Алиса Джукич – Адские тени (страница 51)

– Адель, прошу, смотрите мне в глаза. Я должен сосредоточиться, чтобы ненароком вам не навредить. – Это не было приказом или магическим подчинением, обычная просьба, которой я не могла отказать.

Я кивнула и исчезла во тьме взгляда, в котором отражались древние тайны мироздания.

Тишину пронзил хруст стекла вперемешку с мучительными стонами. Кайлан развернул меня так, чтобы стол с закусками оказался за моей спиной. Хруст стал отчетливее, а стоны сменились бульканьем и влажным кашлем.

Чтобы отвлечься от гнетущих душу звуков, я спросила:

– Если лазутчик не Калеб, то кто? У вас есть предположения?

– Да. Марго с самого начала праздника окучивает подозрительного гостя в бриллиантовой маске. Мужчина богат, а деньги не растут из земли. Так или иначе незнакомец пересекся бы с лордами или банкирами, но в светских кругах Франсбурга он не появлялся. Лионель выяснил, что этот человек тесно связан с торговцами, которые поставляют пшеницу в Абракс.

Хлюпающие хрипы и сдавленное подвывание моих несостоявшихся насильников, которые, по всей видимости, ели собственные бокалы, отвлекли от стремления отпихнуть Селье.

– Лионель? – возмущенно переспросила я, ощутимо сжав ладонь Кайлана. – Он же предатель, или вы позволили мне так думать?

– И то, и другое, – уклончиво ответил он. – Все сложно. Но как я уже упоминал, Лион полезен в некоторых вещах, поэтому еще жив.

Кайлан снова наклонил меня и описал моим телом дугу в воздухе. Длинные локоны скользнули по мраморному полу, а когда он выпрямил меня, следуя призрачной музыке в своей голове, тело охватил новый прилив раздражения.

– Так значит, Мэгги не обычная куртизанка? – догадалась я, давясь ее именем, как протухшим мясом. Мне хотелось посмотреть на корчившихся от боли охранников, чтобы сгладить внутреннее негодование удовлетворением от муки ублюдков, но я не стала нарушать данное обещание и продолжила вглядываться в черные пучины.

– В соблазнении мужчин Марго нет равных, этот навык делает ее незаменимой в делах, касающихся шпионажа.

Мне стало тошно. Стоило убедить себя, что Кайлан равнодушен к рыжей бестии и их отношения сводились только к плотским утехам, как выяснились новые обстоятельства, в которых Мэгги фигурировала не как грязная шлюха с видами на Селье, а как его незаменимая разведчица и великая искусительница.

Тени жгутиками зашевелились под кожей, реагируя на острую ревность. Глухой хлопок, словно на пол бросили мешок картошки, ознаменовал конец мучениям извращенцев, и зал вновь ожил.

Мелодичная скрипка запела, пары вокруг нас продолжили кружиться, а гимнасты вытворять непостижимые трюки, пока женский крик не всколыхнул пространство, и я отвернулась от Селье.

Возле стола, растянувшись в неестественных позах с запрокинутыми головами, лежали два тела с изуродованными ртами. Рядом с мужчинами валялись разбитые бутылки и фужеры, а по их бледным губам безостановочно текла кровь, быстро окрашивая воротники их когда-то белоснежных рубашек в алый.

Музыка стихла, танцы разом прекратились. К одинокому пронзающему воплю прибавились крики и других истеричных дам. Некоторые падали в обморок, другие зеленели и обмахивались веерами, а мужчины помчались к трупам. Впереди всех бежал Микаэль.

– Дождитесь меня, Адель, я скоро вернусь, – на прощание Кайлан поблагодарил меня за танец изящным поклоном. Конечно, он не мог остаться в стороне, и как глава Франсбурга вынужден был в первых рядах осмотреть место гибели несчастных.

Однако стоять столбом и ждать возвращения Селье не входило в мои резко изменившиеся планы. Вокруг стола быстро собралась целая толпа зевак. Даже дамы перестали рыдать и с любопытством наблюдали за происходящим. В это время в зал ворвались дежурившие в особняке офицеры, а я незаметно двинулась к выходу.

Слава Всевышнему, но на моем пути не встретились ни Клара, ни Ричард, даже Мэгги и Лионеля не было видно, так что я без особых усилий достигла нужной цели.

Забрав из гардероба пальто, я выскользнула на крыльцо, покрывшееся за часы праздника снегом, и отправилась вниз по склону к давно влекущему морю.

Глава 18

Я брела по скалистому пляжу, вздрагивая каждый раз, когда волны с плеском разбивались о валуны.

Холодная морось оседала на лице, волосах и одежде, а хлопьями падающий снег заставлял зубы стучать от холода. Но я не останавливалась.

На вершине холма в покинутом мною особняке горел свет, а мой путь в неизвестность освещали серебряные блики луны, пробиваясь через плотные лучи.

Обхватив себя руками, я тихо всхлипывала. Тяжело постоянно играть непоколебимую королеву теней, когда душу на куски рвали предательства и обман. Жизнь давно перестала принадлежать мне, отданная в руки тетки, но вот я вроде бы ухитрилась найти путь к спасению… И меня вновь одурачили.

Охваченная порывом сделать хоть что-то, я резко развернулась к бушующим волнам и стянула с запястья зачарованный браслет. Почему-то именно сейчас захотелось избавиться от принадлежащей Елене вещи, как от тяжелого бремени. Швырнув голубые камни в воду, я с упоением смотрела, как грозные волны, подобно разбушевавшимся монстрам, проглотили браслет.

Спокойствие. Хотя бы один вечер тишины, украденный у вечной гонки на выживание. Вот чего я желала.

Кровь шумела в ушах вместе с всплеском волн. Море словно дышало, и каждый вздох бурлящей бездны заканчивался водяным градом.

Продрогнув до костей, я двинулась дальше.

Но куда?

Неважно, главное, быстрые шаги немного согревали тело, а сосредоточившись, чтобы не упасть на скользкой гальке, я забывала об угнетающих реалиях.

Пляж резко вильнул влево. Я перелезла через вырванное с корнем дерево, рухнувшее когда-то со скалы, и зашагала дальше. Снег припорошил вымокшие от стоявшей в воздухе сырости волосы, и в какой-то момент моей бесцельной прогулки даже бег перестал согревать.

Я мчалась от всего, что преследовало после кончины матери: титула, убийств, магии теней, заданий тетки. Напрасных, но неподдельных чувств к Кайлану, которые – как смешно бы это ни звучало – стали единственным настоящим событием, к которому я пришла сама, без указаний Елены или нужды.

Пальцы ног онемели в ботинках, меня бил озноб, а снег неумолимо заметал одежду.

Хотелось закричать от несправедливости и всего, что давило грузом на плечи. Я вскинула голову к ночному небу, почувствовав, как задрожали губы, а слезы смешались с тающими на щеках снежинками. Но крик застрял в горле, так и не встретившись с шумом прибоя.

Приглядевшись, я увидела, как на небольшом пригорке, где росли хвои, что-то дымилось. Через мгновение осознала, что это вовсе не дым, а струйками тянувшийся к небу пар. Обрадовавшись, что весьма кстати наткнулась на горячий источник, я принялась искать проход. За высокими кустами сбоку от скалы обнаружила протоптанную тропу и пулей взобралась наверх.

Нетронутый ветром снег, как кружевное покрывало, застилал небольшой холмик. С двух сторон на склоне росли деревья, а в центре, как дымящееся зеркало, расположился небольшой идеально круглый водоем. От переполняющей радости я захлопала в ладоши, холод настолько пропитал тело, что я едва его чувствовала.

Раздумывать долго не пришлось: невидимые иголочки уже покалывали ладони, поднимаясь к предплечьям, а пальцы, посинев, не гнулись. Небрежно расстегнув пуговицы и сбросив пальто, я щелкнула корсетом, через голову скинула платье и освободилась от белья, повесив одежду на корягу. Ботинки оставила под тем же сухим деревом, и как только ступни коснулись снега, понеслась к водоему.

Даже не удосужилась проверить воду – настолько мне было все равно, ведь я предпочитала ошпариться, чем замерзнуть насмерть, – прыгнула в источник. Ворох брызг поднялся в воздух, сливаясь с моим стоном блаженства, когда теплые волны, лаская, окутали тело. Я погрузилась в источник по подбородок. Под ногами ощущалась гладкое дно, но из-за висевшего над поверхностью пара я его не видела.

Волосы поплыли по стеклянной поверхности, прячась в серой дымке. Чувство онемения конечностей пропало, сдавшись перед разогретой источником кровью, которая больше не походила на застывшее желе, а неслась рекой по венам.

Я подплыла к противоположному краю, с которого можно было разглядеть море, и облокотилась, подперев ладонью щеку.

На пляже царствовал холод: завывала метель, слышался плеск волн, но в этом оазисе удовольствия господствовала необходимая мне безмятежность.

Теплые капли скатились вдоль позвоночника, вызвав мурашки на коже, когда я дотянулась до сугроба на берегу и погрузила в рыхлый снег пальцы, желая прочувствовать мороз и жар одновременно.

От переизбытка ощущений сжалось сердце, зато оно больше не уступало гамме внутренних переживаний.

Над головой мерцали редкие звезды, слегка подсвечивая пар серебром, а над морем собиралась гроза. Представив, как тучи доберутся до берега и разыграется настоящая метель вместо легкого снегопада, я поежилась и убрала руку обратно в источник.

Покачиваясь на легких волнах, я положила голову на согнутые в локтях руки и широко зевнула. Даже тени, постоянно требующие выплеска, уступили спокойствию, перестав царапать кожу изнутри, и свернулись в груди приятным клубочком.

Закрыв глаза, я представила, как Клара мечется по особняку Бирксона, разыскивая меня. А может, ей сейчас не до этого, и подруга в темном углу пробует на вкус уста Микаэля.