Алиса Кей – До Саввата. Остаться в Морбурге (страница 25)

— Обыскать! — велел Ланге отряду. — Каждый дом обыскать!

В тот момент он уже решил, что сделает с пленными — собственноручно повесит на черном дубе.

И в этот же миг земля содрогнулась. «Тому удалось взорвать проход», — догадался Ланге. — «Значит всё в порядке».

И комендант Эрнштадта поспешил помочь своим людям восстановить западные ворота.

Первое, что понял Том — он связан. Точнее привязан. Следующим ощущением была ужасная боль. Что случилось с его головой? Удалось разлепить только один глаз. Но, кажется слух вернулся.

Том всё ещё был у взорванного прохода. Перед ним на поляне сидели двое легионеров, которые, должно быть, поймали его и привязали к дереву. Заметив, что пленник пришёл в себя, легионер в кепи подошел и неприятно дыхнул в лицо:

— Ну, что, глухой?

— Какого черта тут происходит? — раздался командный голос.

Тому удалось повернуть голову и он увидел подошедшего со стороны Кирхенфельда в длинном плаще.

— Этот урод взорвал проход для возвращения, — пожаловался «кепи» и отвесил Тому удар под дых.

— Нечего было отставать, — бросил «плащ», не обращая на пленного никого внимания, — теперь пойдёте со мной.

— Мы поймали этого, — «намотка» жестом указал на Тома, — и возьмём с собой, чтобы устроить показательную казнь.

— Вы идиоты? — неподдельно удивился «плащ», который в этой троице явно обладал авторитетом. — Вы собираетесь тащить его на себе через Рудные горы?

— Нам что теперь из-за него идти поверху? — возмутился «кепи».

— А вы знаете другой путь, чтобы вернуться в Цитадель? — также спокойно как и прежде ответил прибывший в плаще.

— Я прикончу его на месте! — рванулся вперёд «намотка» и Том понял, что теряет второй глаз.

— Идите наверх, — «плащ» схватил «намотку» за грудки и оторвал от Тома, — я сам закончу здесь и догоню вас.

«Кепи» и «намотка» переглянулись, но всё же послушно встали и пошли. Когда их ворчание больше не было слышно, а сами они скрылись из виду, оставшийся легионер встал перед Томом. Левый глаз мужчины подергивался. Он занёс секиру и разрубил веревку.

Том отвалился от дерева и едва удержался на ногах. Он попытался напасть на легионера, но тот с лёгкостью увернулся и толкнул Тома так, что он кубарем отлетел на землю. Том отжался и неуклюже старался снова подняться. Легионер смотрел на него с интересом, потом приблизился, поднял подбородок Тома кончиком секиры и процедил сквозь зубы:

— Убирайся поскорее, я не убиваю без необходимости.

— Лучше убей меня сейчас, иначе в следующий раз, когда мы встретимся, я не оставлю тебе шансов, — ответил, глядя исподлобья Том.

— Если мы встретимся в следующий раз, в чем я сильно сомневаюсь, — наклонился над Томом легионер, — молись Господу, чтобы ты мог самостоятельно стоять на ногах.

С этими словами легионер в плаще развернулся и ушел, оставив Тома лежать в редкой пожухлой траве. И мир погас.

Том очнулся от боли. Он долго старался открыть глаза, и с трудом разлепив веки, смотрел на мир через узкие щели. Голова кружилась и при попытке сфокусировать зрение подкатывала тошнота. И Том разом вспомнил, всё, что случилось. Голова бессильно воткнулась в землю.

Через некоторое время веки снова разомкнулись. Пересиливая себя Том попробовал подняться с земли. Оперся на локоть и попытался подтянуть ноги. Но ничего не вышло. Он закричал, но из горла вырвался шипящий хрип. Зрение помутнело — это предательски выкатилась слеза. Он долго лежал, уткнувшись лицом в землю, хрипел и рыдал. А когда прекратил, решил, что нужно ползти к дороге. Но где она, эта дорога? Дорога внизу. Нужно ползти вниз по склону. И Том полз, сколько мог.

Реабилитация

Кирхенфельд был освобождён. Малочисленные оставшиеся на территории Лиги легионеры — пойманы. Погибших воинов — хоронили с почестями.

Тому удалось добраться до обочины дороги, где его нашёл возвращавшийся в Морбург отряд. Он был доставлен в больницу к Шульцу.

Известие о смерти Зака потрясло всех обитателей Дома трекеров. Его брат Николас несколько дней отказывался от еды. Ему должны были перейти обязанности Закарии, но он и слышать не хотел о том, чтобы принять их. Временно Домом трекеров заведовал Фишер.

Когда отряды стали возвращаться, Мила отправилась искать Тома. Но его среди вернувшихся не было. У внутренней стены с объявлениями она нашла наёмника со сломанной рукой. Он рассказал ей о том, что произошло и посоветовал навестить Тома в больнице.

Больница была переполнена. Шульц ругался на стоявших ни к месту родственников. У дальней стены больничного коридора Мила увидела Дженифер и Стефана. Не думая о прошлых разногласиях, Мила уверенно подошла к ним через толпу:

— Мне сказали, что Том в больнице, как он? — отчего-то голос дрогнул по-дурацки выдав излишнее волнение.

— Состояние тяжелое, но стабильное, — ответила Дженнифер, она-то держала себя в руках, — к нему никого не пускают.

— Понятно, если что-нибудь нужно… — хотела предложить Мила свою помощь.

— Пока всего хватает, — грустно улыбнулась соседка Тома.

— Есть кое-что, — ответил появившийся из палаты и ставший свидетелем их разговора хирург Шнайдер. — Если ты действительно сможешь достать, то нам бы пригодились отличные от наших антибиотики широкого спектра.

— Например? — спросила Мила.

— Тазобактам, — Шнайдер написал название на листке и протянул Миле. — Если этого нет, то мы готовы рассмотреть другие варианты. В больнице есть только амоксициллин.

— Я достану, — пообещала Мила.

Наконец-то Мила почувствовала душевный подъём. Она не зря пошла в больницу.

Прежде всего Мила взялась проверить личную аптечку. Девушка не часто болела, да и до недавнего времени все её болезни лечили в медпункте интерната. Тем не менее она никогда не упускала возможности пополнить имеющиеся лекарства. В мире, где новых лекарств практически не выпускали, сбор медикаментов стал для Милы фактически хобби. Особенно после того, как Радан заболел и был вынужден заехать в Морбург… Содержание аптечки осложнялось ещё тем, что у старых медикаментов истекал срок годности, да и тех было уже не найти. Поэтому Мила сочла большим везением купленный летом у одного караванщика большой медицинский набор.

Вообще с караванщиком произошла странная история. Мила застала караван в сторожке на заставе. Один из торговцев показался ей знакомым. Его звали Сладан и брат считал его надежным человеком. Только в те времена, когда Мила путешествовала с Раданом, Сладан был лекарем. Как бы между делом Мила спросила караванщика, нет ли у того новостей от Радана. Отведя Милу в сторону, Сладан сказал, что отошёл от дел и теперь держит аптечную лавку на другом берегу реки. А потом почти за бесценок отдал медицинский пакет.

Мила вывалила на кровать всё содержимое пакета. Хороший набор: таблетки, ампулы, капсулы… Перебирая коробочки, Мила сначала отложила в сторону противовирусное, затем убрала обезболивающее, таблетки от кашля. Когда в руках оказалась коробка с надписью «амоксициллин», Мила испугалась, что других антибиотиков в наборе может и не быть. На последней упаковке было название «Сульбактам» — не прямо то, что Шнайдер просил, но по описанию похоже подойдёт.

Только теперь Мила озаботилась вопросом хранения лекарств. Вдруг из-за летней жары они испортились? Но других всё равно не было.

Осенью темнело быстро. На крыльце больницы в свете масляной лампы стоял Шнайдер. Из-за наплыва пациентов они с Шульцемкруглосуточно дежурили по двенадцать часов.

— Доктор Шнайдер! — окликнула Мила хирурга. — Я принесла антибиотики, но не совсем те, что Вы просили.

Шнайдер вынул руки из карманов и взял протянутую упаковку. Повертев её в свете лампы, он утвердительно кивнул.

— Он поправится? — Мила сама не знала, какой бы ответ она предпочла: честный или ободряющий.

— Не знаю, — честно ответил Шнайдер, — ему повезло, что он вообще остался жив.

Мила хотела бы узнать у хирурга, что это значит, но навряд ли тот стал бы распространяться. Поэтому она спросила:

— Зачем Вам разные антибиотики?

— У него сепсис. Наши антибиотики не помогают. Попробуем другие. Знаешь, что такое сепсис?

— Заражение крови.

— Молодец, — похлопал Шнайдер Милу по плечу, но посмотрел при этом куда-то в небо.

Попрощавшись с доктором, Мила прошла вдоль здания больницы к дальней его части. В тишине было слышно, как работает больничный генератор. Она села на землю спиной к стене, чтобы каждым позвонком почувствовать это мерное гудение. И сидела так пока не пошёл первый в том году снег.

На ужине в Доме трекеров Мила осведомилась у ребят, не выходил ли Николас. Никто его не видел. Перед тем, как подняться в комнату, Мила прихватила поднос с компотом и котлетами. На этаже она постучала в дверь соседа. Он не открыл. Тогда она просто оставила поднос на подоконнике.

Утром Фишер поймал её и попросил помочь с записями в журнал. Он сказал, что не может разобраться, хотя Мила догадывалась, что журнал помощник коменданта даже не открывал. Последняя запись в журнале была сделана несколько дней назад. Ещё Заком. И так во всём. Фишер даже день на календаре не менял.

Вечером вместе ребятами она снова поднялась к Николасу. Он поблагодарил всех за беспокойство, сообщил, что он в порядке и снова закрылся внутри.

Ещё через день Мила поймала себя на мысли, что злится на всех. Вместо сочувствия Николасу, который потерял брата и перестал есть, благодарности Фишеру, который как мог старался, но не справлялся с делами Дома трекеров и сострадания к Тому, который лежал в больнице, она злилась на каждого из них. Неужели сложно понять, что отказ от еды не вернёт Зака? Почему Фишер не признается, что он как и Ник не может сейчас заниматься трекерами, потому что потерял лучшего друга? Зачем Том просил её подождать, а теперь лежит и умирает?