Алиса Клио – Немир (страница 30)

– Много дел, – сказал он, принуждённо растянув уголки рта. Однако это не подействовало.

– Посреди ночи?! Есть кое-что, о чём тебе никогда не расскажут книги. Пойдём! – отступив вглубь коридора, Хранитель поманил его к себе.

Загипнотизированный его неожиданной повелительной манерой, Ленни аккуратно положил книгу, с которой вытирал пыль (средневековый трактат о нечеловеческой природе плотской любви), на край стола, машинально вытер руку о штанину и последовал за своим другом и учителем.

Коридор первого этажа, тёмный в любое время суток, а тем более теперь, в этот последний предрассветный час, повёл их между рядами ещё неизвестных Ленни дверей, где могли храниться сокровища… или скелеты тех, кто пытался их обнаружить. И Ленни знал: из-за каждой двери за ним наблюдают с нескрываемым подозрением и враждебностью. Прежде с ним никогда такого не случалось, и он не мог даже помыслить, что это его собственное чувство вины, выбравшись на поверхность, шутит в своей неповторимой и совершенно несмешной манере. То оно прикидывалось Амбером, который мыслещупальцами вытягивал из Рамзеса все подробности вчерашнего разговора, а то и… но нет, лучше не думать. «Вы – хозяин?» – «Я – Хранитель». Ну конечно, он попался. Тайны этого дома не должны выйти за его пределы.

Куда они вообще направляются?! Похоже, на кухню. Тени по углам таинственно шуршали, опасаясь показаться, а ведь могли, он точно знал, протянуть ему руку помощи, увлечь в свой особый, теневой мир – утро ещё не наступило, и они были как никогда сильны. «И почему я всегда иду, куда зовут, и делаю, что говорят? Наверно, единственным исключением был момент, когда я попал сюда; но, должно быть, тот раз не считается, ведь на самом деле я этого не хотел…»

Кухня во мраке показалась ему заброшенной. Единственное окно было плотно занавешено шторой, а в углу между плитой и столом, в мягких складках бархатной полутьмы, примостилась полупризрачная фигура Рамзеса. Услышав шаги, тот обернулся и поглядел на Ленни с хитроватым прищуром. От неожиданности у того перехватило дыхание, он шагнул было назад, но Амбер нажал на выключатель, включив лампу над столом. И тут же маленький мальчик, которого родители заставали за чтением в неурочный час, исчез, и Ленни снова почувствовал себя дома, в полной безопасности, которую всегда давали ему эти стены.

«А чего я, собственно, боюсь? Возьму и признаюсь во всём. Вот прямо сейчас».

Рамзес выглядел как обычно, разве что не лучился присущим ему энтузиазмом, но и в этом, если подумать, можно было найти свою хорошую сторону!

– Сборище полоумных, – критически высказался он, разглядывая их. – Вы когда-нибудь спите?

– А ты что здесь делаешь? – изумился Ленни.

– Я занимался, – с готовностью ответил Рамзес.

Вытащив из кармана изящный томик в кожаном переплёте, он бегло продемонстрировал его друзьям и снова спрятал. Ленни не успел прочесть название, однако Амбер – судя по его деланной усмешке – успел.

– Сидел себе в ратуше, увидел свет…

– Поздравляю, – отозвался Хранитель.

– В окнах библиотеки, – мрачно буркнул бывший практикант, у которого всегда было неважно с чувством юмора.

– И решил проведать старых друзей по старой памяти? – Амбер вздохнул. – Садись, Ленни, не маячь…

– Да, решил. Но могу поспорить на что хотите, ты не меня ждал! – Рамзес картинно поднял руку с кофейной чашкой. Тень от руки походила на корявый сук с уродливым наростом.

– Это правда, – мягко сказал Амбер. – Тебя я не ждал.

Он приблизился к окну и отдёрнул штору, словно обнажив бесконечно чёрный туннель в мир иной. Абсолютно матовое стекло ничего не отражало, но Ленни заметил, как Хранитель, подняв руку, быстро начертил на нём какие-то невидимые знаки…

– Странно представить, что там, в темноте, кто-то следит за твоими окнами, – глухо проговорил Амбер. Он прижался лбом к стеклу, и на секунду сидящим в кухне показалось: ещё чуть-чуть, и он уйдёт туда, в эту агатовую жижу, с концами.

– А давайте рассказывать страшные истории! – вдруг сказал Ленни.

– Не согласен. Страшные истории не имеют смысла. Они ничему не учат, – заявил Рамзес.

Они с Ленни сердито поглядели друг на друга. Амбер рассмеялся и отошёл от окна.

– Светает – сказал он. – Самое время.

И погасил лампу.

Действительно, переход ночи в утро совершался удивительно быстро. Сначала над соседними домами образовалась лёгкая серебристо-серая вуаль, которая быстро росла, принимая разные формы и очертания. Сейчас это была огромная птица, распластавшая рваные крылья, а через несколько секунд – ветвистое дерево или фантастическое животное-матаморф. Небосклон, пропитанный россыпью этих маленьких частичек света, преображался на глазах. Тьма отступала, смывая остатки мрака с предметов и лиц, забираясь в самые укромные уголки, чтобы вновь дожидаться там своего часа. А за окном жемчужный кокон света лопнул, выпуская над Городом первые робкие лучи.

Бледно-розовое зарево, небо перламутровых оттенков – словно опрокинутая раковина, укрывшая в сердцевине главную драгоценность Творца. Ленни, конечно, видел рассветы красивее, но сознавал, что запомнит именно этот.

– Я знаю только одну страшную историю, – сказал Хранитель.

– И я догадываюсь, какую, – подхватил Рамзес, разглядывая узор на краях своей чашки. – Это История о короле Галахаде и нажитых неприятностях. Он рассказывает её каждый год, когда полагает, что наша память притупилась, верно, Амбер?

– Верно только то, что ты так и не смог запомнить название, – заметил Амбер. – Значит, одного раза в год маловато. Называется эта история «О короле Галахаде и нажитой карме».

– Существенная разница, – безо всякого выражения отметил Рамзес и зевнул.

– Существенная, конечно, – серьёзно сказал Амбер. – Жизнь всегда непредсказуема, и никому неведомо, где ты окажешься в следующий момент – на коне или?..

В это время Ленни как раз изучал красочный диптих, вывешенный на стене: на первой картинке сказочный рыцарь в полном боевом вооружении на коне въезжал в двери бара с вывеской «Слишком Живое Пиво»; на второй того же рыцаря выносили из бара на щите…

– Всё верно, – обронил Амбер. – Я к тому, что следует называть вещи своими именами. Моя история относится к давним дням, когда ещё и самого Города не было в помине, что уж говорить о нас с вами…

– Задолго до Первой Оторопи? – вырвалось у Ленни.

Никто не ответил ему, только Рамзес, встретившись с Ленни взглядом, пробормотал: «Да не знаю я!» и поторопил Амбера, мол, давай, начинай свою давнюю историю.

– Жил однажды могучий рыцарь по имени Аман, – речь Амбера преобразилась, едва его память коснулась событий столь древних. – Был он весьма состоятелен и родовит, но то ли предки попались нерадивые, то ли звёзды не так сошлись, а уродился наш рыцарь довольно-таки непутёвым субъектом. Падок он был на различные идеи, особенно благородного свойства, великим желанием горел: бедным помогать, принцесс спасать от всяких бедствий, ну, и души врачевать он любил, а как же иначе. Так и жил рыцарь сей в полном согласии со своими идеалами, ничуть не замечая, что не становится лучше от его деяний никому, а почему так – один Творец ведает. Часто бывало, рыцаря прямо на месте в открытую оскорбляли им же «спасённые», но он свято верил в свою миссию и лишь удваивал усилия.

– А Галахад-то где?! – заворчал Рамзес. – Это напоминает какой-то нравоучительный трактат с плохим концом.

– Я решил остановиться на предыстории подробнее, – терпеливо пояснил Амбер. – Здесь имеется определённая причинно-следственная связь.

– Да ну её на фиг! – возмутился слушатель и зевнул снова. – Давай уже о подвигах.

– Подвигов сегодня не будет, – отрезал Амбер. – И вообще, кто бы говорил.

Помолчали. Солнце потихоньку выплывало из-за домов, но сегодня оно казалось сонным и невесёлым. Его лучи будто ощупывали скаты крыш, скользя по ним так нерешительно, как если бы боялись оставить след на ребристой черепице.

– И вот случилось, узнал Аман о легендарном благородстве Великого короля сильфанеев Галахада, да и о подвигах его славных, ну, тех, о которых я не буду сегодня рассказывать. И положил себе примкнуть к королю и его воинству, дабы не одному с несправедливостью-то бороться! И хотя отговаривали его некоторые сердобольные люди, пустился Аман на поиски короля по белу свету, объехал всю землю, да не по разу, но Галахада так и не встретил. Нетерпелив был доблестный сей муж, Аман, стал он уже задумываться – а вдруг да ошибались легенды? А меж тем уж три года миновало как не было.

Рамзес фыркнул, но ничего не сказал. Амбер продолжал, будто не слыша:

– А Галахад как раз в это время пребывал в Аду. Чего он там делал – об этом история умалчивает, но, зная короля сильфанеев, я уж наверняка могу сказать, что были у него только благие намерения… – Амбер запнулся, почувствовав некую двусмысленность, но ощущение прошло, и он снова заговорил: – Как вам известно, один год в Аду здесь за тысячу, поэтому, выйдя оттуда, Галахад обнаружил, что ему на днях стукнуло четыре тысячи лет, хотя чувствовал он себя лишь на свои триста семьдесят восемь. Само собой разумеется, король пребывал в не самом лучшем настроении.

Тут его и увидел Аман, и был так восхищён, что заговорил стихами, и сказал следующее:

– О Великий Галахад!