Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта (страница 2)

Сквозь шум в ушах пробивается обеспокоенный голос. Чьи-то руки касаются моих плеч. Я с трудом фокусирую взгляд. Дарли, служанка. Её круглое лицо искажено тревогой.

— Госпожа, вы белая как полотно. Давайте я помогу вам подняться.

Она помогает мне встать, и я хватаюсь за неё, как утопающий за соломинку. Ноги подкашиваются.

— Вы сможете дойти до своих покоев? — Дарли поддерживает меня под локоть, и я благодарна за её крепкую хватку. — Или позвать лорда, чтобы отнести вас?

— Н-нет. Не нужно.

Он мне не поможет.

Бумаги всё ещё зажаты в руке, и я, пряча их между складками платья. Не хочу, чтобы кто-то видел. Не хочу, чтобы все знали о моём унижении, прежде чем я сама успею понять, что произошло.

Мы медленно идём по коридору. Каждый шаг — усилие. В висках стучит, и комнаты замка, которые я знаю как свои пять пальцев, вдруг кажутся чужими, враждебными.

Наконец, мы добираемся до моих покоев. Дарли открывает дверь, и я практически падаю в кресло у окна.

Положив бумаги на колени, закрываю лицо руками. Слёзы, которых не было там, в кабинете, вдруг приходят — горячие, обжигающие. Они текут сквозь пальцы, капают на документы, размывая чернила.

— Госпожа… что случилось? Чем я могу помочь? — голос Дарли полон искреннего беспокойства.

Я опускаю руки и пытаюсь глубоко вдохнуть. Теперь, когда первая волна паники прошла, я чувствую пустоту. Огромную, звенящую чёрную дыру внутри меня.

— Принеси мне, пожалуйста, чай, — мой голос хриплый, едва различимый. — С мятой и ромашкой. И, может быть, капли валерианы. Или что-нибудь… успокаивающее.

Дарли кивает и бросает обеспокоенный взгляд на бумаги на моих коленях, но, благослови её боги, ничего не спрашивает.

— Сейчас же принесу, госпожа.

Она уходит, тихо закрыв за собой дверь, и я остаюсь одна. Смотрю в окно, где виден сад — наш с Кайндаром сад, каждое дерево в котором посажено с любовью и заботой. Я помню, как мы вместе выбирали, где будут расти яблони, а где — розовые кусты. Помню его сильные руки, держащие саженец, и нежность, с которой он объяснял мне, как за ним ухаживать.

Все ложь? Все эти годы — притворство? Или что-то изменилось? Когда? Почему я не заметила?

Мои размышления прерывает лёгкое давление на колени. Поднимаю взгляд и вижу свою кошку — чёрную как ночь, с глазами цвета расплавленного золота. Тень, моя первая подруга в этом мире, связавшая свою судьбу с моей.

— Что случилось? — её голос врывается в мысли, мягкий, но настойчивый. — Твоя боль разбудила меня. В чём дело?

— Кайндар… — начинаю я, но голос снова подводит меня.

Тень смотрит на документы. Она умеет читать, так что я лишь крепче сжимаю бумаги. Не хочу показывать.

Но кажется, кошка всё же успевает прочесть первую, самую страшную строку.

— Этот дракон что-то сделал, да? Он всегда был упрямым ослом, — в её мысленном голосе звучит раздражение. — Но это не похоже на него…

Я не успеваю ответить, потому что дверь моих покоев с грохотом распахивается, и в комнату вихрем врывается Элейра.

Сложно сказать, кем она мне приходится. Она дочь одной из моих племянниц, но из-за того, что выглядим мы ровесницами, трудно объяснять наши родственные связи. Девушка высокая, стройная, с тёмными волосами, заплетёнными в сложную косу, и ярко-зелёными глазами, полными вызова.

— Бабуля! — восклицает она, и в этом обращении нет ни капли уважения. — Я слышала, что ты чуть не потеряла сознание в коридоре! Драматизируешь, как всегда?

Она останавливается посреди комнаты, уперев руки в бока. На ней охотничий костюм — кожаные брюки и жилет поверх свободной рубашки. Волосы растрепались, на щеке грязная полоса. Ведёт себя как ребёнок.

Я выпрямляюсь в кресле, пытаясь придать себе достоинство, но тут замечаю, как её взгляд падает на документы. Один лист соскользнул с моих колен на пол.

Элейра наклоняется и подбирает его прежде, чем я или Тень успеваем среагировать. Её глаза расширяются, пробегая по строчкам, а затем её лицо озаряется широкой улыбкой.

— Не может быть! — она разражается смехом, резким и безжалостным. — Кайн решил с тобой развестись? Ну наконец-то! Я думала, он никогда не избавится от старой кошёлки!

Глава 3

Каждое слово как удар ножа. Воздух снова покидает мои лёгкие. Тень шипит и выгибает спину, шерсть на её хвосте встаёт дыбом.

— Отдай документ, Элейра, — голос, к моему удивлению, звучит твёрдо.

— А ты его уже подписала? — она игнорирует просьбу, продолжая изучать бумагу. — Или всё думаешь, как бы выторговать побольше при разделе имущества? Хотя что ты можешь получить? Всё принадлежит ему. Ты просто человек, который случайно задержался в его жизни слишком долго.

Её жестокость обжигает. Я знаю, что Элейра всегда была проблемным ребенком. Знаю, что она предпочитает общество Кайндара мне. В нём она видит силу, власть, магию — всё, к чему сама стремится. Во мне же — лишь слабость, человечность, которую она презирает.

Но сейчас, когда моя жизнь рушится, её злоба кажется невыносимой.

— Достаточно, — говорю я, поднимаясь с кресла. Колени всё ещё дрожат, но я заставляю себя стоять прямо. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Верни бумагу и уйди.

— Да ладно тебе, бабуля! — она делает шаг назад, размахивая документом. — Не будь такой занудой. Я просто говорю вслух то, что все давно думают. Ты должна быть благодарна, что он вообще терпел тебя так долго. Сколько тебе? Если бы не метка дракона, тебя бы и в живых уже не было? Как думаешь, может тогда драконьи боги позволят Кайну встретить другую истинную?

Каждое слово впивается острыми когтями в самое сердце. Но вместе с болью приходит и гнев — горячий, очищающий.

— Я сказала, хватит! — мой голос повышается, и Элейра на мгновение замирает, явно удивлённая. — Наглая девчонка. Думаешь, что если смогла стянуть корсетом грудь, то можешь учить меня? Смотри внимательнее. Чем ты отличаешься от меня?

— Может быть тем, что живу в современности, а не в прошлом веке, — ехидничает мелкая дрянь.

— Ты ничего не знаешь о любви, о преданности, о клятвах, которые дают друг другу мужчина и женщина в день свадьбы. И пока ты не научишься уважению, тебе нечего делать в моих покоях.

— И как? Сильно тебе это помогло? — она указывает взглядом на бумаги.

Тень встаёт рядом со мной, её глаза светятся опасным золотом. Тёмный пушистый хвост яростно хлещет по бокам, выдавая эмоции кошки. Я знаю, что она не причинит вреда Элейре — как бы ни хотелось — но её присутствие придаёт мне сил.

Что-то в моём лице, видимо, заставляет Элейру отступить. Она бросает документ на пол и поднимает руки в притворной капитуляции.

— Как скажешь, бабуля. Не хочешь поговорить — и не надо. Всё равно скоро этот замок перестанет быть твоим домом. И знаешь как удачно? Тебе даже есть куда пойти! На, почитай!

В её руках появляется ещё один конверт. Боги, сегодня мне положены только плохие новости, да?

Элейра держит конверт на вытянутой руке, но я не спешу забирать его. Поза такая, будто она направляет в мою сторону пистолет. Может так и есть. Я замечаю, что он уже открыт, так что девчонка точно в курсе содержимого.

— Что это?

— То, зачем я вообще тащилась сюда вместо своих обычных интересных дел. Хотела лично швырнуть тебе в лицо. Завещание. Тебе отписали какую-то дыру.

— Что?

— Глуховата что ли стала? — кривляется Элейра. — Хотя понимаю, ты-то забыть успела. В твоём возрасте людям уже положено помирать. Вот, бери пример! Нет, ну здорово же? Я сперва расстроилась, ведь ты с этой чокнутой даже не общалась, а она всё равно о тебе вспомнила. Но так лучше. Слушай, а метку вы сводить будете?

Я не выдерживаю и снова срываюсь на крик:

— Убирайся отсюда!

— Ой, да не ори ты, — хохочет Элейра, бросая письмо на пол. — Побереги крики, когда доползёшь до этого клоповника и займёшь место городской сумасшедшей. Тебе сейчас особенно подойдёт.

С этими словами она разворачивается и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Я опускаюсь обратно в кресло, внезапно лишившись всех сил. Бумага о разводе лежит на полу — белый прямоугольник, перечёркивающий всю мою жизнь. Рядом конверт, из которого выглядывает ещё одна бумага.

Судя по всему, Элейра говорит о леди Серайз. Мне она приходилась матерью.

Вернее, она приходилось матерью Мариан. До того, как я заняла её тело много лет назад. Отчасти, поэтому мы не общались. К тому же женщина и сама вела затворническую жизнь и не спешила с кем-либо пересекаться. Я почти ничего не знаю о ней.

Тень запрыгивает мне на колени и прижимается к груди, её тепло слегка успокаивает бушующее сердце. Сейчас, когда мы одни, она тихонько мурлычет, пытаясь меня утешить.

— Не слушай эту маленькую гадюку, — её мысленный голос полон презрения. — Она ничего не понимает.

— Но что, если она права? — шепчу я, гладя мягкую чёрную шерсть. — Что, если я действительно задержалась в его жизни слишком долго?

— Бред. Он дракон. Таким, как он положено найти идеальную пару, с которой, по мнению драконьих богов, они будут счастливы. Почему твой ведёт себя так я не знаю.

— Должна же быть причина, — я с ненавистью кошусь на «свидетельство». — Всегда есть причина.

— Не всегда, — возражает Тень. — Иногда плохие вещи просто случаются.

Я ей не верю.