Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 2)

— Драксен узнает об этом, — угрожает вторая, пятясь к выходу. — Ты пожалеешь!

— Убирайтесь! — я захлопываю за ними дверь и поворачиваю ключ в замке.

Только оставшись одна, я позволяю себе осмотреть разгром, который они устроили как будто бы меньше чем за минуту. Моё платье смято на полу, украшения разбросаны, личные вещи вывернуты из сундука. Порядок, который я поддерживала годами, разрушен за мгновения.

Я опускаюсь на колени и расправляю платье. Затем складываю украшения обратно в шкатулки и перебираю письма. Каждое движение требует усилий, словно мои руки налились свинцом. Слёзы текут по щекам, но я их не вытираю.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я слышу тяжёлые шаги в коридоре. Драксен. Я узнала бы его походку из тысячи. Дверная ручка поворачивается, но замок держит.

— Илория, открой, — его голос звучит глухо сквозь дубовую дверь.

Я замираю, сжимая в руках шкатулку. Часть меня хочет забаррикадироваться, не пускать его, но другая… всё ещё надеется, что это какое-то недоразумение. Что тьма на границе повлияла на него, что он использовал слишком много магии и теперь порок зависти затуманил его разум.

Медленно, словно во сне, я подхожу к двери и поворачиваю ключ.

Драксен входит в комнату — величественный, как всегда. Его присутствие заполняет пространство, делая его меньше. Янтарные глаза скользят по беспорядку, а затем останавливаются на мне.

— Что здесь произошло? — спрашивает он, и на миг мне кажется, что я слышу в его голосе привычные нотки заботы.

— Твои… — я запинаюсь, не в силах произнести слово «жёны», — ворвались сюда и устроили это.

Драксен хмурится, и надежда робко поднимает голову в моей груди. Может, он поймёт? Скажет, что всё это очень глупая и неуместная шутка?

— Мирабель и Розалин говорят, что ты кричала на них и выгнала, — его голос холоден, как лёд. — Это правда?

Надежда умирает так же быстро, как родилась.

— Они рылись в моих вещах, Драксен, — голос дрожит. — Разбрасывали платья, украшения, личные вещи! Что я должна была делать?

— Принять их с достоинством, как подобает первой жене, — отрезает он. — Они теперь часть нашей семьи, Илория. Тебе придётся научиться с этим жить.

— Семьи? — я не верю ушам. — Какой семьи, Драксен? Ты привёз двух незнакомых женщин и объявил их своими жёнами без всякого предупреждения. Думаешь, я просто приму это?

Взгляд ясный. Это не порок. Он будто действительно решил так. И тёмная магия ни при чём…

— Я ожидаю от тебя послушания, — его голос понижается до опасного шёпота. — Я дал тебе пять лет, Илория. Пять лет, чтобы доказать свою ценность как жены. И что я получил? Пустую колыбель и постоянные извинения.

Каждое слово как удар кинжала. Я отступаю, прижимая руку к животу, где растёт наш ребёнок. Ребёнок, о котором он не знает и о котором сейчас я не смею сказать.

— Я любила тебя, — выдыхаю я. — Всё, что я делала, я делала из любви.

— Любовь, — он почти выплёвывает это слово. — Любовь не даёт наследников, Илория. А они мне нужны. Все остальные советники короля уже имеют продолжение своих родов. Все, кроме меня. Ты представляешь, как это выглядит? Как я выгляжу?

— Так вот в чём дело? — горечь переполняет меня. — Твоя репутация? Гордость?

— Не только, — он качает головой. — Дело в будущем. В наследии. В том, чтобы оставить что-то после себя.

— И для этого нужны они? — я не могу сдержать презрения в голосе.

— Для этого нужны дети, — отрезает он. — Которых ты мне не дала.

Мы стоим, глядя друг на друга через пропасть, которая за один день стала непреодолимой. Я не узнаю человека передо мной. Куда делся Драксен, который шептал мне слова любви? Который обещал вечность?

— После такого неуважения к моим новым жёнам, — наконец произносит он, — я вынужден наказать тебя, Илория.

Я вскидываю подбородок, готовясь к чему угодно.

— Я не приду к тебе сегодня ночью, — его голос бесстрастен. — И завтра тоже. Возможно, это даст тебе время подумать о своём поведении. Твои шансы подарить мне наследника и так ничтожны. Не стоит уменьшать их упрямством.

С этими словами он разворачивается и выходит, оставляя меня одну среди разбросанных вещей и разбитых надежд.

Я стою неподвижно, пока его шаги не стихают в коридоре. Потом медленно подхожу к окну и смотрю на сад, тонущий в сумерках. Где-то там, за стеной деревьев, начинается большой мир. Мир, в котором нет Драксена с его холодными глазами и жестокими словами. Нет наглых близняшек, разрушающих всё, что мне дорого.

Решение приходит внезапно, но с такой ясностью, что я удивляюсь, как не подумала об этом раньше.

Я не могу остаться здесь. Не могу смотреть, как мой дом, жизнь и любовь превращаются в фарс.

Я должна бежать.

Глава 3

Слёзы текут по моим щекам уже в третий раз за последний час. Я пыталась сдерживаться, но они приходят волнами, как прилив, который невозможно остановить.

Это беременность, — убеждаю я себя, вытирая мокрое лицо.

Но в глубине души я знаю, что дело не только в них. Мой мир рухнул за один день, и я стою на обломках, пытаясь найти путь к спасению.

Сижу на краю кровати, перебирая в голове варианты. Мысли бьются, как испуганные птицы, то собираясь в стройный план, то разлетаясь в панике. Куда мне идти? У меня нет дома, в который можно вернуться. Драксен был моей единственной семьёй. Был… Странно думать о нашем браке в прошедшем времени, когда официально он всё ещё существует.

Провожу рукой по животу. Нет, не единственной. Теперь нас двое.

Выход только один — бежать ночью, когда все уснут. Когда Драксен будет… Я закрываю глаза, пытаясь отогнать образы, которые всплывают в сознании.

Драксен с близняшками. То, что принадлежало только мне, теперь общее достояние. «Спасибо» этим стервам за то, что обсуждали планы прямо здесь.

Новый поток слёз прерывает стук в дверь.

— Леди Илория? — голос нашей экономки, звучит неуверенно.

Быстро вытираю лицо, расправляю платье и стараюсь придать голосу спокойствие:

— Да-да, входи.

Пожилая женщина проскальзывает в комнату, бросает взгляд на мои покрасневшие глаза, но тактично молчит. Она служит в этом доме дольше, чем я замужем, и всегда была ко мне добра.

— Господин Драксен спрашивает о ужине, миледи, — говорит она, опустив глаза. — Он интересуется, какие распоряжения вы дали на кухне.

Я замираю. Конечно, как обычно, я должна была распорядиться об ужине ещё днём, но в сегодняшнем хаосе это совершенно вылетело из головы.

— Я…

— Я взяла на себя смелость поручить кухарке приготовить его любимую оленину с ягодным соусом. Но он желает, чтобы вы лично проконтролировали сервировку.

Глубоко вдыхаю, собираясь с мыслями. Мой шанс. Если я сейчас откажусь, начну скандалить, это только усилит его подозрительность. Но если соглашусь, сыграю роль покорной жены, это даст мне необходимую свободу для побега.

— Конечно, — я встаю, расправляя плечи. — Я сейчас же спущусь на кухню. Спасибо.

Она бросает на меня сочувственный взгляд.

— Госпожа… если позволите… — она колеблется. — Эти новые женщины…

— Всё в порядке, — я заставляю себя улыбнуться. — Такова воля моего мужа.

Экономка кивает, но в её глазах я вижу несогласие. Интересно, что уже успели разнести по дому слуги? Какие сплетни ходят о моём унижении?

— Я скоро спущусь, — добавляю я тише. — Дай мне пару минут привести себя в порядок.

Когда за ней закрывается дверь, я бросаюсь к умывальнику. Вода холодит разгорячённое лицо, смывая следы слёз. В зеркале отражается бледная женщина с покрасневшими глазами. Я почти не узнаю себя.

— Соберись, Илория, — приказываю я своему отражению. — Сыграй эту роль ещё раз. Последний…

На кухне царит привычная суета, но при моём появлении все затихают. Взгляды опускаются, разговоры обрываются на полуслове. Они знают. Конечно. В больших домах новости разносятся быстрее ветра.

— Госпожа Илория, — кухарка делает неловкий книксен. — Я приготовила оленину, как любит господин…

— Спасибо, — я осматриваю готовящиеся блюда. — Всё выглядит превосходно.

Медленно, методично я проверяю каждое блюдо и деталь сервировки. Приказываю достать лучшее вино из погреба, отобрать самые спелые фрукты для десерта. Если это мой последний вечер в роли хозяйки этого дома, я выполню свои обязанности безупречно.