Алиса Джукич – Адское пламя (страница 22)
Мы беспрепятственно миновали остаток пути к выходу из зала. В замке Люцифера царила непроглядная ночь: только редкие факелы освещали коридоры и тоннели-лабиринты. От беспокойной мысли, что Адель бродит по колыбели мирового зла одна, захотелось незамедлительно броситься на ее поиски.
Почувствовав бьющуюся во мне нервозность, Лилит успокаивающе погладила меня по запястью.
– Не переживай, Дей. С принцессой Абракса ничего не случится.
Мать вытянула свободную руку, и в ее раскрытой ладони образовался небольшой шар, окруженный белым свечением. Она дунула на сгусток света, и разгоняющая темноту сфера поплыла в глубь замка.
– Я позабочусь об этом.
Лилит скупо улыбнулась, а я скривился. Она так ловко разгадала таившиеся в душе тревоги, что стало немного боязно.
– Нам действительно нужно поговорить, дорогой. И лучше это сделать без свидетелей.
Мама покосилась на стоявших в коридоре стражников, и я повел ее в стеклянную оранжерею, находившуюся в противоположном крыле от тронного зала.
Чтобы никто не поведал Люциферу о нашем маленьком совещании и не уличил в сговоре, я пленил разум всех, кому не повезло попасться на пути.
После возвращения в Ад моя сила вновь превратилась в бездонный океан. Так что я с легкостью мог изменить воспоминания всех гостей замка, кроме Люцифера. Отец был единственным, кто умел противостоять магии Принцев, да и над разумом Аваддона я мог властвовать всего мгновения.
Пройдя мимо обеденной, мы завернули за угол и столкнулись с парочкой заблудших придворных, которые по моему мысленному приказу застыли на месте. Нехотя улыбнувшись обретенному могуществу, которое больше не причиняло боли и не опустошало тело, а только внушало уверенность, я пропустил Лилит в оранжерею.
Этот прекрасный оазис в преисподней принадлежал матери. Здесь сквозь убийственный грех пробивалась жизнь, точно одинокая звезда через тучи, ведущая путника в ночи.
Несмотря на то что все растения в саду были увековечены в золоте, из фонтана через центр оранжереи тек небольшой звонкий ручеек, оживляющий пространство. Стеклянные стены выходили на Оманкс, но ручеек не был похож на проклятую водную артерию. В нем плавали мелкие рыбки, а над прозрачной поверхностью порхали созданные магией Лилит светлячки.
Мать предложила мне занять скамью под застывшей во времени сакурой. Приглушенное свечение ее кожи отражалось от золотых растений, отчего радужный перелив завладевал оранжереей.
Я еще несколько веков назад подметил, что ее магия тесно связана с настроением. Когда Лилит расслаблена и спокойна, она излучает тусклые всполохи и белые блики, а когда рассержена, то исходящее от нее свечение становится обжигающим как для глаз, так и для тела.
Протиснувшись между тонкими, но крепкими, как железо, ветвями, я опустился на предложенное место. Однако Лилит не стала садиться рядом, а побрела к ручейку. Вытащив небольшой сверток из кармана платья, она потрясла им над водой, высыпав крошки.
Разноцветные рыбки высунули головы, ожидая, пока лакомство коснется воды, после чего со всплеском принялись есть угощение. Задумчиво покачивая ногой, я наблюдал за кругами, оставленными рыбками. После успокаивающих слов матери беспокойство за Адель немного угасло, но это не мешало мне нервно теребить волосы на затылке.
– Люцифер наращивает мощь и готовится к расправе над Всевышним, чтобы вернуть нам место в Эдеме. Если ему удастся приумножить магию Бездны за счет нового чистилища, все живое канет в небытие.
Я шумно выдохнул. Для меня не стало новостью опрометчивое желание отца отомстить за изгнание, но вот нарушение баланса между Светом и Тьмой могло закончиться весьма плачевно.
Лилит подавленно кивнула, словно сумела проникнуть в мою голову.
– Я пыталась его вразумить, но Люцифер настолько ослеплен местью, что не замечает очевидного. А теперь, когда Грааль попал прямо к нему в руки, боюсь, что мы обречены.
– Он говорил тебе, что планирует сделать с кровью Адель? – Я старался не показывать страх, а лишь проявить интерес.
– Нет, но ее брак с Повелителем Смерти сильно его разозлил. Люцифер надеялся после бала оставить девушку в замке, чтобы детальнее изучить ее магию, но Аваддон внес свою лепту в его планы. Теперь он не может открыто претендовать на Грааль.
Впервые за долгие годы в глубине души воспела благодарность к Аваддону. Пусть он желал насолить мне и вернуть благосклонность Люцифера, но своими действиями он отсрочил мучения Адель.
Представив, как Люцифер подвергает ее нежное тело пыткам, я порывисто подскочил со скамьи. Не зная, куда себя деть от поднимающейся к горлу ярости, принялся бродить вдоль ручья.
Лилит сочувственно поглядывала на меня, растирая ладонями предплечья, будто мерзла.
– Асмодей! – Полное имя в устах матери, редко обращающейся ко мне подобным образом, заставило замереть у фонтана в форме перевернутой лилии. Обычно за таким следовало что-то ужасное. Правда или признание, выбивающее почву из-под ног. – Ты должен свергнуть Люцифера!
Кровь зашумела в ушах, оглушая. Я обратился к своей силе, позволив ей вибрацией вырваться из тела и потечь по оранжерее, чтобы оброненные матерью слова не улетели дальше наших ушей. Мы были одни, но осторожность не помешает, тем более когда Лилит просила восстать против Повелителя Ада.
Я направился к матери, на всякий случай еще раз оглянувшись.
– Ты понимаешь, о чем именно просишь? Это чертово самоубийство…
Лилит вскинула руку, перебивая:
– Твоя коронация – единственный шанс остановить разрушение миров, обезопасить Адель Грей и спасти все, что тебе дорого, сынок. Как новый хозяин Бездны, ты сможешь аннулировать брак Аваддона, пойти на перемирие с Небом и закончить многовековую борьбу за власть, в которой никогда не будет победителя. Только проигравшие своему раздутому эго чванливые архангелы и зазнавшиеся демоны, возомнившие себя творцами судеб!
Я выругался и принялся растирать пульсирующие виски, так как месяц назад тоже пришел к умозаключению, что подрыв власти Люцифера не за горами.
Посягнув на Небо, отец зашел слишком далеко, но все же я медлил с решением выступить против того, кто сросся с Тьмой мироздания. Но когда Аваддон женился на Адель, решил воплотить импульсивное стремление в жизнь.
В замке Абракса, пока Астарот выстраивал военные стратегии, я искал древние письмена, когда-то научившие короля Ульема призывать архангелов и работать с первым Граалем. Благодаря паре свитков я связался с давним другом, и пусть тот дулся за прошлое, но у меня в кармане был припрятан один очень весомый аргумент в пользу нашего сотрудничества.
Пока я истязал себя противоречиями, ко мне легкой поступью приблизилась Лилит. Привстав на носочки, она любяще потрепала меня по макушке, как делала всегда, когда я обращался к ней за помощью или просто сетовал на неудачи.
– Трое из нас уже поплатились за попытку избавиться от Люцифера. Бельфегор, Маммон и Вельзевул… – Я так долго не произносил имена погибших братьев, что голос задрожал вместе с руками. Пришлось спрятать их в карманы брюк, чтобы мать не заметила проявившиеся во мне человеческие чувства, а именно сострадание и тоску. Назвать Азазеля погибшим у меня не хватало духу. Его недавняя – относительно других Принцев Ада – смерть еще отдавалась острой болью под ребром.
Лилит крепко зажмурилась. Я видел, как одинокая слезинка скользнула по ее щеке к подбородку и, капнув, разбилась о пыльную землю.
– Они первые, кто разглядел в правлении Люцифера закат всего живого, – тихо просипела она, смахивая новую слезу указательным пальцем. – Первые, кто возжелал вернуть все на круги своя. Магия Бездны Тьмы не должна принадлежать кому-то одному, не зря вы разделены по Кругам и выходящим из них порокам. Власть в одних руках сводит с ума…
Поддавшись порыву утешить, я крепко обнял мать, поглаживая по шелковистым волосам. Она всхлипнула мне в грудь. Я знал, что таилось между строк ее рассказа. Свержение Люцифера означало ее долгожданную свободу от посягательств и гнета супруга.
– Мам, я столько натворил… – начал я и осекся, подбирая слова, чтобы наконец раскрыть правду о плене и гибели Аза, но она поймала мой наполненный сожалением взор в ловушку своих голубых глаз и не позволила излить душу.
– Думаешь, кому-то есть дело до твоих минувших ошибок? Прошлое безвозвратно, настоящее скоротечно, а будущее напоминает зачерпнутую в ладони воду. Пока ты печешься о нем, веришь в его исполнение, сжимая руки, оно с тобой. Однако стоит все пустить на самотек, и вода ускользнет сквозь пальцы, как и время. – Лилит шумно сглотнула, переводя дыхание. – Если любишь – бери! Знаешь, что отец не прав, – сражайся! Идешь на смерть – встреть ее с достоинством, Кайлан!
Мои глаза расширились, а рот приоткрылся. Мать не могла знать подаренное Софией имя, ведь так меня называли только в Абраксе. Опешив, я отодвинулся от нее.
Лилит широко улыбнулась, обрадовавшись, что смогла пробить мое притворное спокойствие.
– Да, Кай. Только чистая душа способна принять таившееся в теле зло, сжиться с ним и победить! – Ее кожа загорелась ярче, поглаживая белыми лучиками застоялую ночь преисподней. – Спаси ее, спаси нас!