Алиса Ковалевская – Обязана быть его (страница 6)

Крепко держа мою голову, он потёрся носом о щёку и снова припал ко рту. Извиваясь под ним, я раскрыла бёдра, обняла его. Чувствовала, как упирается в меня его член через ткань влажных трусиков, гладила его и смутно понимала, что хочу… Хочу этого. Что, если бы у меня сейчас была возможность уйти, я бы…

Грубо он прихватил мою губу, заставляя меня вскрикнуть. Я ощутила во рту вкус собственной крови, зубы наши стукнулись друг о друга. Поцеловав стремительно, несдержанно, Демьян отшвырнул меня на постель и, приподнявшись, рывком перевернул на живот.

Я приподнялась на локтях, но он грубо толкнул меня обратно.

— Лежать, — ткань трусиков жалобно затрещала под его пальцами, и мне вдруг стало по-настоящему страшно.

Тяжело дыша, я вновь попыталась приподняться, повернуться к нему.

— Лежать, я сказал, — зарычал он мне в ухо и, приподняв за бёдра, сунул под живот подушку. Ягодицы мои приподнялись, тяжёлое, горячее дыхание обожгло затылок.

— А-а-а, — закричала я, чувствуя резкое, глубокое проникновение.

Изогнулась и сжала в пальцах простынь. Он был действительно огромным. Таким огромным, что перед глазами потемнело, вспышка боли обдала нервы. А ведь я была готова… почти готова…

— Дарина… — ладонь его прошлась по моей спине. Не знаю, что было в звуке моего имени… Что-то незнакомое мне. Совсем незнакомое.

Толкнувшись, Демьян обхватил мою грудь. Сжал, губы его прошлись по шее, по плечу. Ещё один толчок — глубоко, уверенно.

Темнота отступила, и я смогла сделать вдох. Неожиданно услышала свой собственный голос, стон, показавшийся чужим…

— Ты даже лучше, чем я ожидал, — вбиваясь в меня, выдохнул Демьян. Пальцы его кружили по моей груди. — Н-да… Да…

Он покусывал кожу на моём затылке, больно сжимал грудь, с нажимом проводил по спине, по плечам, а я понимала, что горю. Желание, свернувшееся внутри, наполнило всю мою сущность. Оно струилось с кровью, согревало меня, превращая в рабыню инстинктов.

Беспомощно комкая в пальцах простынь, я всхлипывала под его ударами в меня, тыкалась носом в матрас и понимала — это край. И я… я на краю. Самое ужасное, что отвратительно не было… Несмотря на понимание, что он берёт меня, как брал бы продажную девку, несмотря на его слова…

— Демьян… — вскрикнула, когда он вонзился особенно глубоко. Боли не было, лишь жар. То пламя, что полыхало в его тёмных глазах.

Он погладил меня по бедру и заставил шире развести ноги. Схватил за волосы и приподнял мою голову.

Губы его прошлись по моей скуле, проникновения стали такими глубокими, что в голове снова поплыло, свихнувшееся сердце застучало у самого горла. Меж грудей скатилась капелька пота, а дыхание окончательно сбилось. Демьян нашёл мой рот, завладел губами, и я, кое-как вывернувшись, ответила ему. Застонала в губы, понимая, что вся дрожу. Горю и дрожу. Влажная, я касалась его, чувствовала его запах, его вкус.

— Твой муж — идиот, — оставив мои губы, усмехнулся он. — Жалкий кретин, — толкнул меня на постель.

Голова моя ударилась о матрас, волосы прилипли к влажному лбу и вискам. Дрожь набегала и отступала, всхлип вырывался за всхлипом.

— Ладно, деньги… Он хоть раз нормально тебя трахал, Дарина? — Рык, сводящий с ума и проникновение. — Трахал? — ещё одно.

Он говорил что-то, рычал, входя в меня, а я только всхлипывала, прихватывала зубами простынь, сжимала её в кулаках, мотая головой. Чувствовала себя грязной, жалкой и одновременно с этим слабой. Только тело… тело моё жило, и то, что было внутри меня, тот огонь, что нёсся во мне, он не имел никакого отношения к разумному

— Вот так, — убрав с шеи волосы, Демьян уткнулся носом. Я ощутила, как он напрягся, как натянулось его сильное тело и… В ту же секунду, как он задрожал, как запульсировал во мне, я сама будто сошла с ума. Тёплая волна оргазма пробежала по мне до самых кончиков пальцев, слёзы выступили на глазах, пальцы сжались ещё крепче.

Всхлипнув, я уткнулась в кровать. Слышала, как шумно дышит Демьян, ощущала, как он выливается в меня, наполняя собой, и кусала губы, чтобы не застонать. Не застонать от удовольствия, которого не испытала ни разу за всё то время, что была замужем, за всё время наших с Эдуардом отношений. Имитировала, притворялась, но на самом деле… ни разу.

Глава 5

Не помню, как я уснула. Помню только, что проснулась от проникновения. А потом сквозь дымку дурмана — толчки, стоны… Реальность и нереальность. И снова волна. Горячая, накрывшая меня так сладко и так сильно, что это оглушило, заставило заглянуть внутрь себя, в свою сущность.

Пытаясь прийти в себя, я подобрала ноги. Подтянула к груди одеяло и, прикрывшись, посмотрела на Демьяна. Поднявшись, он поднял халат и, небрежно накинув на плечи, отошёл к окну. На меня он даже не взглянул, будто совсем забыл о моём существовании. В голове всё ещё стоял туман, тело горело, низ живота ныл так, как будто… Господи, как будто только что я занималась сексом первый раз в жизни. Эдуард всегда считал себя знающим и умеющим доставить женщине удовольствие, хотя никакого удовольствия не было и в помине. В самом начале наших отношений он ещё пытался, а после… Демьян Терентьев тоже не пытался, и от этого я чувствовала себя совершенно опустошённой. Нет, не потому, что дела до того, чего я хочу ему не было, а от того, что при всём этом я…

— Господи, — беззвучно шевельнулись мои губы, и я потёрла лицо руками.

Убрала волосы за уши и вновь посмотрела на Демьяна. Он повернулся ко мне, и взгляды наши столкнулись. Горло у меня сжалось, сердце, только-только начавшее успокаиваться, снова застучало чаще.

— Мне бы хотелось поговорить с вами о… — тихо начала я и тут же поняла, как глупо звучит это «вы». — Поговорить об Эдуарде.

— Не находишь это странным? — он положил ладони на край подоконника. Убрал и развернулся к постели.

Я снова могла видеть цепочку на его шее, тёмные завитки волос в вырезе халата. Завитки, которых я всего минуты назад касалась пальцами.

Ладони обдало жаром, и я поспешила сжать руки в кулаки. Конечно же, он был прав. Я и сама понимала это.

— У нас дочь… — осторожно заговорила я, пытаясь понять, что может повлиять на его решения, на поступки. Знать бы ещё, что случилось…

— Если ты думала, что, стоит тебе лечь со мной в постель, я посмотрю сквозь пальцы на махинации своего сотрудника, ты либо очень наивна, либо очень глупа, — проговорил он холодно, с раздражением.

Внутри у меня всё оборвалось. И дело было не только в словах и в том, как он сказал их. Дело было во взгляде. Ни единой возможности переубедить, ни единой…

— Большие дела не решаются через женщин, Дарина, — бросил он, направляясь к двери. — Запомни это. Эдуард ответит за всё, что он сделал в той мере, в какой ответил бы любой другой на его месте.

— Но… — я торопливо поднялась, замоталась в одеяло.

Нагнала Демьяна уже в коридоре, прекрасно зная, что любыми попытками что-то объяснить, о чём-то попросить, вызову лишь большее раздражение. Нет. В тоне, во взгляде — нет. А секс…

— Секс был хорошим, — будто продолжив то, что было в моей голове, заговорил Демьян, проходя в гостиную. Взял из бара стакан для виски. — Но это не предмет сделки. Я тебе что-то предлагал?

Он смотрел на меня, ожидая ответа, но сказать мне было нечего. Достав бутылку бренди, налил себе в стакан и повторил:

— Так предлагал?

— Нет, — шепнула я.

Он по-прежнему смотрел на меня.

— Я тебя звал сюда?

Ответ был очевиден. Пальцы мои сжались, подбородок задрожал. Не знаю, что сдерживало меня от истерики — непонятно откуда взявшиеся остатки сил или что-то ещё. Босая, обёрнутая одеялом, влажная между ног, я стояла и смотрела на Терентьева. Разговор кончился, так и не начавшись.

— Можешь быть свободна, — сделав глоток, отрезал он.

Я хотела подойти, попросить хотя бы о небольшом снисхождении, но прежде, чем успела что-либо сказать, лежащий на стойке телефон негромко зазвонил.

— Да… — сухо проговорил Демьян. Выражение его лица стало мрачнее, глаза недобро блеснули. — Нет… Найти его. Я сказал, найти его, чёрт возьми! Да! — рявкнул прежде, чем положить трубку. — Сукин сын…

С грохотом опустив стакан на стойку, Демьян обернулся ко мне и, не говоря ни слова, схватил за локоть и потащил прочь из комнаты.

— Что случилось? — спотыкаясь об одеяло, спросила я. Голос прозвучал жалко, одеяло размоталось, и я, в очередной раз споткнувшись, выпустила его из рук.

Терентьев молча доволок меня до спальни. Тошнота подкатила к горлу, стоило увидеть его лицо — он был страшен. Страшен не в привычном понимании этого, а той силой, что таилась внутри него, той опасностью, что была в нём.

— Одевайся, — толкнул меня на пол, туда, где валялось платье. — Сука… — процедил сквозь зубы.

Повалившись на ковёр, я смотрела на него снизу вверх и не понимала, что происходит. Сжав зубы, он шумно выдохнул. Я нащупала лифчик, чулки… Вспомнила, что он разорвал мои трусики.

— Что… — сжимая бельё, попробовала спросить снова, но наткнулась на предупреждающий взгляд.

Одеться я не успела — Демьян снова сгрёб меня. Выдернул из рук бельё, поднял платье и сунул мне. Я поняла, что больше не могу. К глазам подступили слёзы, пальцы не слушались.

— Ты мне ещё за это ответишь, — проговорил он тихо, с угрозой. — Учти, Дарина.

— За что? — непонимающе спросила я, натянув платье прямо на голое тело.