдала:
- Остановись… Не делай этого, умоляю…
На крики в палату вбежали медики. Они пытались поднять её, что-то говорили, стараясь привести в чувство, но Женя продолжала вырываться, не спуская взгляд с двери, лелея надежду, что муж вернется. Но вместо Глеба в дверях появилась взволнованная Маргарита, прибежавшая на шум и крики. Она потрясенно наблюдала, как несколько медсестер пытаются успокоить яростно вырывающуюся и рыдающую Женю.
Заметив Марго, Женя проговорила из последних сил:
- Марго, помешай ему! Он убьет его! Пожалуйста!
Маргарита все поняла. Глеб решил убить Даниила. И в том состоянии, что он находился, Марго не сомневалась - брат исполнит задуманное. Кивнув, она резко сорвалась с места и выбежала из палаты.