Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка брошенного сада (страница 2)
– Ты пережила сведение метки, – брезгливо бросает он, – что ещё раз подтверждает то, что ты пыталась обмануть меня.
Прежде чем я выхожу из шока, «русалка» касается его предплечья и кривит губы.
– Мне так жаль, лорд Ортвин! Если бы я знала, что Ви подделает метку, я бы придушила её собственными руками. Такой позор! Что вы с ней теперь сделаете? Казните?
– Нет! – вскрикивает Элли и бросается ко мне.
Она вцепляется мне в руку, и тело вновь пронзают иглы боли. Комната темнеет, и я проваливаюсь в спасительную черноту.
Последнее, что мелькает передо мной, – серебристые глаза красавца, и звучит брошенный обрывок фразы:
– Казнь – слишком мягкое наказание за предательство, особенно если обманываешь мужа. Ты так не считаешь, Вивиан?
Вот это забористые глюки! Он мой муж, что ли?
Чернота впитывается в моё тело, успокаивая нервы и унося прочь из комнаты и странных людей. Даже жаль, что я больше не увижу этого блондина. Уверена, в реальности таких мужиков просто нет.
Может, я свихнулась с перепугу, иначе почему это кажется мне немного возбуждающим? А этот низкий хрипловатый тембр?
В глазах снова проясняется, и я смотрю на потолок неправильной больницы, в которой, судя по всему, наступил вечер.
Какого чёрта? Меня ещё не отпустило?
Блондина, возомнившего себя моим мужем, нет, как и русалки. Зато Элли дремлет в кресле, подтянув к груди колени и уронив голову к плечу, что позволяет мне рассмотреть её.
Слишком худая, в простом потрёпанном платье. Глаза, припухшие после плача, хочется её пожалеть и обнять, успокоить. Пусть она и часть сна, но ребёнок же.
Мне удаётся оторвать руку от простыни, на предплечье – тугая бинтовая повязка, от которой резко пахнет чем-то, напоминающим скошенную траву. Боль в теле уже не такая сильная, поэтому я пробую пошевелить пальцами на ногах. Получается. Значит, позвоночник целый? Я вроде как в аварию попала.
Звук привлекает внимание девочки, и та, вздрогнув, будто маленькая птичка, просыпается.
– Ви! – восклицает она, но тут же зажимает рот ладошкой и говорит тише, будто боится, что нас услышат: – Ой. Прости, пожалуйста! Я больше не буду трогать твою рану, обещаю! Лорд так кричал на меня, что ты потеряла сознание. – Её глаза начинают блестеть. – Прости, пожалуйста.
Во мне просыпается какое-то новое чувство. Злость. Этот громила посмел орать на такую малышку? Совсем берега попутал?!
Сама, испугавшись столь яркой реакции, я на миг прикрываю глаза, глуша её, и снова смотрю на Элли.
– Что случилось?
– А ты… не помнишь?
Лучше пока притвориться, что у меня амнезия. После аварий такое бывает, никто не должен удивиться. Даже глюки возможны.
– Тебе свели метку истинности, – рассказывает Элли, указывая взглядом на повязку на руке. – Я говорила им, что это какая-то ошибка! Что она не могла просто так сойти!
Угу, подыграем. Значит, у меня на руке была какая-то метка истинности, что бы это ни значило, из-за которой я должна была помереть. Но не померла.
– А лорд что?
– Очень разозлился. – Элли отводит взгляд.
– Он… кто мне? Муж?
Брови девочки взлетают к волосам. Кажется, я удивила её границами своей «амнезии».
– Да… но теперь не знаю.
Что ж, исчерпывающий ответ.
Нет, этот бред как-то затянулся. Если появление сестры, которая, судя по худобе, спутанным волосам и поношенному платьицу, тоже оказалась не нужна моей матери, я ещё могла бы «забыть», то появление в жизни столь эффектного мужчины – точно нет.
На меня и вполовину менее красивые внимания не обращают, а уж замуж…
– Можешь подать мне воды? – прошу я, с трудом приподнимаясь и садясь.
Элли сперва помогает мне поставить под спину подушку, только потом тянется к кувшину. Я успеваю оценить, что комната не обрела современный вид, я всё ещё в условиях Средневековья. Становится тревожно.
Когда в моей здоровой руке оказывается стакан, я замираю, увидев отражение.
– Какого…
Так, это уже не смешно!
Не обращая внимания на боль в забинтованной руке, ощупываю лицо. С ужасом осознаю, что оно действительно моё. Смотрю вниз, на своё тело. М-да. Я, конечно, мечтала скинуть лишние килограммы, как и многие, но не таким же способом!
Может, учёные придумали переселение душ из одного тела в другое? А что, я в фильмах такое видела. Новое лицо, новая фигура. Тут и грудь посолиднее моей, и изгибы краше. Я в целом была собой довольна, однако ведь всегда есть к чему стремиться, так? Правда, к переменам прилагается сестра и роскошный злющий муж. Ну или бывший, я же теперь со сведённой меткой.
Может, это рай? Ад? Чистилище? Вдруг я умерла в той аварии?
– Ви, что мы будем делать? – Элли всхлипывает. – Я не хочу, чтобы он тебя казнил!
– Я тоже не хочу, – честно признаюсь я.
Она смазывает слёзы ладошкой, а я, не выдержав, раскрываю руки, чтобы её обнять. Малышка тут же пользуется приглашением.
– Ты же не подделывала метку? Они ошиблись, да?
– Если бы ошиблись, метка бы не сошла. – Я поднимаю голову и вижу у двери русалку. – Ви, какая же ты дура. Попасться на такой мелочи. Впрочем, это подтверждает, что я была права. Ты недостойна этого мужчины.
Глава 3
Я, не успевшая привыкнуть к первой порции перемен в своей жизни в лице нового тела, сестры и мужа, вопросительно поднимаю бровь.
Нет, в принципе я с ней согласна, мужик и правда для меня непривычно хорош, но я не хочу, чтобы меня в это носом тыкала какая-то… русалка.
А кто достоин, простите?
– Джата, не надо, – тихо просит Элли. – Ви плохо. Она же чуть не погибла.
– Ты вообще молчи, – хмыкает Джата. – Я сразу говорила, что мыши вроде тебя такого мужчину не удержать. Но нет, заладила: смогу, смогу. А что теперь? Мы остались ни с чем! Если он разведётся с ней, нам всем придётся работать!
О боже мой, какой ужас. Как жить дальше? Не представляю. Где же это видано?
Оставляю сарказм при себе и с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Мой странный сон наполняется абсурдом, в котором меня пытаются выставить виноватой не только в том, что я почти умерла (не умерла же), но и в том, что русалочке придётся взять ответственность хотя бы за заботу о себе.
Элли, как свойственно детям, реагирует только на интонации и прячет лицо у моего плеча. Внутри снова просыпается протест, собираясь в желание защитить. Не нравится мне, что на эту малышку все подряд рычат.
– Ну и что? Пусть разводится, – огрызаюсь я. – Он свёл метку, из-за этого я оказалась на грани смерти. Титул «муж года» точно не получит.
Джата смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова и заговорила на испанском. Мне на её беспокойства, в общем-то, плевать. Лорд – мужчина видный и явно породистый, но убиваться из-за него не вижу никакого смысла.
– Тебе стоит научиться признавать свои ошибки, Ви. А не обвинять всех вокруг. Посмотри на себя. Будто обиженный ребёнок, который продолжает врать и открещиваться, даже когда его за руку поймали. Тебе бы в ногах ползать, раз уж выжила после всего. Уж себя погубила, так, может, хоть за нас с Эйли выпросишь? Или тебе совсем плевать на сестёр? Ты должна замолвить за меня словечко. Я легко заменю тебя, и он сразу забудет обо всём этом недоразумении.
Прекрасно. Две сестры.
Если против младшей я ничего не имею и в целом готова даже повыпрашивать, то старшую отправить бы на все четыре стороны с таким подходом к жизни. Впрочем, может, и стоит замолвить за неё словечко. Пусть сама разбирается с блондином, который только и может, что рычать.
И нет, меня это вовсе не волнует!
– Прям на коленях, ага? Твой лорд не слишком ли много на себя берёт? Кто он такой, чтобы меня судить?
Суета Джаты вызывает вопросики. Выглядит так, будто заинтересована в «моём» муже куда сильнее, чем я. У них что-то есть? Или только будет?
– Ты совсем спятила? – выдаёт русалка, а потом кивает сама себе. – Да, это наверняка из-за действий магии твои мозги съехали набекрень.
Мне стоит больших усилий удержать лицо спокойным. Мои мозги точно съехали набекрень. Джата решает, что разговор со мной больше не имеет смысла, и, не прощаясь, дефилирует к выходу, покачивая обтянутыми атласной тканью бёдрами.
– Не думаю, что тебе осталось долго жить. – Она оглядывается в дверях. – Лорд Ортвин не прощает предателей. Это все знают. Может, когда он разберётся с тобой, то не будет скорбеть слишком долго и найдёт ту, кто его по-настоящему оценит?