Алиса Франц – Наследник для Свирепого (страница 18)

— Верно. И все же? — спросил он.

— Наверняка ты уже разузнал все сведения обо мне: сколько мне лет, где живу, где училась… Словом, все. Так что никакого секрета нет.

— Я узнал факты. Меня интересует сам рассказ. Тебе полных девятнадцать лет и ты была девственницей. Большая редкость в большом городе.

— А ты? Сколько лет тебе?

— Тридцать пять, — ответил мужчина. — Но речь не обо мне. Хочу тебя послушать.

— Вряд ли мою жизнь можно назвать занимательной.

— Я настаиваю, — ответил с неожиданным жаром.

14

Я смутилась под таким напором, почувствовав себя так, словно работники паспортного стола или любого другого казенного заведения требуют рассказать о себе.

— Я родилась и жила в этом городе, никуда не уезжала. Отец давно ушел, у него новая семья на дальнем Востоке. Он не общается с нами. Есть старший брат. Он влип в нехорошую ситуацию и находится за решеткой. У мамы всегда были проблемы со здоровьем. В последнее время она совсем слегла, об учебе речи быть не могло. Пришлось работать, на отношения времени не оставалось. Вот и все, — перечислила сухо факты.

— И все? А подробности?

— О чем? — я смяла салфетку. — Я чувствую себя словно на допросе. Спроси, что хочешь узнать, я отвечу.

— Твой любимый цвет?

— Наверное, серый или черный.

Алихан удивленно вскинул бровь.

— Почему?

— Под все подходит.

— Прагматично. И все же?

— Послушай, у меня не было возможности экспериментировать с цветами и подбирать наряды на любой вкус.

— Теперь у тебя есть такая возможность. Я хочу, чтобы ты нашла свой любимый цвет.

— Вот как? А если это окажется серый или черный? — усмехнулась. — Что тогда?

— Думаю, это не так. Если я еще хотя бы немного разбираюсь в людях, твой любимый цвет не серый и не черный. Но может быть, я ошибаюсь. В последнее время мне часто доводилось ошибаться и делать неверные выводы.

Я прислушалась, поневоле подалась вперед, вслушиваясь в слова Алихана.

Показалось, что он вот-вот расскажет мне о себе чуть-чуть  больше, но мужчина снова поднял бокал с вином, придал своему лицу нечитаемое выражение и принялся спрашивать у меня обо всем. Целый ворох вопросов! Случайные факты. Все, что взбрело ему в голову.

— Хватит! — взмолилась я. — Это мало походит на нормальный разговор двух людей, заинтересованных друг в друге!

— Поверь, я в тебе очень заинтересован, — скользнул взглядом в декольте.

— Ты тоже должен рассказать мне о себе. Хотя бы немного.

— Не хватает того, что видишь?

— Нет. Это так не работает. Ты выпытываешь у меня все подряд, но ничего не говоришь в ответ. Люди в разговоре делятся, обмениваются…

Алихан смотрел на меня темным взглядом, в котором бродили самые разнообразные эмоции. Я остро ощутила, как он  напрягся. Будто простым вопросом о его любимом цвете я могла ему навредит или использовать против него.

Вспомнила разговор двух служанок об Алихане. Кажется, его обвиняли в чем-то серьезном. Если он сейчас здесь, со мной, значит, ему удалось выкрутиться. Но такие моменты не проходят бесследно. Возможно, его предавали? Если так, то понятно, почему он не спешит открываться.

Из вороха его вопросов создавалось впечатление, что он безумно соскучился по простому общению, но не мог себе позволить такую роскошь, поэтому лишь спрашивал и не отвечал: брал, не отдавая.

— Ты не доверяешь людям?

— Так заметно? — он снова пристально посмотрел мне в лицо, ничего не пропуская.

— Да. Какой твой любимый цвет?

Бокал с напитком замер возле губ мужчины.

— Зачем тебе это знать?

— Если ты скажешь, какой твой любимый цвет…

— Тогда ты наденешь белье такого же цвета, — потребовал мужчина. — Хороший обмен?

— Не знаю. Вдруг тебе нравится цвет детской неожиданности?

Алихан рассмеялся коротко, но громко. На него даже обернулись люди, сидящие за другими столиками, довольно далеко от нас.

— Синий, — сказал он после того, как посмеялся. — Глубокий синий.

Потом нам подали основные блюда. Я лишь отдаленно знала, что такое цесарка, скорее, слышала, что мясо считается деликатесом. Осторожно задала вопрос Алихану о еде, не задевая личное.

Может быть, в разговоре на сторонние темы, не касающиеся личного, он станет более общительным.

— Почему цесарка? — постаралась задать нейтральный вопрос.

— Вкусное мясо. Надеюсь, тебе понравится.

— Это деликатес?

— Да.

— Я должна знать что-нибудь о том, как его есть? Не хотелось бы поставить тебя в неловкое положение и выглядеть глупо.

Алихан улыбнулся едва заметно и снова стал строгим.

— В следующий раз закажу нам столик отдельно от всех, чтобы ты не беспокоилась, как выглядишь со стороны. Ешь мясо, не думай. Я привел тебя сюда поужинать, а не красоваться перед всеми остальными.

Сам Алихан наслаждался едой и живой музыкой, было видно, что ему очень нравится это заведение.

— Спасибо. Действительно, вкусно.

— Нравится?

— Да.

— Честно? — впился острым взглядом в лицо.

— Да, — я положила кусочек мяса в рот, наслаждаясь вкусом кисло-сладкого соуса, поданного к еде. — Очень вкусно.

Алихан скользнул взглядом по моему лицу, снова перевел его на губы, потом напрягся и посмотрел мне за спину.

— Что-то случилось? — спросила я.

Мужчина молча вытер губы салфеткой, посмотрел на часы, не ответив. Через мгновение к нашему столику подошел мужчина средних лет, немного полноватый, в дорогом костюме.

— Ты опоздал, — холодно произнес Алихан.

— Прошу прощения, пробки.

— Принес?

— Да.

Мужчина держал в руках продолговатую коробку в серебристой оберточной бумаге, с красным поздравительным бантом.