Алиса Котова – Школа для двоечников (страница 2)

– И где она теперь?

– Не знаю… – Артём Витальевич отвёл глаза, уставился в окно. – Замуж вышла за богатого иностранца вроде бы. Уехала в дальние страны, за моря-океаны… – Он произнёс это с грустью, и Мур понял: видимо, что‑то у них с той двоечницей было. Типа любовь. Но озвучивать свои догадки не стал. Помолчал немного, дав соседу попутешествовать по детству.

– Может, это она приехала и создала эту школу? – вдруг оживился Мур.

– Вот завтра и узнаешь, – подмигнул Артем Витальевич. – Доедай суп. Сейчас чай с тортом будет.

Мур кое‑как доел суп, к торту даже не притронулся и отправился восвояси.

– Я бы на твоём месте так не переживал, – сказал ему уже у двери Артём Витальевич. – Ведь никогда не знаешь, чем закончится очередная история в твоей жизни, но пока она длится, цени каждый момент.

– Угу, – мрачно кивнул Мур.

– А вообще, переход в новую школу – всегда интересно, – крикнул вслед Артём Витальевич. – Я тебе даже завидую.

Но Мур считал, что завидовать тут особо нечему.

ГЛАВА 3. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Эта глава о том, что иногда реальность бывает во сто крат лучше, чем её ожидания… И о том – почему деревянная швабра во сто крат круче электронной.

Утром, когда Мур подошёл к школе, он увидел всех своих братьев-двоечников, а также сестёр под предводительством Макаровой, толпящихся около входной двери. Несмотря на трескучий мороз, тётя Клара, размахивая шваброй, внутрь их не пускала. А уборщицу тетю Клару боялись все. Она работала в этой школе с момента её – школы – рождения, знала не только родителей, но и прародителей нынешних учеников, и даже те до сих пор её боялись. Иногда, чтобы вызвать в школу чьего-нибудь очень занятого работой родителя-бизнесмена или даже депутата, учителя обращались к ней. Тетя Клара звонила неуловимому родителю и приказным тоном повелевала явиться в школу в означенное время. И родители являлись всегда, подобострастно кланяясь при входе монументальной женщине со шваброй, заискивающе поднося ей подарочки да сувениры. А мэр так однажды новую электронную швабру с кнопочным управлением подарил – сама моет, сама вытирает и сопровождает процесс мытья полов приятной вальсовой мелодией. Швабра стоит в кладовке у тёти Клары как музейный экспонат и регулярно протирается от пыли. Работать же она предпочитает проверенным способом – с помощью деревянного орудия труда, сколоченного ещё первым трудовиком данной школы.

– У меня приказ директора не пускать вас, оглоедов, сюда больше никогда! – провозгласила тётя Клара, опираясь на деревянный раритет. – Сейчас за вами автобус приедет. Так что кыш отседова!

Сизов побоялся вступать в бой с тётиклариной шваброй, но торжественно пообещал всем прямо сейчас уйти домой и написать жалобу в Министерство образования за то, что несовершеннолетних детей держат на трескучем морозе и не пускают получать желанные знания. Но осуществить обещанное не успел – из‑за угла появился автобус. И какой автобус! Новенький, двухэтажный, ярко-красный, со словами на «лбу»: «Добро пожаловать, друзья!».

Автобус остановился у входа, с водительского сиденья выпрыгнул водитель в синей форме с золотыми пуговицами и в белых перчатках.

– Прошу садиться, друзья, – склонился он в полупоклоне, открывая двоечникам, как каким-нибудь суперотличникам, дверь в салон. А девчонкам так даже руку предложил – помог подняться по ступенькам, деликатно отвернувшись, когда поднималась Макарова в своей суперминиюбке.

Тётя Клара, не видавшая со времен открытия школы такого отношения к подрастающему поколению, остолбенела со шваброй наперевес.

Водитель, закрыв дверь автобуса, поворотился к ней передом и поклонился чуть ли не до земли. Затем резво запрыгнул на своё сиденье, и автобус, будто круизный лайнер, мягко отчалил от школы, провожаемый восхищенными взглядами прилипших к окнам оставшихся учеников.

– Всем задротам** счастливо оставаться! – прокричал Сизов на прощанье, высунувшись в окно автобуса.

…Всю дорогу двоечники обалденно молчали, лишь изредка переглядываясь. В автобусе было тепло и вкусно пахло карамельками. В кармашке каждого сиденья лежали пакетики с разноцветными леденцами, и младшеклассники к концу путешествия осмелели настолько, что стали забрасывать их в рот целыми горстями. Но, когда увидели школу, в которой им предстояло учиться, про леденцы забыли.

Даже Гарри Поттер в знаменитом Хогвартсе не видел такой красоты! Величественное здание с колоннами, больше похожее то ли на дворец, то ли на пятизвездочный отель в каких-нибудь Арабских Эмиратах, чем на рядовую школу, встречало их знакомым уже автобусным слоганом на воротах: «Добро пожаловать, друзья!».

– Крутяк! – озвучил всеобщее восхищение Сизов.

Остальные потрясённо молчали.

– Может, нас не туда привезли? – прошептала Макарова, хлопая наращенными ресницами.

– Наверное, мы не в тот автобус сели, – подал голос Мур и закашлялся.

– В тот, в тот, – не дал им долго сомневаться водитель в белых перчатках. – Следуйте за мной, друзья.

Двоечники покорно последовали.

Ворота гостеприимно распахнулись, и по вычищенной от снега широкой дороге все потопали к дверям. У которых их поджидала прелестная молодая женщина, над чьей головой, на двери, из золотых букв складывались не менее прелестные слова: «Школа для двоечников».

– Крутяк! – опять восхитился Сизов и гордо расправил доселе сутулые плечи. Впервые со времен вступления в школьную жизнь он чувствовал себя великой личностью. И даже почти что нобелевским лауреатом.

– Добро пожаловать, друзья! – сказала женщина, ожидавшая их под табличкой, и пригласила всех внутрь, где дар речи опять покинул обалдевший народ.

– Меня зовут Ольга Артуровна, – представилась женщина, – я директор этой школы. Её построила моя мама, которой, как и вам, довелось учиться в средней школе на одни двойки. Познав все прелести жизни рядового российского двоечника, она решила создать такую вот альтернативу. Сейчас вы можете осмотреться, прогуляться по школе, а ровно через 20 минут, когда закончится урок и дети освободятся, всех милости прошу на второй этаж, в ресторан, где мы все вместе будем обедать и знакомиться.

Директор поклонилась двоечникам, что было совсем уж ни в какие ворота, и ушла по своим делам.

ГЛАВА 4. ВЕЛИКИЕ ДВОЕЧНИКИ

Эта глава о тех – чья карьера не задалась с самого начала… И о том – почему ничто не смогло их вышибить из седла.

– Ничего себе директриса у них! – присвистнул Сизов.

– И никакого начёса! – оценила Макарова.

Младшеклассники начали несмело разбредаться в стороны.

Сизов пошёл искать туалет.

Макарова прилипла к огромному зеркалу в вестибюле.

А Мур отправился по коридору влево, рассматривая портреты выпускников школы, украшавшие стену. Около каждого портрета он притормаживал и внимательно читал информацию под ним. Невозможно было поверить, что все эти известные личности – хирурги, артисты, футболисты, журналисты – тоже были такими же, как и он, рядовыми двоечниками. Но так оно, судя по табличкам, и было.

Вот, например, Надежда Мухатаева – бизнесмен из Самарской области по части разведения оленей. Поставщик оленины для самых взыскательных ресторанов мира. Мур попытался вспомнить, где находится Самарская область, и вспомнил лишь, что уж точно не на Крайнем Севере.

У Надежды Мухатаевой тоже были двойки по географии, но это не помешало ей (а может, наоборот помогло) развести оленей в центре России и обогатиться до состояния миллионерши. Выглядела дамочка дорого-богато.

Константин Плохов – ректор университета. Этому двоечнику даже фамилия не помешала хорошо устроиться в жизни. Сей факт Мура, постоянно комплексующего из‑за своей фамилии, особо порадовал.

Евгений Овчинников вообще космонавт. Не то чтобы Мур мечтал о такой профессии… Он вообще о будущем не задумывался. Но, прочитав, что Евгений был двоечником по физике, фразу своей физички: «Садись – два. Таких не берут в космонавты!» – сейчас вспомнил. И порадовался за космонавта Овчинникова.

На противоположной стене висели более известные, если не сказать великие, двоечники. Некоторых из них он знал в лицо. Кто ж не знает Пушкина! Отпетого, оказывается, двоечника по математике, да и по всем связанным с цифрами наукам. Или кто не знает Чехова, который, прежде чем стать великим писателем, дважды оставался в школе на второй год. В третьем классе – из‑за плохих отметок по арифметике и географии, в пятом классе – из‑за сплошных двоек по греческому языку. Теперь-то Греция, небось, читает его в переводе на греческий…

Особо удивил Ньютон – один из создателей классической физики, математик и астроном, выпускник Кембриджского университета. Точно такой же портрет худшего ученика в классе по математике висел в теперь уже бывшей муровской школе.

А про Билла Гейтса кто бы мог подумать?! Ему родители обещали платить деньги за каждую пятёрку! Мур бы повёлся, а этот нет. Билл игнорил родительские подкупы, вырос и заработал на другом. Что, конечно же, тоже обнадёживает.

А Нобелевская премия по литературе учителей двоечника Уинстона Черчилля повергла бы в шок. «Добрые» училки считали будущего премьер-министра Великобритании самым глупым учеником в классе, за что его, в компании других двоечников, в частной школе в Аскоте, всегда пороли от души. Неужели он их всех простил?