Алиса Клио – Немир (страница 35)
– Взгляните-ка туда! – сказал Монтернор и махнул рукой вперёд.
Без сомнения, там кто-то двигался. Две точки, два пешехода. Запылённые, усталые, они всё явственнее вырисовывались на фоне жгуче-синего неба. На одном был надет белый плащ блестящего покроя, его борода, аккуратно подстриженная, свисала до пояса, как манишка. Другой, величественный и златокудрый, в мантии и латах, сразу понравился Ленни. Впервые увидав героя вблизи, тот мгновенно узнал короля Галахада. Да это просто не мог быть никто иной.
Его выводы не замедлили подтвердиться.
– Галахад! – закричал спутник короля, захлопав в ладоши подобно ребёнку, – ты посмотри, ведь это же хвостатый гоблин!..
Но Доблестный Галахад, герой многочисленных легенд (в т.ч. в стихах) и песен (в т.ч. и в рифму), пребывал сегодня в мрачном настроении. Он никак не отреагировал на эмоциональный выпад соратника, и только усмехнулся кисло, как если бы у него ныл зуб.
– Скажешь тоже, Арон, – буркнул он. – Ну ты посмотри, какой же это гоблин!?.
– Гоблин, конечно, – не успокаивался тот. – Гоблин как есть, вон и хвост есть…
– Ну так вот именно. У настоящих гоблинов хвостов не бывает.
Наступило молчание. Арон задумчиво погладил бороду, и его мудрое лицо осунулось от огорчения.
– Неужели? – только и спросил он.
– Ну конечно. Ты что, не читал трактат Магистра Монтернора «О носителях торсионного зла»? Там все они прекрасно описаны, в том числе и гоблины, бесхвостые они! Думаешь, Монтернор не знал, о чём писал?
Арон не успел ответить: в этот момент Гоблин Берн нарушил степенное течение их беседы. Всё это время он сидел молча, погружённый в раздумья, но постепенно звуки со стороны побеспокоили его. Он поднял голову, и, увидав Арона, издал оглушительный вопль. Вскочив на ноги, он подбежал к ним и принялся дико верещать и щёлкать. При этом знаки, которые Гоблин подавал, несомненно, позволяли судить о наличии у него хотя бы зачатков разума. Однако, на Галахада это не произвело ни малейшего впечатления.
– Макака это, вот оно что, – убеждённо произнёс он.
– Жаль, – расстроился Арон. – А я-то думал, это знаменитый Гоблин Берн. Мне так нужно с ним поговорить!
Возмущённый Берн выпрямился, бия себя в грудь.
– Вот-вот, – не сдавался неукротимый король сильфанеев, – именно так макаки и делают. Пойдём лучше отсюда, а то ещё нападёт.
И они с достоинствам удалились, а Гоблин остался. Он стоял на дороге, размахивая руками, и, видимо, слал проклятия на одному ему ведомом языке. И вдруг произошло нечто кошмарное: у Гоблина отвалился знаменитый хвост! Спустя мгновение хвост вообще исчез, а ещё через несколько секунд появился у короля Галахада! Берн застыл, кажется, только сейчас сообразив, что избавился от величайшего и проклятия и – вот парадокс! – величайшего счастья в своей жизни…
А Галахад просто ничего не заметил. Они с Ароном шли и шли, пока не скрылись из вида, и их следы на песке быстро растаяли…
Картина исчезла. Монтернор сидел рядом с Ленни и грыз ногти. Он был крайне недоволен.
– Простите меня. Не могу смотреть спокойно, – буркнул он и почти зарычал: – Галахад, чтоб его! Не догадаться, что тот сон был вещим! Вот так и наживают «хвосты», теперь ему будет нелегко от него избавиться!
– И что это значит?
– Во сне – ничего. Но проблема в том, что именно тогда в реальности произошло существенное смещение Равновесия, которое сделало последствия… скажем так, более материальными.
Магистр внезапно смолк.
– Впрочем, вполне возможно, это не Ваша забота, – гораздо более спокойно продолжал он, обращаясь вроде бы к Ленни, но глядя совсем в другую сторону. – Да, скорее всего, не Ваша. Очень хорошо.
Ленни не знал что подумать. Похоже, у Монтернора тоже завёлся голос в голове – и даже не один…
– Так Вы не хотите книгу о привидениях? Нет?
Ленни вздрогнул, не вписавшись в резкий поворот разговора. Магистр с хитрым видом вынул из-под подушки тоненькую книжицу в бледно-зелёной обложке, и, раскрыв его наугад, ткнул пальцем в середину страницы:
Ещё не закончив читать эти слова, Ленни проснулся. Поймав на лету ускользающий смысл фразы, он затравленно огляделся. И холм, и он сам были на месте, но Магистр с шезлонгом пропали без следа. И лишь поясница настойчивыми покалываниями напоминала о том, что последний час он провёл, сидя на холодной могиле…
Между тем главные герои драмы с участием Гоблина Берна и не подозревали о том, какой фурор вызвали в высших сферах. Дни, наполненные для Ленни Мантуера столь эпохальными событиями, оказались очень спокойными для Галахада и его спутника, хотя последний, признаться, был не слишком этому рад. Не считая торжественного въезда, инсценированного по большой просьбе Магистра, оба были предоставлены сами себе. Почти сразу по прибытии в Город они перебрались на постоялый двор, отклонив приглашение Магистра остаться; можно было не сомневаться, что, поступая таким образом, король отвечал любезностью на любезность. Редкостное трудолюбие журнальной братии вскоре сокрушило его инкогнито, и теперь в общении с прессой Галахад счёл за благо держаться формулировки «визит частного порядка». Это избавляло Магистра от необходимости оглашать официальный комментарий и давало ему необходимое время выждать, как желчно выразился Арон, «пока Немир не треснет по швам и осколки не посыплются согражданам за шиворот».
Сам Галахад не разделял этих пессимистичных настроений. Должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы лишить короля сильфанеев его обычного боевого настроя. А Беспредел никак не являлся чем-то «из ряда вон выходящим»: он был предсказан много лет назад.
И всё же Арон беспокоился. Целитель не привык сидеть сложа руки, но Магистр, как назло, затягивал их отъезд по разным туманным причинам. Изо дня в день напряжение внутри Арона вулканически возрастало; видимо, это чувство также передавалось Монтернору по каким-то астральным каналам, ибо однажды он передал с посыльным записку, в которой значилось: «Держитесь. Я обнаружил кое-что интересное!»
– Везёт ему! – ехидно заметил Арон, с которым король поделился содержанием записки. – Хоть бы намекнул – чего секретничать! Не маленькие.
За недели вынужденного бездействия целитель растерял всю свою лояльность к властным структурам. Но ему неожиданно повезло. Вдохновлённый героическим видом Галахада, посыльный расчувствовался и детально обрисовал друзьям встречу Монтернора с Инферналисом, упомянув про знакомство Магистра с очень примечательным архаиком. Этот архаик, похоже, навёл такого шороху в резиденции Магистра, что сохранить его деятельность в секрете не представлялось никакой возможности. Ну а всё остальные «детали», как водится, были плодом коллективных домыслов челяди Монтернора.
– А, понятно. Магистр в таком восторге, что ему не до нас! – неумолимо диагностировал Арон, отпустив посыльного с ответом, содержащим заверения в бесспорном и нерушимом уважении к адресату.
– А может, и секрета никакого нет, – ответил Галахад, пожав плечами. – Просто проверка связи.
– Ох, боюсь, ты прав.
Следующая записка была ещё лаконичней: «Скоро ветер подует в Ваши паруса».
– Нет, он издевается! – негодовал Арон. – Какие паруса?!! Мы с тобой сидим тут ахинея знает сколько. Скоро заплесневеем, как древесные грибы под июньским ливнем.
– А по мне тут неплохо, – возразил король, с удовольствием оглядывая апартаменты.
С жильём им и вправду повезло. На постоялых дворах существовали свои законы гостеприимства, и хозяин изо всех сил старался не заострять внимание на двух посетителях, закутанных с ног до головы. Но всё же он не удержался и крякнул, когда Галахад попросил предоставить им комнату «со сносными условиями за умеренную плату». Здесь окончательно стало ясно, что таиться дальше бессмысленно; Галахад лишь выразил надежду, что его белая лошадь, подаренная Магистром накануне и с почётом опредёленная в стойло, доживёт до отъезда в мире и покое и не будет разорвана на автографы.
– Давным-давно у меня был конь Галарих, Вороной Вихрь, – поделился король с другом, вспоминая тот вечер. – Его ещё называли «Затмевающий Звёзды». Вот за кого я не стал бы переживать! Этот конь мог лягать обидчиков всеми четырьмя ногами, кусать их и одновременно пытаться сбросить того, кто осмелился залезть ему на спину. То есть меня. Понятно, что с таким характером ему не удалось просуществовать долго. Я молился Творцу и просил даровать Галариху бесконечную жизнь, но мои молитвы не были услышаны, и я не виню Всевышнего. Немир с самого сотворения стал для него большой проблемой, которую не стоило увеличивать за счёт лошадей и их жертв.
– Вы уже приступили к Вашим мемуарам? – поинтересовался Арон.
Галахад озадаченно посмотрел на лист бумаги, лежащий перед ним. От нечего делать он нет-нет да и принимался творить, но желанные плоды не спешили сыпаться с ветвей древа фантазии. У короля не было вдохновения, и окружающая обстановка тому способствовала. «Комната со сносными условиями за умеренную плату» была лишена небрежного очарования, свойственного жилищам пишущих людей. Всюду прибрано, ни складок, ни вмятин, обои хоть и в цветочек, но сравнительно новые и, главное, вызывающе чистые стёкла на окнах. Последние не оставляли никакого шанса свободному творчеству. Рисование пальцем по стеклу, очень помогающее мыслительному процессу, было здесь невозможно. Оставалось только бестолково марать бумагу, чему королевское сердце упорно противилось.