Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 23)

Кроме того, лекарь сказал, что Илорию нужно беречь, а значит мне понадобится другой способ избавиться от тёмной энергии. Близнецы подойдут идеально, даже будут рады.

— Это сложный вопрос, — отвечаю наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Требующий обдумывания.

— Обдумывания? — она горько усмехается. — Что тут думать? Или ты хочешь держать гарем, Драксен? Этого не делал ни один лариан до тебя.

Вот именно. Ни один. Только я. Единственный лариан с тремя жёнами. Разве это не признак силы?

— Розалин и Мирабель мне не мешают, — говорю я, отворачиваясь к окну. — Я не готов разбрасываться ими как ненужными вещами.

— Но меня можно было запереть в башне, как только я перестала быть удобной, — её голос дрожит. — Разве не понимаешь, что я поэтому и сбежала?

Поворачиваюсь к ней, чувствуя, как раздражение поднимается внутри.

В её словах есть правда. Да, я ограничивал её свободу. Да, я редко спрашивал, чего она хочет. Но разве я не обеспечил ей жизнь, о которой любая смертная могла только мечтать?

— У тебя было всё, — говорю я, пытаясь сдержать рык в голосе. — Всё, что может пожелать женщина.

— Кроме уважения и верности мужа, — она не отступает. — Кроме права самой решать свою судьбу.

Я не привык к такому сопротивлению. Не привык, чтобы мне перечили, особенно в моём собственном доме. Но что-то в её взгляде — отчаянная решимость, граничащая с безрассудством — заставляет меня сдержаться.

— Мне нужно подумать, — говорю я наконец. — О многом.

Она смотрит на меня долго, изучающе, потом кивает.

— Думай, Драксен. Но знай: я не останусь в доме, где буду чувствовать себя одной из многих. Неважно, какие магические сети ты наложишь на окна.

Эта угроза заставляет меня злиться. Как она смеет говорить так со мной? Но за гневом приходит другое чувство — тревога. Потому что я верю ей. Верю, что она найдёт способ сбежать снова, даже если мне придётся окружить дом армией.

— Я вернусь позже, — говорю, делая шаг к двери. — Тебе нужно отдохнуть.

— А тебе нужно сделать выбор, — её голос догоняет меня у самого порога. — Я всё сказала. Если хочешь быть частью…

— Я очень советую тебе, — обрываю её браваду низким рычащим голосом, подумать, как следует закончить это предложение. Если тебе кажется, что ты принимаешь здесь какие-то решения, то вынужден спустить тебя на землю. Я взял за тебя ответственность. Я решаю, где ты будешь и с кем. Сейчас ты носишь моего ребёнка, и я буду принимать решения, как вам лучше. После ты будешь его матерью и станешь делать то, что и должна делать хорошая мать. Но даже без всего этого ты останешься моей, — я наклоняю голову к плечу. — Мы связаны, Илория. Теперь ты никуда не денешься. Чем раньше с этим смиришься, тем меньше боли тебя ждёт.

Выхожу и запираю дверь. Не из страха, что она сбежит — окна защищены надёжно, — а чтобы дать нам обоим передышку. Ей от моего присутствия, мне от её истерик.

Стоит дать поблажку, в конце концов, беременность влияет на разум, но всё же о границах забывать не стоит. Даже жене, которой прощается большее, чем всем остальным.

Едва успеваю сделать несколько шагов по коридору, как слышу звонкий смех и шелест шёлковых платьев. Близнецы. Словно мысли о них призвали их из воздуха.

— Драксен! — восклицает Розалин, её тёмные локоны подпрыгивают в такт шагам. — Мы так скучали!

— Ужасно, — вторит ей Мирабель, прижимаясь к моей руке. — Ты совсем забыл о нас.

Их идеальные лица, точёные фигуры, плавные, будто отрепетированные движения — всё это было таким желанным раньше. Сейчас же я ощущаю лишь смутное раздражение.

— У меня много дел, — отвечаю сухо, высвобождая руку из хватки Мирабель. — И сейчас не время.

— Но мы подготовили такой сюрприз, — Розалин надувает губы в притворной обиде. — В твоих покоях. Ты не пожалеешь, если уделишь нам час.

Всего час. Что может измениться за час? Илория никуда не денется из своей комнаты. Но другой голос, тихий и настойчивый, напоминает мне о её словах. О выборе, который я должен сделать.

— В другой раз, — отвечаю твёрдо. — Сейчас мне нужно работать.

Их лица синхронно вытягиваются от удивления.

— Это из-за неё, да? — Мирабель первой приходит в себя, и её голос становится ледяным. — Из-за этой деревенской девки, которая сбежала от тебя.

— Следи за языком, — голос опускается до опасного рычания. — Она моя жена и носит моего наследника.

Розалин отшатывается, но Мирабель делает шаг вперёд.

— Мы тоже твои жёны, — шипит она. — Что изменилось?

Я не могу объяснить, почему упрямство Илории, её смелость, её готовность бороться за свою свободу затронули что-то в моём сердце.

К счастью, меня спасает появление секретаря. Алберт, невысокий мужчина в строгом сюртуке, выглядит запыхавшимся, словно бежал через всё поместье.

— Господин! — он кланяется, бросая опасливый взгляд на близнецов. — Срочные новости.

— Какие? — спрашиваю, благодарный за прерванный разговор.

— В окрестностях дома... вашего тестя, — он косится на близнецов, очевидно, не желая упоминать имя Илории при них, — замечена подозрительная активность. Возможно, тёмные.

Абсурд. Тёмные не появлялись в центральных провинциях уже столетие. Либо тот пьяница опять перебрал, либо новости добираются до нас не слишком быстро и это последствия выходки моей первой жены.

Ладно, плевать. Мне нужно проветрить голову и принять какое-то решение, а это хороший повод.

— Хорошо, я выясню, что там творится, — говорю я, и моя интонация не оставляет места для возражений.

— Но Драксен! — восклицает Розалин. — Наш сюрприз!

Игнорирую её протест.

— Алберт, подготовь экипаж, — командую я. — И отряд стражи. Выезжаем через десять минут.

— Сразу? — Мирабель хватает меня за рукав. — Это может подождать до утра. Там наверняка просто деревенские пьянчуги. Ты же сам говорил!

— Если это действительно тёмные, каждая минута на счету. Я обязан выяснить правду.

И хотя я прекрасно знаю, что никаких тёмных там нет, в моём голосе звучит такая уверенность, что близнецы отступают. Они слишком хорошо знают, что спорить со мной бесполезно. В отличие от Илории.

— Мы будем ждать тебя, — говорит Розалин с нажимом. — Сколько потребуется.

Киваю, не обещая ничего, и быстрым шагом направляюсь к выходу.

Садясь в экипаж, я бросаю последний взгляд на окно комнаты, где заперта Илория. Мне кажется или там мелькнула тень у стекла? Смотрит ли она на меня сейчас, гадая о моих намерениях?

«Я вернусь, — мысленно обещаю ей. И когда вернусь, у меня будет ответ на твой вопрос».

Потому что правда в том, что Илория нужна мне. Не только как мать моего наследника, но как женщина, которая не боится смотреть мне в глаза и говорить правду, спорить.

А близнецы... Были украшением моей жизни, приятным дополнением, но никогда — необходимостью избавиться от тёмной энергии. Я осознаю это сейчас с ясностью, которая удивляет меня самого. Я могу избавиться от них, только если налажу отношения с Илорией.

А это в сложившихся обстоятельствах будет непросто.

Глава 29

Стены этой комнаты давят на меня. Брожу от окна к двери и обратно, как зверь в клетке, а потом вдруг наступает вечер.

Подхожу к окну уже неизвестно который раз за последний час. Внизу кипит жизнь: слуги снуют туда-сюда, садовники подрезают живую изгородь, конюхи выводят лошадей на прогулку. Всё как обычно. Будто я и не сбегала. Будто я не пленница в собственном доме.

Нет, не в своём доме. В его доме.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Неужели вернулся? Что он решил?

— Войдите, — голос звучит хрипло от долгого молчания.

Дверь открывается, и я с облегчением вижу знакомое лицо.

— Мэг! — я бросаюсь к ней, забыв о гордости. — Что происходит в доме? Где... где он?

Эти две дурочки, она и Лили додумались отравить близняшек в первый день их появления в доме. Я рада увидеть её живой и здоровой. По всей видимости, моё исчезновение отбило у Драксена желание искать виноватых. Оно и к лучшему. Надеюсь, у Лили тоже всё хорошо. Нужно будет спросить.

Мэг бросает опасливый взгляд через плечо и закрывает дверь.

— Тише, миледи, — говорит она, ставя поднос с едой на столик. — Стены имеют уши, особенно в этом крыле.