Алиса Холин – Одержимость мастера (страница 49)

— Госпожа Мон, хорошо, что вы так скоро вернулись! — сияя улыбкой, затараторила кухарка. — Ваша тетушка — сущий ангел! С порога собралась прибираться в комнатах, но я набрала ей горячей воды и предложила помыться с дороги. Виданное ли дело — двое суток в камере с должниками просидеть.

— Рада, что вы с ней поладили, — ответила я и спросила: — А что случилось с мистером Снеком? Он будто бы сам не свой.

— Он и правда каким-то припадочным сделался, — отмахнулась Анна. — Когда господин Макильских с близнецами ушел, дворецкий заладил о каком-то конце всему. Он так надоел, что я выпроводила его механическую натуру на улицу. Пусть там отрабатывает свои пророческие навыки.

— Ушли? — у меня дрогнул голос. — За Августом приехали из Комитета безопасности?!

— Не нужно так переживать. — Анна отложила венчик и вытерла руки о передник. — Господин Макильских сказал, чтобы мы не беспокоились. Он даже оставил вам письмо.

— Где оно?!

Анна пересекла кухню от разделочного стола к резному дубовому буфету. Отворила стеклянную дверцу и взяла желтый конверт. Не дожидаясь, пока мне его подадут, я выхватила письмо и уселась за стол, нервно постукивая пальцами по столешнице.

«Мон Амбросимовой. Лично. Секретно»

Странное дело.

Почему господин Макильских не дождался моего возвращения, ушел неизвестно куда, да еще оставил письменное сообщение.

Личное.

Секретное.

Сердце часто забилось.

— Господин Макильских просил не переживать… — виновато протянула Анна.

Похоже, добрая женщина и вправду ничего необычного не заподозрила. Но обострившееся в последние дни чутье мне не просто нашептывало, оно буквально било в набат — дело здесь непростое, возможно даже опасное!

Осторожно, стараясь не повредить красивые буквы, написанные рукой биомага, я распечатала конверт и развернула листок, вырванный из тетради в линейку.

«Прости меня…

Прости, что сразу не рассказал всю правду. Я боялся, что, когда ты узнаешь о моем поступке, отвернешься от меня как от безумного ученого. С моими детьми, с моими дорогими непоседами Августом и Евой… я совершил ужасный поступок. Хотя вначале казалось, что это единственно верный выход. Только вот факты — самая упрямая в мире вещь. Сущности, которые я вживил в детей, начали давать сбой. Как я понял, все происходит оттого, что в нашем мире они имеют определенный срок жизни. Это как будто бы джинну в обмен на свободу пообещали заточение в кувшине, а через обещанное время не выпустили. В этом случае сущность начинает бесноваться, пытаться вырваться на волю, но ничего не выходит. И тогда она погибает, а вместе с ней ее организм, ее кувшин.

Мои дети погибают, понимаешь?

Сейчас больше всего я боюсь двух вещей: не успеть вернуть близнецов и потерять тебя. Если же мне удастся заменить ресурс жизнеобеспечения, то мы с тобой…

Я уверен, что тогда у нас с тобой…

До чего же сложно писать письма!

Гораздо проще, когда глаза в глаза.

Милая Мон, если что-то пойдет не так, то все, что я имею, перейдет к тебе. В том числе моя лаборатория, а самое главное — знания, которые я собирал по крупицам всю свою жизнь.

Бесценная моя, ты со всем справишься.

И еще.

Я знаю, что рано или поздно ты захочешь пойти в анклав. Где лежат карты местности, ты знаешь. Не забудь выпить настойку для сумеречного зрения. И запомни — анклав зеркалит наши эмоции. Будь там такой, какая ты есть сейчас. Я еще не встречал человека, у которого душа была бы чище, чем у тебя. И в этом будет твое спасение и твои открытия.

Всегда твой Ян»

Я сложила листок и только хотела поместить его в конверт, как на обратной стороне письма увидела еще несколько строк, также написанных рукой биомага.

«Думаю, что твой отец не смог раскрыть формулу искусственного благотурина, но он обнаружил другое. В легендах русалки с аквамариновыми глазами описываются как единственные представители обеих фаун: нашей и Темного анклава. Тебе же известно, что они перестали рождаться еще много лет назад? Так вот, зашифрованные твоим отцом записи указывают на обратное! Более того, он смог зафиксировать исходящую от этого редкого вида энергию, способную влиять на биополе исконно земных представителей. Уверен, что это перспективная тема. Подумай над ее развитием. Возможно, твои открытия смогут перевернуть наш мир.

Не злись, что пришлось порыться в твоих вещах.

Люблю».

Катастрофически перестало хватать воздуха, и я прерывисто задышала.

«Люблю».

Какое дивное слово…

Оставив свою готовку, Анна подошла ко мне. Положила теплую ладонь на плечо.

— Госпожа Мон, в письме написано что-то плохое?

— Нет-нет, — проговорила я сбивчиво. — Просто… просто все очень неожиданно. То есть не то чтобы совсем, но…

Я не знала, как словами Анне описать нахлынувшие эмоции.

Пылающий в груди жар не давал сосредоточиться. Хорошо, что сидела, иначе ноги бы подкосились и Анне пришлось бы вытаскивать меня из-под стола. Что и говорить, даже в свое отсутствие господин Макильских умеет повлиять на меня так, как если бы он находился рядом. Он не знает, вернется или нет, но думает о моем будущем. Не было в биомаге чрезмерного и навязчивого напора, и мне почему-то именно сейчас захотелось оказаться в его власти. Полностью. Физически ощутить его тепло и заботу.

Я так разволновалась, что произнесла вслух:

— Ты не потерял меня, а нашел.

— Девочка моя, да поясни ты, наконец, что происходит? — допытывалась перепуганная кухарка.

Я сложила письмо в конверт.

Поднялась и направилась в подвальную комнату, где однажды запер меня Август и где Ян Макильских передал все свои биомагические знания.

Уже на пороге сказала Анне, чтобы она ни о чем не переживала.

— Так же мне и хозяин говорил, — вплеснула руками кухарка. — А теперь не пойми, как на ваше «не переживайте» реагировать!

— Мы вернемся, — на ходу пообещала я. — Все вместе!

Уже в коридоре услышала, как Анна приглушенно ахнула и деликатно, насколько ей позволило воспитание, выругалась.

Если раньше я не понимала, как действовать, как и с кем себя вести, то сейчас меня охватило чувство азарта. Не слепого, когда поступаешь наугад, — я точно знала, что должна сделать. Возможно, дело было в переданных биомагом знаниях. Или же в количестве собственных набитых шишек. А может, все дело в уверенности, что в моей жизни появился надежный человек.

Кстати, в последнем я сомневалась меньше всего.

Обстоятельства, какими бы страшными сейчас ни выглядели, складывались весьма удачно.

Во-первых, я возлагала большие надежды на аудиенцию Армины у императора. Ведь от того, сможет ли она донести о надвигающейся опасности, зависит судьба всей империи. Императорская армия — единственная сила, способная противостоять автоматонам господина Темникова. Во-вторых, от исхода грядущего сражения зависело, насколько быстро мы с Арминой отправимся на поиски Дин Дона. Как бы поджилки ни тряслись, мой неисправимый оптимизм упорно верил — победят «наши». А значит, до этого я должна успеть помочь биомагу. Он не знает, что Темников задумал.

Мысль о том, что Ян вместе с Августом и Евой может попасть в эпицентр бойни, заставила поторопиться.

Я открыла заветную дверь и оказалась в желто-синем свете подвальных ламп. Сбежала по ступенькам к висящим на стенных крючках комбинезонам — снаряжению для походов в анклав. Протянула руку, чтобы снять один из них, но внутренний голос противился, подсказывал, что все это лишнее. Решила себя послушаться. Но тут же затаенный безотчетный страх заставил стянуть с крючка шлем. Надела его. Опустила темное прозрачное забрало до самого подбородка.

Ну, все!

Готова.

Нет.

Не так.

Это тоже лишнее.

Вернула на место и шлем.

Я огляделась по сторонам. Ян говорил про специальную настойку. В первую очередь раздобыть нужно ее. Бросилась заглядывать в шкафчики картотечного бюро. С третьей попытки за дверцей обнаружила бутылочки из темного стекла, надпись на которых гласила: «Настойка для сумеречного зрения». Схватила одну и сунула в карман брюк.

А дальше я действовала словно по инструкции, словно сам биомаг нашептывал мне.

Подошла к двери, обитой серебряным металлическим листом, в центре которой углем была нанесена заклинательная руна. Поднесла ладонь к линиям, и они, словно от энергии, исходящей от моего тела, ожили. Засветились. Из угольных сделались голубыми. Моя рука увереннее скользнула по пробудившемуся узору, сделала в воздухе оборот по часовой стрелке, и линии быстро завертелись, будто включился в работу какой-то механизм. Раздался мягкий щелчок. Обитая серебром дверь исчезла, и дверной проем заполнился плотным туманом. Я протянула руку и дотронулась пальцами до серой дымки. Холодная, но не ледяная.

Сделала шаг.