Алиса Ковалевская – Моя (не) родная (страница 21)

Хлопок двери вывел меня из оцепенения. Я поняла, что так и стою посреди коридора, дрожа и пылая. Я дотронулась до всё еще горящих от поцелуя губ. Сколько я ещё смогу продержаться?

Глава 13

Агния

– Ма-а-ам, – позвал Мирон, заёрзав в постели.

– М-м-м?

– Почему мы с тобой вдвоём?

Я открыла глаза. Едва начавшая подступать дремота тут же рассеялась. Из груди вырвался тихий вздох. Я погладила сына по волосам, перебирая прядки. Как ни пыталась я уговорить его лечь в нормальную постель, он снова устроился на матрасе. И у меня снова не хватило сил настоять. Наоборот, выйдя из душа, я пришла к нему, легла рядом и обняла. Этот матрас словно был нашим спасительным островком посреди океана жизни.

– Что значит, вдвоём? У нас есть бабушка, есть Оливия и…

– А у Сэма папа есть. И у Васи есть, – он посмотрел мне в глаза.

Я различала черты его даже в темноте. А может быть, знала их настолько хорошо, что смогла бы различить, даже если бы ослепла, просто на ощупь.

– Когда мы гуляли с Ливи, Вася с папой гулял. Мам…

Убрав со лба сына волосы, я снова вздохнула. Уже не первый раз он спрашивал меня, почему у других детей есть папы, а у него нет. Уверена, этот вопрос заставлял сжиматься сердце каждой женщины, растившей ребёнка в одиночку. Какой бы успешной она ни была. Я не была исключением.

– Разве нам с тобой вдвоём плохо?

– Не плохо, – маленький лоб под моими пальцами нахмурился.

Мирон опять заёрзал, а потом и вовсе отстранился. Щелчок – и в комнате стало светлее. Стоящая на полу лампа походила на уличный фонарь, и в её свете лицо сына казалось особенно взрослым. Я повернулась к Мирону.

– Не плохо, мам, – сын снова пододвинулся. – Но с папой было бы лучше. Особенно с таким, как… – он вдруг замялся. – Мам, дядя Данил прикольный. Знаешь, как круто он водит?

Я грустно улыбнулась. Да, что-что, а это я знала. А ещё знала, как жарко он целует после выигранного заезда, как прёт от него уверенностью и как уважают его соперники. Уважают и боятся. И каким мерзавцем может быть Данил, я, увы, тоже знала.

– Могу себе представить.

Только я хотела выключить свет, Мирон уселся в постели. Опустил голову и горестно вздохнул. Этот его вздох заставил моё сердце сжаться. Я дала своему сыну всё, что могла: дом, любовь, заботу. Игрушки, лакомства, путешествия, развлечения – у него было всё, пусть и не в бесконечном изобилии, но было. Ради его счастья, радостных улыбок, я готова была работать день и ночь. Но одного я не могла: купить ему папу.

– Давай, когда мы поедем все вместе на картодром, не будем говорить никому, что Данил не мой папа? – неуверенно спросил Мирон. – А, мам?

И опять выстрел в сердце.

– Хочешь, сходим завтра куда-нибудь с дядей Игорем? – предложила я, не ответив.

Мирон приуныл. Без энтузиазма дёрнул плечами и посмотрел из-под густых ресниц.

– Дядя Игорь хороший, но с ним совсем не так. Давай с дядей Данилом, мам. Ещё дядя Данил сказал, что в следующий раз…

– Кстати, насчёт следующего раза и дяди Данила, – остановив сына взмахом руки, сказала я строго, – разве я не говорила тебе, что уходить с кем-то без моего разрешения нельзя? Тем более, с чужими.

– Он не чужой. И ты разрешила. Оливия тебе звонила, и ты разрешила.

И как с ним можно было разговаривать?! На каждое моё слово у него находилось десять, подкрепленных неопровержимыми аргументами. И это в его шесть. Что будет лет через десять, я боялась даже представить.

– Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Никогда не уходи ни с кем, пока я не разрешу, Мирон. Никогда. Ты меня услышал?

Сын нехотя кивнул. Я снова потянулась к светильнику и на этот раз всё-таки выключила его. Но только свет потух, рядом опять послышался голос сына:

– Но с Дядей Данилом ты ведь разрешила. Значит, с ним можно?

Застонав, я повалилась на спину. Мирон подполз, коленка его ткнулась мне в ребро. Маленький засранец! Весь в своего папашу! Зарычав, я схватила сына за руку и повалила на постель. Пальцами прошлась по его рёбрам, пощекотала подмышкой. Мирон смеялся, пытаясь увернуться. Отмахивался, но я не прекращала.

– Решил с другого края зайти, – я провела пальцами по его животу. Затем поймала за ногу и дотронулась до стопы.

– Не-е-ет, – взвизгнул сын, вырываясь. – Я… Я не решил! Ма-а-ам!

– С дядей Данилом ему… – сделав вид, что кусаю его за руку, я зарычала снова: – Ты что, меня не слышал?

– Слышал, – засмеялся он. – Ма-а-ам, перестань! Ну ма-а-ам!

От нашей возни подушка слетела на пол, одеяло сбилось. Всё-таки вырвавшись, Мирон изобразил дикого зверя и сделал попытку пощекотать меня, но я поймала его и крепко прижала к себе. Обняла так сильно, как только могла, чтобы не сделать больно, и поцеловала в волосы. Погладила плечи. Он шумно дышал, а сердце его билось гулко и часто под моей ладонью.

– Можно, – сказала я шёпотом. Так тихо, что сама еле услышала. – С дядей Данилом можно, Мирон. Только всё равно сначала ты должен позвонить мне. Я очень волнуюсь за тебя. И очень тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, мам, – сын развернулся у меня в руках. – Ты самая лучшая. Ни у кого нет такой классной мамы.

Я прижала его сильнее. Вздохнула и, глядя в темноту, подумала, что такого классного папы тоже ни у кого нет. И совсем скоро сын сможет сказать это. Совсем скоро, когда узнает правду, которую даже я уже не могла от него скрыть.

Данил

– Ты меня совсем не слушаешь, да? – Наташка провела кончиками пальцев по моей руке.

Повернувшись, я наткнулся на её взгляд. О чём она там говорила? Чёрт! Я в самом деле не слушал её, и она, похоже, это поняла. Вздохнула. Ладонь её оказалась у меня на животе.

– Мне прислали варианты свадебных тортов. Они все очень красивые. Хочешь посмотреть?

– Наташ, – я накрыл её руку своей, – это без меня, хорошо? Мне похрен, какой будет торт и какого цвета будут салфетки. Не грузи меня этим.

– Ты сам не свой с тех пор, как она вернулась, – Наташка вытянула руку из-под моей. Приподнялась на локте. – Я выберу торт и салфетки тоже выберу. Но дело же не в этом. Дань… У нас свадьба. Свадьба, ты понимаешь? А ты…

Она вздохнула. Поджала губы и улеглась. Да, чёрт подери, именно это я и понимал – у нас свадьба. Разосланные приглашения, заказанный костюм… А ощущение было, что меня затягивает в трясину.

Выключив свет, я повернулся на бок. Наташка обняла меня, коснулась губами между лопаток.

– Не думай о ней, Дань. Пожалуйста, – поцеловала ещё раз. – Я тебя люблю.

Ничего не ответив, я постарался выбросить из головы мысли о прошедшем дне. Но стало ещё хуже. Скорость, укор в глазах Марго, восторженные вскрики Мирона и его мать, встречающая нас дома. Её рыжие волосы, глаза…

Наташкина рука скользнула по моему боку вниз. Но я поймал и крепко сжал её.

– Спи, Наташ.

Она промолчала. Ещё раз коснулась губами между лопаток. Я отпустил её руку с ощущением, что зря сегодня не поехал в родительский дом. Нужно было переночевать там. Знал же, что Наташка полезет со всякой дребеденью.

Постепенно меня начало отпускать. С утра я планировал заняться делами. А потом… Потом, чёрт подери, стряхнуть пыль с внедорожника. Хватит с меня отцовских консервных банок.

Но только я начал проваливаться в сон, тишину разорвала мелодия звонка.

– Кто там ещё? – сонно прошептала Наташа. – Дань, я всё понимаю, но время…

Дотянувшись до телефона, я глянул на дисплей. Мелодия оборвалась и зазвучала снова. Какого лешего?

– Да, – ответил я резко, откидывая одеяло. Услышал за спиной Наташкин вздох. – Ты время видела?

– У Мирона температура, – ответила сводная сестрица таким тоном, словно не звонила мне в три часа ночи.

Я не сразу въехал, что к чему. Спросонья потребовалась пара секунд, чтобы понять, о чём она говорит. – Мне нужны лекарства, Данил.

Я потёр переносицу. Наташка включила бра, приподнялась на руках, не сводя с меня внимательного взгляда.

– У тебя нет лекарств для ребёнка?

– Если бы были, я бы тебе не звонила. Хотел быть отцом, будь им. Но, если ты передумал, я найду кого-нибудь другого.

Для чего именно: чтобы привезти пилюли или чего-нибудь помимо этого, уточнять она не стала. Наташа не сводила с меня гневного взгляда. Это раздражало, потому что, по сути, право на недовольство у неё было. Но в гробу я всё это видел! Не устраивает – дверь открыта.

– Пришли список, – бросил я, открывая шкаф. – Буду примерно через час. Как он?

– В целом, терпимо. Сейчас у него тридцать семь и восемь, но я боюсь, что подскочит выше. Обычно так и бывает.