Алиса Холин – Одержимость мастера (страница 27)

— А какую роль во всей этой неразберихе играет братство?

— А что братство? Как мне видится, они единственные из всех, кто видит своей целью не наживу, а спасение людей. Но их за всеми «научными» идеями разве услышат?

— Как все сложно. — Я покачала головой. — Император меж нескольких огней.

— Промышленники заверяют государя, что для удержания анклава они готовы спонсировать любые военные мощности. Сейчас это официальная государственная позиция.

— А если предположить, что были те, кто разрабатывал искусственный благотурин подпольно? Для каких целей они могли его использовать? — Мне не давала покоя возможная связь родителей с этими разработками.

— Думаю, именно сейчас есть опасность смены политического курса, — ответил загадкой биомаг.

— Что вы имеете в виду?

— Смотрю, тебе начинает нравиться твоя «разовая» роль, может, пора расширить твои обязанности? — Ян Макильских изогнул правую бровь и многозначительно на меня посмотрел. — Ты знаешь, что происходит, когда биомаг начинает полностью доверять своему ассистенту?

— Вы уходите от темы. Когда это случается, биомаг запечатывает в памяти ассистента свои тайные разработки, — иронично ответила я. — Мы это в колледже проходили. — На мгновение вспомнила, что когда-то видела в этой профессии смысл жизни.

Мой наниматель довольно улыбнулся.

— Господин Макильских, вы же знаете, что биомагия убила моих родителей. И я дала себе слово, что никогда не буду ей заниматься.

Его губы сжались, улыбка пропала.

— Биомагия может открыть тебе весь мир.

— Не буду с вами спорить. Так что там про политический курс?

Господин Макильских выдохнул.

— За пару дней до убийства Виолы император вызывал меня, спрашивал, действительно ли есть необходимость перевода страны на военное положение.

— И что вы ответили?

Он дернул плечом, а потом наклонился близко-близко.

Я напряглась.

— Вот ты спросила, возможно ли создать искусственный благотурин. Я скажу тебе то же самое, что сказал императору: природного благотурина очень мало, и с каждым годом его добыча все усложняется. Объемов, способных сдержать границы анклава, у нас нет и не будет. Единственный выход — создавать кристалл в лаборатории. Если государь ко мне прислушался, то военное положение для отвода глаз промышленников. Но об этом…

— И вы знаете, как это сделать? — перебила я его.

— У меня сейчас голова забита другим. Мне близнецов нужно вернуть.

— Вернуть? Откуда?

Про возвращение близнецов биомаг не пояснил.

— Искусственным благотурином занимаются доверенные люди императора. Это его засекреченные разработки. И насколько мне известно, проект идет к завершению. В ближайшее время очень многое поменяется.

— Господин Макильских! — выпалила я.

— Ты можешь называть меня Ян? — Он строго на меня посмотрел.

— Господин Ян! Моих родителей казнили за разработку искусственного благотурина! Они могли бы быть доверенными людьми императора?

— Тихо, нас услышат. Ты, верно, не так все поняла. Если они не алхимики или не биомаги, то наверняка их казнили за что-то другое.

— Я вам покажу письмо! Из самого Комитета биомагических изысканий!

— Я узнаю.

— Когда вы это сможете сделать?

— Возможно, прямо сегодня.

— Хорошо. — Я примирительно согласилась и тут же встрепенулась. — А вы можете узнать про моих родителей прямо сейчас?!

Глава 31

Господин Макильских насупился. Глянул в толпу гостей, затем на меня. Кивнул и ушел.

На скамейке возле напольного золотого подсвечника с потрескивающими свечами я осталась одна. Музыка стала громче. В центре зала танцующих пар прибавилось. Элегантные мужчины широко шагали и подпрыгивали, а девушки, быстро семеня, прижимались лицом к сильному плечу.

Я представила, как бы мы с господином Макильских вальсировали на паркете. Рука в руке, тела соприкасаются, ноги того гляди переплетутся в ритме танца. Дыхание сбивается. Сердце заходится. Мы кружимся, кружимся! Меня вдруг обдало жаром. Почувствовала, что покраснела до кончиков ушей. Что за безумная фантазия?

И мысленно прервала наш воображаемый танец.

Мне нужна была небольшая передышка — за последний час я столько всего узнала. Хотелось привести мысли и чувства в порядок.

Прежде всего важно прояснить ситуацию с родителями. Если они и вправду занимались подпольными разработками кристалла, то вполне могли оказаться доверенными людьми императора. И тогда мои родители из «предателей» сделались бы героями. А это совершенно иной расклад. Реабилитация папы и мамы в глазах всех людей, кто их знал, стала для меня навязчивой идей. Только бы господин Макильских смог разузнать, как у них обстояли дела на самом деле. К тому же, если моя догадка верна, можно будет смело обращаться к Дэвиду Зацепко за восстановлением в колледже. Еще есть время вернуться на второй курс без отставания. До начала учебного года больше месяца.

И уж тогда вся жизнь пойдет по-другому!

Я размышляла дальше.

Думала про политическую ситуацию в нашей империи, про подковерные игры промышленников, про поддельные доклады алхимиков и поняла, что все это видится неважным, далеким. Куда больший интерес для меня представлял Ян Макильских. Сегодня он меня удивил. Удивил так, что я не на шутку разволновалась. Мне потребовалось немало труда, чтобы на его словах «ты стала для меня кем-то больше, чем просто гувернантка» сохранить бесстрастное выражение лица. А я даже переспросить побоялась. Вот что он имел в виду?

А теперь — догадайся сама, Мон!

Лакеи в форменных черно-белых ливреях сновали в толпе, разнося на подносах вазы с десертом и бокалы с шампанским. Новый танец освободил место у столиков с лакомствами. Я поднялась и направилась к ближайшему. За ним стояло двое мужчин в черных костюмах. Из хрустальных бокалов они потягивали игристое шампанское. Стол буквально ломился от вкусностей. Как из такого разнообразия можно выбрать что-то одно?! Глаза разбежались, и захотелось попробовать все и сразу! Пастила, мармелад, креманки со взбитыми сливками, украшенные веточками мяты, белоснежные шарики в миндальных лепестках, кремовые слоеные пирожные, моченые яблочки, виноград, клубника и… Мой взгляд остановился на тарталетке с заварным кремом и вишенкой, кусочках сыра и ананасах. Пока все это укладывала на плоскую белую тарелку, краем глаза увидела розетки с шоколадным муссом и слоеные пирожные с орешками. Захватила и их. Еще бы лимонада…

— Сегодня не увидел в регламенте вашего доклада, — с хрипотцой раздалось в паре шагов от меня.

Я встрепенулась и повернула голову. Те двое, что попивали шампанское, стояли ко мне вполоборота и вели между собой беседу. Собиралась пропустить ничего не значащую для меня реплику мимо ушей. Вернулась к десертам, будоражащим вкусовые рецепторы. Однако продолжение разговора заставило меня обернуться еще раз.

— Дел невпроворот. Через неделю к нам хлынет весь город. Из-за показательного выступления амфибий пришлось на неопределенный срок заморозить все исследования.

Я настороженно вгляделась в того, у кого «дел невпроворот». Высокий мужчина, не плешивый, но с небольшой залысиной, хоть и молодой. Белобрысый. Глаза голубые, с фиолетовыми прожилками, раскосые и немного больше человеческих.

— А вообще, насколько вы продвинулись в своих опытах? — допытывался невысокий и сутулый собеседник. — Могут русалки лечить или все их сверхспособности на уровне слухов?

— Если и могут, то очень хорошо это скрывают. — Белобрысый мужчина сухо рассмеялся и небрежно махнул рукой.

— Уверен, эта непростая задача окажется вам под силу, — ответил тот, кто пониже, и приподнял бокал. — Ваше здоровье!

Мужчины стукнулись бокалами и выпили.

— Вы знаете, я ужасно доволен, что вас застал. Мои сыновья каждый день спрашивают, когда представление, а я до того зарылся в проверках, что, к своему стыду, забыл точную дату.

— Пятнадцатого июля. Надеюсь, вы не откажетесь принять участие в нашем скромном развлечении?

— Скромном? — Толстые губы собеседника растянулись весьма удивительным образом, морщины углубились, и из серых глазок брызнули мелкие слезы. — Да у вас статья расходов на эти развлечения больше, чем на исследования благотурина!

— Да не скажите, — жеманно ответил блондин. — Все в рамках официального финансирования.

Совершенно очевидно, что этот белобрысый мужчина связан с аквалабораторией отца Дин Дона. Он мог рассказать, привозили ли к ним недавно мальчика-русалку с аквамариновыми глазами. Или на худой конец подсказать, где Дин Дона можно найти. Но вот захочет ли он поделиться со мной этой информацией? Еще пару месяцев назад я бы решительно встряла в разговор незнакомцев. «Прижала бы к стенке», засыпая вопросами, пока не получила бы то, что мне нужно. Но сейчас я колебалась. После «политических» откровений господина Макильских боюсь даже представить, кто с кем и какими тесными отношениями может быть связан. Кто знает, на какую территорию я ступлю и тем самым навлеку неприятности на голову главного биомага империи.

Подумалось, что самым правильным решением будет дождаться господина Макильских. Он человек опытный, собаку съел на дворцовых интригах. Пусть сам решит, как нам выведать информацию о Дин Доне.

Только вот что-то долго его нет.

Я откусила хрустящий край тарталетки и с набитым ртом застыла как вкопанная. В толпе у соседнего столика увидела знакомые напомаженные черные височки и лиловый пиджак. Ошибки быть не могло! Виктор Зацепко! Захотелось узнать лично, что он делает здесь, на званом приеме, куда войти можно только по именным приглашениям. Неужели «зайцем» прокрался?