Алиса Гордеева – Ты обещала не убегать (страница 10)

Он был прав: я решил не возвращаться. Но ухожу в отрыв. Я хочу забыть. И у меня получается.

****

– Тимур, сегодня в семь вечера в «Арагоне» ужин с Шефером, – тоном, не терпящим возражений, объявил дед за завтраком.– Приведи себя в порядок.

Последние недели я жил у него, в этом чертовом мрачном доме.  Мне всё ещё было невыносимо находиться в своей квартире. Но и здесь не становилось легче. Рядом с дедом я все четче ощущаю приближение дня Икс. Теперь я понимал, что погорячился: не хватит меня на три года. Не хватит.

– Ему не рожа моя нужна, а твои деньги,– ответил деду, на что тот резко встал и подошёл ко мне, напрочь забыв об остывающем в его тарелке омлете.

– Ты со мной так разговаривать не смей! – прошипел он.– Я тебе давал время все обдумать. Решение ты принял сам, значит, будь добр вести себя достойно.

– Есть, сэр! – с издевкой отрезал я,  резко поднялся из-за стола и направился к выходу.– Весь вечер буду облизывать Шефера и все его семейство.

 Пулей вылетел из дома, сел в «Ауди» и помчал в никуда, чтобы сполна прочувствовать последние дни свободы. В универе пока взял академ, хотя дед настаивал на переводе. На фирме все дела передал Артуру. С отцом тоже, вроде, всё было ясно: суд был назначен через четыре дня.  Я знал, что сидеть, судя по всему, отец будет долго. Оставалось последнее дело, но как к нему подступиться, я не знал.

 Показалась до боли знакомая высотка. Двор был украшен гирляндами и смешными снеговиками: ведь до Нового года оставалась всего неделю. В угрюмом доме деда я об этом совершенно забыл. Подъезд. Домофон.

– Кто? –  Меня неожиданно услышал я мягкий женский голос, какой-то знакомый и родной. Бред! Наверно, жена Гены.

– Миронов дома? – спросил я, прокашлявшись.

– Нет, его нет. –  Опять этот голос.  Я молча ждал еще хоть слова. Но вместо этого вызов был сброшен. Черт!

 Я до сих пор не узнал, кто стоит за гибелью Киры. Миронов был последней надеждой, но встретиться с ним у меня так  и не хватило духу. Слабак!

 Идя обратно к машине, я чувствовал, как спину пронзают иголки. Я ощущал на себе ее взгляд. Я не ошибся: голос принадлежал Ксюше. «Что ж, с тобой, девочка, я тоже с удовольствием попрощаюсь!» – решил я.

10. Искать

—Ты говорила с отцом? – как бы между прочим, спросил Лерой.

 Было раннее утро, мы завтракали в столовой вдвоем за огромным столом.

 Последние дни наедине с Лероем давались мне особенно тяжело. После моего побега в Ле-Ман он стал более подозрительным. Мы вновь вернулись в то время, когда днями могли не разговаривать друг с другом. Но если раньше не хотела говорить я, то сейчас чаще отмалчивался Лерой.

 Он постоянно о чем-то размышлял, глядя  на меня. Куда-то выходить в его компании мне совершенно расхотелось, поэтому большую часть дня я проводила либо на своем балконе, либо на террасе с противоположной стороны. Одевшись потеплее, я могла часами рассматривать сказочно оформленный к Рождеству город, который ближе к вечеру озарялся невообразимым количеством разноцветных огоньков. Волшебное время! Правда, в моей жизни чудес пока не было.

 Надежда, поселившаяся во мне после разговора с Реми, таяла на глазах. Лерой и Горский обрубали все наши планы на корню, а строить из себя паиньку мне удавалось все сложнее.

– Да, – сухо ответила ему, помешивая какао.– Он звонил вчера вечером.

– И что решили? – будничным голосом спросил Лерой.

– Горский пока думает. Его бы воля, я сидела бы в четырех стенах всю жизнь.

– Знаю, – сухо подтвердил Лерой.– Но мне эта идея тоже не по душе.

– И чем она так плоха? С Реми на праздники вы меня не отпустили. Понятно, испугались, что он не потянет мою безопасность. Хотя, знаешь… –  Тут я замолчала. Паинька! Я – паинька, а паиньки не спорят.– Не важно. Просто пойми, что я скучаю. Миронов для меня больше, чем друг. Он мой второй папа.

– И это я тоже знаю. Но почему бы ему не приехать к нам? Квартира огромная, город шикарный, и тебе не нужно было бы ничем рисковать.

– Чем рисковать? Лерой, вы так трясетесь надо мной, что тошно. Серьезно, мне не двенадцать лет. Не надо за меня постоянно все решать.

– Не двенадцать… – задумчиво повторил Лерой.– Я постараюсь уговорить Николая отпустить тебя. Только пообещай, что я не пожалею об этом.

Я не могла поверить в слова Лероя, но он выглядел вполне серьезным.

– Все будет хорошо, не переживай! – улыбнулась ему, не сдерживая радостного волнения, но  он продолжал задумчиво смотреть на меня, явно не разделяя моей радости.

– Я всего лишь поговорю с Горским. Ничего не обещаю. Ты же знаешь его. – Лерой неторопливо встал из-за стола и подошел ко мне. Встав скалой за моей спиной и опустив руки мне на плечи, он наклонился ко мне и глухо добавил: – Не обмани моего доверия, Ксюша. Я отвечаю за тебя головой.

 От его близости и слов по коже стройными рядами пробежали мурашки. Он не просил, не предостерегал – Нет, он чувствовал, что я его обману.

***

– Гена, Гена, – я пробиралась сквозь толпу в аэропорту Сочи к встречавшему меня Миронову. К моменту нашей встречи он уже несколько дней отдыхал в Красной Поляне со своей семьей.

– Ксюня, девочка моя! –   Он шагал мне навстречу, раскрыв объятия.

 С того страшного дня мы больше ни разу не виделись, и сейчас видеть его таким же большим, здоровым, а главное живым казалось непомерным счастьем.

– Я так скучала, Гена! –  Обняла его крепко-крепко и не хотела отпускать.

– Ты одна?– оглядываясь по сторонам, спросил Миронов.

– Да, Лерой прилетит к выходным. Он остался в Москве. Решил воспользоваться случаем и навестить сестру, – с довольным видом объяснила Гене. На случай, если бы Лерой все же прилетел со мной, у нас был разработан запасной, но очень сложный и энергозатратный план. Поэтому тот факт, что я прилетела одна, решал все наши проблемы.

– Твоих рук дело? – с недоверием поинтересовался Миронов.

– А то! – с улыбкой до ушей согласилась я. – У меня талант убеждать.

– У тебя вылет через три часа, талантливая ты наша! Пойдем, успеем кофейку попить и немного поболтать.– Гена подхватил мой чемодан и, взяв меня за руку, повел в сторону одной известной кофейни.

– Ты изменилась. –  Не прикоснувшись к своему напитку, Миронов уже несколько минут разглядывал меня.– Беременность тебе к лицу. Жаль, что Катерина пока не в курсе.

– Они не вернулись еще?

 Как же сильно я скучала по маме!

– Соболев дома уже с месяц, а мама твоя, вроде, пока в Кисловодске. Но это я так думаю, Максим не афиширует. Сама знаешь, что Горский ее ищет, – вздохнул Миронов. Соболев обманул всех: под предлогом, что он занимался маминым лечением, он просто старательно прятал ее от отца.

– Думаю, уже нашел. –  Слова вылетели быстрее, чем я успела подумать.

Настороженный взгляд Миронова тут же полоснул по мне.

– Не смотри на меня так, – сделав глоток сока, улыбнулась ему в ответ.– Он последний месяц сам на себя не похож. Рассеянный, мечтательный, вот меня даже отпустил.

– Ладно, – встрепенулся Гена.– Не нашего с тобой ума это дело. Лучше давай еще раз по всем пунктам пробежимся.

 Несмотря на то, что большая часть сложностей была за спиной, впереди меня ждал еще один, третий на сегодня, перелет и возвращение в родной город. На то, чтобы найти Тимура и поговорить с ним, у меня было ровно три дня. Затем мне следовало вернуться в Сочи и с довольной рожицей встретить Лероя, чтобы тот ни о чем не догадался. Три дня. А я даже не знала, с чего начать. С Геной договорились, что жить эти дни я буду в их квартире. Софья Александровна еще перед отъездом подготовила для меня комнату и полный холодильник продуктов, а я пообещала поливать цветы и проведывать Гришкину черепаху.

– Вот, держи ключи от квартиры. –  До вылета оставались считанные минуты, и Гена спешил донести до меня максимум информации.

– Пожалуйста, не светись сильно и будь осторожна. Хоть Федор сейчас и безопасен, но все же… Лучше, как говорится, перестраховаться. И, да, Ксюнь: не забывай, что обратный рейс через три дня. Не подводи старика, ладно? –  По всему было видно, что Миронов сильно переживал, а мне этого не хотелось. Он возился со мной с самого детства, хотя, по сути, я для него никто. Странная штука жизнь!

– Иди ко мне. – Миронов притянул меня к себе.

– Спасибо, Ген,– не сдержалась я и ударилась в воспоминания о том страшном дне. – Спасибо тебе за все. За твою заботу и за возможность здесь сейчас стоять с тобой, говорить, дышать. Если бы не ты…

 В горле стоял комок. Я миллион раз говорила все это ему по телефону, но вживую это давалось намного труднее.

– Ну, ты чего? – Миронов слегка отстранился от меня, но продолжал удерживать в своих сильных руках.– Ксюнь, мы же договаривались, что забудем о том дне раз и навсегда.

– Прости. –  Шмыгая носом, я посмотрела ему в глаза.– Ты прости меня за все, что я тебе, бывало, говорила. Я так сильно тебя люблю!

– Так, все, хватит! – Миронов снова прижал меня к своей груди.– Иди уже, давай. Вот вернешься через три дня и будешь признаваться в любви, а сейчас просто будь осторожна!

 До квартиры Мироновых я добралась лишь под утро. Три перелета за день окончательно лишили меня сил, и все, что я смогла, это наспех принять душ и лечь спать. Даже к Гришкиной Тортилле заглянуть совершенно забыла.

 Меня разбудил звонок домофона. Босиком, в безразмерной футболке с какой-то надписью на французском, я нерешительно вышла в коридор, чтобы узнать, кто пришел.