Алиса Ковалевская – Моя (не) родная (страница 12)
Недолго думая, я вошёл в гараж. В полумраке призывно блестел надраенными стёклами грёбаный седан. Дурацкая игрушка для прилизанных педиков.
– Сука! – схватив первое, что попалось под руку, запустил сраную тачку.
По гаражу прокатился металлический лязг. Разъебашить всё это к чёртовой матери, и дело с концом!
С рыком я подлетел к дальней стене и сорвал чехол. Смёл со стеллажа остатки проволоки вместе с парой ключей.
– Где ты? – на бетон посыпалась мелочёвка. Проклятье!
Металлическая коробка нашлась в самом углу. Открыв, вытряхнул ключ и отшвырнул в сторону. Ударил по подставке.
– Да, – ладонью по рулю.
Чёрный «харлей» заурчал, стоило только дать ему команду. Звук отозвался внутри меня. Гром снаружи вторил ему угрозой.
– Не мой, говоришь, – процедил я, отшвырнув чехол подальше. – Не мой?!
Стискивая зубы, заставил «харлей» заурчать громче. Секунда, и он вырвался на свободу.
Ветер трепал мои волосы. Небо впереди темнело бурей. Перед глазами мелькало лицо Агнии, её рыжие локоны, спадающие на плечи, ладони с длинными тонкими пальцами и кулон в ложбинке ключиц. Как две капли воды. Как две капли воды, чтоб её!
Семь лет назад я решил, что раз не догнал её, так тому и быть. Не хватило каких-то говённых пары минут, чтобы развернуть её и увезти к себе. Прижать к стене, трахнуть, сипя, что хрен она улетит, хрен я позволю ей сделать это. Её самолёт набирал скорость, нёсся по взлётно-посадочной полосе, а я сидел в машине и как балбес втирал себе – всё правильно. Всё правильно, блядь!
Нихрена оно не было правильно, мать его! Нихрена!!!
– Сука! – снова выругался я и прибавил скорость.
В ушах стоял рёв, сквозь который в сознание прорывались обрывки фраз, сказанных и не сказанных в прошлом. Но самым чётким был голос мальчишки: «Кто ты»?
Кто я?! Зигзаг молнии разрезал черноту впереди, затрещало так, что на несколько секунд перестал быть слышен рёв мотора.
Первые тяжёлые капли упали на лицо. Не прошло и минуты, как дождь превратился в ливень.
– Теперь всё будет по-другому, – прорычал я, рассекая лужу.
Брызги из-под колёс летели в стороны, вода стекала и по лицу. Всё, что я различал, – клокочущее гневом небо с яркими угрожающими всполохами. Но это было ничем по сравнению с творящимся у меня внутри.
Какого дьявола я не полетел за ней?! Какого дьявола не взял за шкирку и не показал, где её место?! Семь чёртовых лет…
Мотоцикл повело. Дорога была мокрая и грязная. Очередная лужа взметнулась холодными брызгами.
– Блядь! – выкрикнул я, пытаясь вывернуться.
Нихрена! Меня накренило, небо превратилось во вспышку, перевернулось. Дьявол!
У меня есть сын. Сыграть в ящик сейчас…
Чёрт! Лязг железа, чернота, треск над головой.
Агния
– Это неинтересная сказка, – Мирон на четвереньках прополз ко мне по матрасу и плюхнулся рядом. – Она скучная. И вообще, не хочу сказки.
– Да? – закрыв книгу, я отложила её в сторону. – А чего ты хочешь?
Сын задумался. Весь день я провела, пытаясь организовать доставку мебели. Как на зло, начавшийся около полудня дождь не то чтобы не унимался, но затихал лишь ненадолго, а потом начинал хлестать с ещё большей силой. Из-за непогоды машины стояли в пробках, доставка задерживалась, менеджеры приносили извинения и отговаривались фразами вроде «Мы постараемся сделать всё возможное, но…».
– Я хочу, – Мирон сделал вид, что держит руль мотоцикла, – р-р-р-р-р… – и изобразил рёв мотора. – Как мы с Ливи катались на машинках, только на настоящих. И на мотоцикле хочу, – он насупился. – Мам, почему мотоцикл стоит внизу? Разве он должен там стоять?
– Не должен. Но так получилось.
Ответ Мирона не удовлетворил. Он продолжал хмуриться. Сердце сжалось – так он был похож сейчас на своего отца. Молча, он слез с матраса, взял из рюкзака брелок в форме гоночной машинки и вернулся. И этим он тоже до невозможного напоминал Данила – порой я не могла понять, о чём он думает. Как сейчас. Только что сын был открыт передо мной, а теперь оставалось только гадать, что творится у него в мыслях.
– Мне нравится эта квартира, – вдруг сказал он, подняв на меня взгляд. – Тут круто. Как на заводе.
– А наша квартира в Америке?
Он немного подумал и мотнул головой.
– Тут лучше.
– Ты не хочешь обратно?
Он опять задумался. Судя по тому, что молчание затянулось, глубоко. Я подумала, что сын забылся, но он отрицательно мотнул головой. Поднял голову. И вот опять. Опять этот взгляд карих глаз и решительность на грани вызова.
– А как же друзья? Сэм, Эшли? Ты не будешь по ним скучать?
Напоминая ему о доме, я была не права и понимала это. За шесть с лишним лет жизни Мирон ни разу не был в России. Вся его жизнь осталась в Штатах, и больше всего я боялась, что переезд отразится на нём болезненно. Но вместо того, чтобы пригорюниться, сын категорично ответил:
– Сэм толстый дурак. Он даже не знает, что можно поменять двигатель, и тогда… – дальше сын выдал нечто, что поставило в тупик даже меня. Откуда ему в его шесть было знать, что можно сделать с машиной, чтобы из простого средства передвижения она превратилась в пулю на колёсах, я не представляла. – А ещё он в носу ковыряется, – закончил Мирон. А Эшли трусиха.
– Но ты же с ними дружил, – напомнила я. Правда, сразу подумала, что в этой троице сын был непременным лидером и несколько раз даже доводил этим друзей до слёз. Но те всё равно тянулись за ним, как стая за вожаком. – Нехорошо так говорить, Мирон.
– Почему нехорошо, если это правда? Ты же сама всегда говоришь, что нехорошо – это врать. Не буду я по ним скучать, – выдал он и зевнул. Потом ещё раз, да так сладко, что я заразилась и зевнула тоже.
– Ложись, – я откинула край одеяла. – Завтра привезут нормальную кровать. А пока давай так.
– Мне так нравится, – он устроился на матрасе, и я укрыла его. – Мне тут нравится, мам. А ещё тут бабушка. Если мы останемся, бабушка всегда будет рядом, да?
– Да, – согласилась я со вздохом.
– Тогда я очень хочу остаться.
– Мы останемся, – я провела по его волосам и поцеловала в тёмную макушку. Вдохнула запах детства. – Решено.
Спустившись вниз, я остановилась около мотоцикла. Сколько бы я ни пыталась уверить себя, что Данил – прошлое, прошлым он не был. Если бы он был прошлым, моя ладонь не лежала бы сейчас на руле, а дождь тарабанил бы в окна совершенно другой квартиры. У сына был бы другой цвет глаз, может быть, и волос, и уж точно – другой взгляд. А ещё он бы не считал друга дураком только потому, что тот ничего не смыслит в машинах.
С шумным выдохом я развернулась. В коридоре одна на другой громоздились коробки, в ближайшее время обещающие превратиться в предметы интерьера. На кухонном подоконнике стояла фиалка в горшке пастельно-жёлтого цвета.
Не успела я положить на стол телефон, он завибрировал.
Не успела я прочитать сообщение, квартиру наполнил грохот. У меня сердце чуть не выскочило. Игорь что, с ума сошёл?!
Грохот повторился. Пока я, боясь, что шум разбудит Мирона, летела к двери, воздух сотряс звук очередного удара.
– Открывай, мать твою! – донеслось до меня.
Данил, черт!
Охватившая меня злость была неконтролируемой. Откуда он узнал, где я? Замок лязгнул. Только я хотела послать Данила к чертям собачьим, он втолкнул меня в коридор. Захлопнул дверь и окинул меня гневным взглядом.
С его волос стекала вода, и вид у него был неважный: на щеке – ссадина, руки разбиты в кровь.
Грязный, он шагнул ко мне, и я почувствовала запах сырой земли и сигарет. Лихорадочно вдохнула, а выдохнула уже ему в губы – так стремительно он толкнул меня к байку и накрыл мой рот своим.
Мотоцикл под нами покачнулся, и я инстинктивно упёрлась в сиденье ладонями. Данил был холодный и насквозь мокрый. Моя футболка мгновенно пропиталась водой, по телу пробежала дрожь, кожа покрылась мурашками. Ничего не соображая, я коснулась его. Хотела оттолкнуть, но вместо этого сжала пальцы.
– Только попробуй ещё хоть раз сказать, что я не его отец, – прорычал он мне в губы. Схватил за волосы, намотал на кулак и дёрнул. – Не вздумай прятать его! Я тебя хоть на краю света достану, сука!
Подавшись к Данилу, я с силой укусила его за губу.
– А ты кто? – зашипела я сквозь зубы. – Высокомерный ублюдок, который решил, что имеет на что-то право? Нихрена, Данил, это не так.
Оскалившись, он стёр кровь с губы тыльной стороной ладони. Ухватил меня за ворот и с силой прижал к себе. Я резко толкнула его в грудь, вывернулась и тут же оказалась прижатой к нему спиной.
– Именно, – шаря по моему телу ладонями, прорычал он мне в ухо. – У меня есть право на всё. – Рука его оказалась у меня на животе. – И на тебя в том числе.