Алиса Кингстоун – ЗАБЫТЫЕ СКАЗКИ. Тот, кто возврашается (страница 13)
Заэрион не моргнул.
Он просто слегка изменил траекторию, и поток воздуха качнул корабль так, что Слауч едва не улетел вниз.
– О! – восхищённо сказал Слауч, цепляясь за канат. – Он отвечает! У нас диалог!
Шрёдингер появился рядом, сложив лапы.
– Это не диалог, – сказал он. – Это предупреждение.
– Отлично! – обрадовался Слауч. – Я всегда хотел быть предупреждённым заранее. Это экономит время на панику.
Бобби стоял у борта и смотрел на Заэриона с таким выражением, будто одновременно мечтал и волновался.
– Он слишком заметен, – тихо сказал он. – Если драконы проснулись…
– …то они почувствуют его, – закончил Шрёдингер. – Уже чувствуют.
Как будто в подтверждение его слов, воздух впереди чуть дрогнул. Не порывом, не тенью – ощущением. Как если бы небо на секунду вспомнило, что оно тоже часть мира.
Заэрион напрягся.
Его крылья сделали другой, более резкий взмах. Не испуганный – настороженный.
Гидеон почувствовал это сразу.
– Ты тоже это слышишь? – тихо спросил он, наклоняясь к шее дракона.
Заэрион фыркнул коротко.
Слышу. Чувствую. Не нравится.
В это же время, далеко от корабля и дракона, там, где земля была старше гор, Кар Тэлл остановился.
Он стоял посреди каменного плато, покрытого трещинами и корнями, и смотрел не на небо – сквозь него.
Что-то изменилось.
Не резко. Но нарушило порядок.
Кар Тэлл медленно поднял руку. Камень под его пальцами отозвался, как старая кость.
– Ты… – произнёс он негромко. – Ты не должен был вернуться.
В его сознании вспыхнул образ: крылья, огромные, знакомые.
Дракон, который ушёл по собственной воле.
– Ошибка, – сказал Кар Тэлл. – Повторная.
Он закрыл глаза и прислушался.
Связь была не такой, как у других драконов. Не подчинение. Не зов.
Привязанность.
Кар Тэлл медленно сжал пальцы.
– Человек, – сказал он с холодным интересом. – Вот, значит, как выглядит слабость.
Земля вокруг него едва заметно просела, словно мир напрягся.
– Ничего, – добавил Кар Тэлл. – Это тоже можно исправить.
На Весёлом Роджере в этот момент ничего о Кар Тэлле не знали.
Зато знали, что Слауч добрался до кухни.
– ВНИМАНИЕ! – раздался его голос. – Я нашёл нечто, что
– НЕ ЗАВАРИВАЙ ТО, ЧТО ШУРШИТ! – хором крикнули Бобби и Стью.
– СЛИШКОМ ПОЗДНО!
Из камбуза повалил странный дым – пахнущий травами, солью и чем-то, что не должно было кипеть.
Питер восторженно захлопал в ладоши.
– Я ОБОЖАЮ ЭТОТ КОРАБЛЬ!
Сильвер потер переносицу.
– Мы летим в неизвестность, – сказал он. – Нас чувствуют древние существа, мир трещит по швам, а у меня на борту безумец варит чай из подозрительных листьев.
– Это не безумие, – донёсся голос Слауча. – Это импровизация!
Заэрион снова посмотрел на корабль.
Потом – вперёд.
Опасность была ещё далеко.
Но она уже смотрела в ответ.
Глава десятая
О том, как летают корабли, заваривают чай и чувствуют то, чего не видно
Весёлый Роджер взмыл в небо так резко, будто давно только этого и ждал.
Кто-то поднялся по канатам, кто-то – по лестницам, кто-то оказался на палубе, не вполне понимая,
– А я говорил! – радостно заявил он, подпрыгивая на месте. – Если корабль счастлив, он летает лучше!
Весёлый Роджер одобрительно скрипнул мачтами.
Гидеон поднялся последним.
Вернее, почти последним.
Потому что Заэрион, огромный, как само небо, уже ждал его снаружи – расправив крылья, сияя чешуёй и глядя на корабль с тем самым выражением, с каким пёс смотрит на карету:
– Я рядом, – тихо сказал Гидеон.
Заэрион наклонил голову.
Одного этого движения хватило, чтобы воздух вокруг стал теплее.
Гидеон оседлал дракона, и они взлетели рядом с кораблём – параллельно, спокойно, будто делали так всю жизнь.
– Он… он огромный, – выдохнул Питер, перегнувшись через борт.
– И вежливый, – добавил Слауч. – Что редкость для существ с крыльями больше моего воображения.
– У тебя есть воображение? – уточнил Бобби.
– Несколько! – гордо ответил Слауч. – И все они спорят друг с другом.
Стью поставил чайник на стол.