Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 20)

Оборачиваюсь, чувствуя, как кровь отливает от лица. Он смотрит прямо на меня через всю площадь, забыв о Таросе, о близнецах, обо всём вокруг. В его глазах — такая смесь гнева и чего-то ещё, что я не могу расшифровать, что на мгновение мне становится не по себе.

— Тебе всё равно, — говорит он, и в его голосе звучат ноты недоверия и даже удивления. — Тебе действительно всё равно, что я могу убить его?

Я молчу, не зная, что ответить. Любое слово сейчас способно стать ловушкой.

— Ты не боишься за него, — продолжает Драксен, делая шаг ко мне. — Не умоляешь меня пощадить его. Не бросаешься защищать.

Боги, да чего ты от меня хочешь, чудовище?!

Драксен прищуривается, изучая моё лицо с новым интересом.

— Значит, между вами действительно ничего нет, — заключает он. — Ты не любишь его. Не желаешь его.

— Я никого не желаю, — отвечаю я, находя в себе силы для последнего сопротивления. — Особенно тебя.

Вместо того чтобы разозлиться, Драксен неожиданно усмехается, и эта усмешка пугает меня больше, чем всё сказанное до этого.

— Это мы ещё посмотрим, — говорит он и внезапно оказывается рядом со мной — слишком быстро для человека, слишком быстро даже для дракона.

Его рука обхватывает мою талию, притягивает к себе с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Дуэль отменяется, Тарос, — бросает он через плечо, не отрывая от меня взгляда. — Я был неправ. Моя жена действительно не питает к тебе никаких чувств, кроме отвращения. Что, в общем-то, делает ей честь.

— Ну, Лианор всё равно заставил бы нас оставить эту глупую затею и помириться, — с очень похожим на искреннее разочарование вздыхает тот. — А жаль. Иногда становится скучно.

Чокнутые драконы… У них вообще здравый смысл отсутствует?!

Они чуть не сцепились из-за такого пустяка? При том что каждый из них, пользуясь магией, накапливает тёмную энергию, от которой впоследствии придётся избавляться какими-либо положительными эмоциями, которые дарят близкие люди.

Я не знаю насчёт Тароса, но Драксен… Я сильно сомневаюсь, что он может вызвать в ком-то положительные эмоции, от которых можно подпитаться.

Видимо поэтому Тарос был таким спокойным. Он знал, что им не разрешат поединок. А может знал, что Драксен просто проверял меня.

Чокнутые драконы! Эти ларианы хуже всех! Самые порочные во всём королевстве!

В ушах шумит кровь, а мир вокруг сужается до одной точки: лица Драксена, его глаз, в которых пляшут золотые искры.

— А теперь, моя дорогая сбежавшая жена, — говорит он тихо, только для меня, — мы возвращаемся домой. И на этот раз я прослежу, чтобы ты больше никуда не убежала.

Его хватка на моей талии становится крепче, почти болезненной. Я пытаюсь вырваться, но это всё равно что бороться со стальными тисками.

— Я не вернусь, — выдыхаю я, вкладывая в эти слова всю свою решимость. — Можешь убить меня прямо здесь, но я не вернусь!

— О, моя дорогая Илория, тебе показалось, что я спрашиваю? Считаешь, что у тебя есть выбор? — говорит он, наклоняясь так близко, что его дыхание касается моих губ. — Ты моя. По закону, по обычаю, по праву. И я заберу то, что принадлежит мне.

Он поднимает руку, и я вижу в ней маленький флакон с тёмной жидкостью. Прежде чем я успеваю что-то сделать, он открывает флакон и проводит им перед моим лицом.

Странный, сладковатый запах ударяет в ноздри, и мир вокруг начинает кружиться. Я вскидываю руку, пытаюсь отвернуться, не дышать, но уже поздно — тьма наступает со всех сторон, поглощая меня, утягивая в бездонную пропасть беспамятства.

Последнее, что я вижу перед тем, как потерять сознание, — лицо Драксена и снисходительная улыбка.

Я проиграла. Снова.

За миг до пустоты на меня наваливается горькое осознание. Не навредит ли это снадобье моему ребёнку? Слишком уж быстро подействовало. Значит сильное. Опасное.

Пытаюсь крикнуть, но тело больше мне не принадлежит.

Глава 25

Тьма растворяется медленно, неохотно. Моё сознание всплывает из глубин беспамятства, цепляясь за размытые образы реальности.

Открываю глаза и тут же зажмуриваюсь — свет, даже приглушённый, бьёт по зрачкам как иголки. В горле пересохло, язык кажется чужим, неповоротливым. Пытаюсь сглотнуть, но каждое движение отдаётся пульсирующей болью в висках.

Где я?

Собираю все силы, чтобы снова приоткрыть глаза, на этот раз осторожнее. Шёлковый балдахин над головой, расшитый золотыми узорами. Я вроде узнаю его, но не могу вспомнить, где его видела.

Волна паники поднимается откуда-то из глубины живота, скручивая внутренности. Пытаюсь сесть, но тело не слушается — руки и ноги словно связаны. Голова кружится, а к горлу подкатывает тошнота. Еле успеваю повернуться на бок, когда желудок сжимается в мучительном спазме.

Боги, как мне плохо...

— Госпожа очнулась! — слышу чей-то взволнованный голос. — Быстрее, позовите лекаря!

Шелест одежд, торопливые шаги. Моё сознание снова мутнеет, реальность крошится осколками калейдоскопа бессвязных образов.

Чьи-то руки поддерживают мою голову, к губам прижимается прохладный край чаши.

— Пейте, госпожа, это поможет.

Горьковатая жидкость течёт по подбородку, часть попадает в рот. Глотаю машинально и тут же закашливаюсь — горечь обжигает горло.

— Что... что это? — мой голос звучит хрипло.

— Отвар для очищения крови, — отвечает незнакомый мужской голос.

Драксен. Рынок. Он нашёл меня.

Воспоминания возвращаются вспышками, отрывочными сценами: Тарос, близнецы, его руки, сжимающие мою талию, сладковатый запах, темнота...

Новая волна тошноты накрывает меня, но желудок уже пуст. Тело сотрясается в мучительных сухих спазмах.

— Обычная реакция на противоядие, — тот же голос, теперь более отстранённый. — Следите, чтобы она не захлебнулась. Через час дайте ещё одну порцию.

— А ребёнок? — женский голос, встревоженный, тоже смутно знакомый.

— Пока рано говорить, — отвечает мужчина после паузы. — Такие дозы... но организм драконьей жены крепче обычного человеческого. Будем наблюдать.

Ребёнок. Они знают о ребёнке.

Паника острыми когтями впивается в сердце. Я пытаюсь что-то сказать, спросить, но тело снова не слушается, веки тяжелеют, и темнота опять поглощает меня.

 

***

Следующее пробуждение менее мучительно. Головная боль утихла до тупого пульсирования, тошнота отступила. Снова открываю глаза, на этот раз свет не кажется таким беспощадным. За окнами темно — ночь или ранее утро, не могу определить.

По комнате движутся тени — две или три фигуры, говорят приглушёнными голосами. Одна склоняется надо мной, касается лба прохладными пальцами.

— Жар спадает, — произносит женщина, судя по голосу — пожилая. — Это хороший знак.

— Поразительно, — отзывается другой голос, мужской. — Учитывая дозу, которую она получила, она должна была проспать дольше.

— Драконья кровь, — коротко отвечает женщина. — Даже если она сама не из их рода, связь делает её сильнее.

Что за бред? Нет у меня с ним никакой связи! Неужели его кровь, его семя изменили меня?

Или речь про моего ребёнка?

Нет, бред. Они о нём не знают. Или… уже знают?

Невозможно.

Мысль одновременно пугает и завораживает. Я привыкла считать себя обычной, лишённой магических способностей. Но что, если нет? Что, если его ребёнок внутри меня — не просто плод, а нечто большее, нечто, меняющее саму мою природу?

Комната снова плывёт перед глазами, образы растворяются в тумане полусна. Чувствую, как меня приподнимают, подносят к губам очередную чашу с горьким зельем. Пью послушно — нет сил сопротивляться.

***