Алиса Ковалевская – Моя (не) родная (страница 18)

– Я отложила несколько интересных проектов, отец. В Штатах меня ждут люди, имена которых известны многим. Всё, что я должна была доказать, я уже доказала. И доказала не тебе, а самой себе, – я взяла тубус. – Да, я сама захотела вернуться в компанию. Но такого отношения к себе я не потерплю ни от кого. Даже от тебя. Я работаю с теми, кто меня ценит, отец. Как человека, и, прежде всего, как специалиста, если это касается работы.

– А с чего ты взяла, что я тебя не ценю? – он вышел из-за стола.

– Ответь себе на этот вопрос сам, – сказала я жёстко и, не собираясь больше задерживаться в переговорной, направилась к выходу.

Гнев отступил, оставив после себя лишь разочарование. Идеальный образ отца, нарисованный когда-то всё той же наивной девочкой, рассыпался вдребезги, но виновата в этом была только я. Вернее, виновата я была в том, что сама создала этот образ и поверила в него. Отец остался прежним, я – нет.

– Агния, – не успела я сделать и нескольких шагов, отец преградил мне дорогу, – подожди.

Я остановилась. Наверное, я всё-таки повела себя слишком резко, но сглаживать углы не хотелось. И облегчать отцу задачу тоже.

– Извини, – сказал он сдержанно. Было видно, что ему непросто.

– Мне не нужны твои извинения, отец.

– А что тебе нужно?

– Чтобы ты не пытался мной манипулировать. Больше не получится. Твоему сыну я уже это сказала, теперь говорю тебе.

– Моему сыну… – он мрачно хмыкнул и тяжело вздохнул. – Данил многого может добиться. Если захочет.

Должно быть, отец ожидал, что я поддержу разговор. Пришлось разочаровать его.

– Поговори об этом с ним.

Жёсткую линию губ снова искривила усмешка. Забрав тубус, отец развернул ватман и разложил на столе. Я наблюдала за ним, продолжая стоять на месте.

Он постарел. Седины в волосах стало больше, морщины углубились, но всё равно в нём чувствовался характер. Наверное, это в нём ничто не смогло бы изменить.

– Я хочу познакомиться с внуком, – вместо того, чтобы сказать что-нибудь по поводу проекта, отчеканил он.

– Так познакомься, – ответила я спокойно и, поколебавшись, тоже подошла к столу. Отец смерил меня внимательным взглядом. – Знаешь… Он похож на тебя, – сказала я и поняла, что ляпнула лишнее. Но было уже поздно.

Больше я ничего не добавила, хотя казалось, отец ждал продолжения. Я отвернулась. Зачем говорить что-то ещё, если он и так всё поймёт, когда увидит Мирона?

– Он знает обо мне?

– Нет. Но будет рад узнать.

Я поставила сумку с ноутбуком на стол. Ждать от отца большего было несправедливо и к тому же бессмысленно. Экран загорелся, система начала загружаться. Никто из нас ничего не сказал, но было ясно – конфликт исчерпан. По крайней мере настолько, чтобы мы могли продолжить работу. А на самом деле мне хотелось бы просто обнять отца и сказать, что я очень соскучилась. Потому что, несмотря ни на что он всё ещё был моим отцом и я любила его не меньше, чем раньше.

– Агния, – снова позвал меня отец. Открыл ящик стола и вытащил конверт размером с ладонь, – ты же помнишь про мой день рождения?

Он положил конверт передо мной.

– А без приглашения прийти мне было бы нельзя? – с сарказмом спросила я, достав из конверта открытку, оформленную в сдержанных серебристо-серых тонах.

Отец усмехнулся. Я подняла бровь.

– Это твой дом. Ты можешь приходить, когда хочешь.

– Хорошо, – я убрала приглашение. – Я приду. И на твой день рождения и… просто так. Когда захочу.

Мы посмотрели друг на друга, и он улыбнулся. Показал на ватман.

– Это отличный проект, дочь. Лучший из всех, что я видел за последние годы. Прости. С этого мне и нужно было начать.

Линейка упала на пол. Только я потянулась, чтобы поднять её, со стола посыпались карандаши.

– Будем считать это знаком, – я вздохнула и, подняв-таки всё с пола, отправила ноутбук в спящий режим.

В нашей с Мироном квартире в Штатах у меня был рабочий кабинет, который мне больше нравилось называть своей мастерской. Здесь же у меня не то что мастерской, отдельного уголка не было. После открытия отеля я собиралась заняться организацией пространства собственного дома, но пока мне было не до того.

Поставив греться запоздавший на несколько часов обед, я набрала Мирону.

– Мам, я занят, – заявил сын и бросил куда-то в сторону: – Подожди, мне мама звонит. – Разговаривая с сыном, я отчетливо слышала на фоне и другие детские голоса.

Ясно, нашёл себе приятелей. Как же в детстве с этим просто. В Америке у меня появились хорошие знакомые, но назвать их друзьями я так и не смогла.

Посмотрев в окно, я подумала, что можно позвонить девчонкам, с которыми я когда-то дружила. Хотя спустя семь лет обоюдного молчания выглядеть это будет, наверное, так себе. Что же до единственной близкой подруги…

Неожиданно раздавшийся стук в дверь вывел меня из раздумий. Сначала я подумала, что это Оливия с Мироном, но спустя секунду поняла, что с сыном я разговаривала только что: домой они не собирались. Данил? Нет, это точно был не Данил.

– Неожиданно, – открыв дверь, протянула я.

На пороге стояла Наташа. Увидев её в дверной глазок, я не удивилась. И всё же не ожидала, что бывшая подруга заявится ко мне домой.

– Так и будем стоять на пороге?

Я пропустила Наташу в квартиру. Она осмотрелась, задержала взгляд на байке. Не спрашивая разрешения, подошла к нему, но не дотронулась.

– Ты же не поздороваться пришла? – я смерила ее вопросительным взглядом.

– Не поздороваться, – она повернулась ко мне. – Хотя, всё-таки здравствуй, подружка.

– Я тебе давно уже не подружка.

– Да, – Наташа посмотрела на уходящую вверх лестницу, затем снова на меня. – Давно не подружка. Но это уже не имеет значения.

Волосы её были короче, чем я помнила. И раньше броская, она стала ещё ярче. Тёмные глаза, чёрные брови и ресницы, подчёркнутые помадой губы: глядя на неё, я не могла осудить Данила. И всё же я почувствовала болезненный укол ревности.

– Я попросить тебя хочу, Агния, – она сделала пару шагов ко мне и остановилась. – Не лезь в наши отношения. Тебя где-то носило семь лет, а сейчас ты вернулась и думаешь, что тебе всё можно? Что стоит тебе захотеть, и Даня будет за тобой таскаться? Нет, Агния. Раньше надо было. А сейчас он мой, и я тебе его не отдам.

– А с чего ты взяла, что я собираюсь у тебя его забирать?

– Перестань, – наигранное спокойствие уступило место раздражению. – Я не дура! И мальчишку твоего я тоже видела! Зачем ты вернулась?!

– Захотела и вернулась! Здесь мой дом, имею право! А со своим Даней сама разбирайся! Если у него яйца зудят, это не моя проблема!

– А ты спишь и видишь, как его яйца почесать, да?! Привыкла, что всё должно быть, как ты хочешь!

– Я хочу, чтобы ты убралась отсюда, – я подошла к двери и, распахнув её, указала бывшей подруге на выход. – Ваши с Данилом проблемы меня не касаются. Уезжать я не собираюсь.

– Я беременна! – истерично выкрикнула Наташа. – У нас семья! У нас ребёнок будет!

– У меня тоже ребёнок, – процедила я в ответ. – И что дальше?

– Пожалуйста, – она сбавила обороты. – Агния…

– Уходи, – я открыла дверь шире.

Она продолжала стоять посреди коридора, глядя на меня с вызовом и отвращением, и мне хотелось вытолкать её и закрыть дверь. Хотелось вернуться в Штаты и забыть о Даниле, о его губах и о том, какая я рядом с ним. Хотелось отмотать время назад и наткнуться на него, стоящего у подъезда возле огромной чёрной машины с букетом роз на капоте. И ещё хотелось не знать, что у него будет ребёнок. Не мой сын, а ребёнок от неё, от женщины, на которой он собрался жениться.

– Я не буду просто так смотреть, как ты у него задницей перед носом вертишь, Агния. Учти.

– Обязательно учту.

– Какая же ты сука.

– Такая же, как и ты, – я снова показала ей на дверь.

В последний раз она посмотрела на меня и, больше ничего не сказав, вышла. Ещё несколько мгновений я слышала, как стучат по лестнице её каблуки, а потом стало тихо.

Она мне его не отдаст?! И что же она сделает?! Да и что она в принципе сделает, если он решит послать её? Ничего. Это Ягуар. Никто не сможет остановить его, если он чего-то захочет, и она, я уверена, знает об этом. Мы обе знаем.

– Чёрт, – я бросилась к плите. Как раз вовремя, чтобы не дать тефтелям превратиться в угли.

Выключила конфорку. Если он решит…