Алиса Даншох – История болезни, или Дневник здоровья (страница 9)

Не стоит забывать, что именно вампиры любят выяснять отношения. Как говорится, слово за слово, чем-нибудь по столу, и вот вы уже в эмоциональном раздрызге, чего, собственно, и добивается современный вурдалак. Он внимательно следит за вами, и чем сильнее кипит ваш «разум возмущенный», тем ему лучше. Он преображается на глазах: как-то светлеет, разглаживается, что ли. А в тот момент, когда вы находитесь в состоянии, определенном нашей мудрой домоправительницей Маней с незаконченным начальным образованием как «убить готова!», он испытывает нечто сравнимое с оргазмом, расслабляется и на два-три дня удовлетворенно замирает.

Понятное дело, в целях самосохранения лучше всего подобных сцен избегать, но враг-то не дремлет. Он прекрасный охотник, умеет выслеживать добычу. Даже если вы сбежали на край света, скажем в Новую Зеландию, радоваться рано. Знайте, он затаился и ждет вашей полной реабилитации. Вы на краткий миг потеряли бдительность, и вас тут же пронзает сигнал вездесущей мобильной связи. И все по новой… Осознав, что вы в ловушке, лучше всего громко прокричать: «Плохо слышно!.. Алло! Алло!» Еще немного пошипеть в трубку и отключиться. И пусть подавится словами оператора: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны…» Увы, редко кто из нас готов отказаться от коммуникационных благ. Так, разве что иногда и ненадолго примерить на себя необитаемый остров Робинзона Крузо.

Профессия преподавателя не позволяла мне замыкаться, уходить в себя, дистанцироваться от окружающего мира. Совсем наоборот, я ежедневно выходила на передовую человеческого общения, преодолевая активное нежелание юных душ припасть к источнику знаний. Я шла в атаку, пытаясь увлечь за собой ленивых и нелюбопытных. Они же в большинстве своем предпочитали немедленно сдаваться в плен на милость победителя. Наивные, они и не подозревали, что вместе с дипломом преподавателя я получила военный билет офицера запаса советских Вооруженных сил. «Ах, так? – говорила я себе. – Вам не нравится образ Свободы на французских баррикадах в исполнении художника Эжена Делакруа? Что ж, посмотрим, как вы воспримете инквизитора с экзаменационной ведомостью в руке». И я безжалостно подвергала пленных пыткам и допросам, выбивая из них жалкие показания на псевдофранцузском наречии.

В любом случае я постоянно и не совсем экономно расходовала свои энергетические запасы, и время от времени они требовали пополнения. Есть мнение, что чем больше расходуешь всего в течение жизни, тем больше получаешь потом. Пожалуй, я с этим соглашусь. Поиздержавшись энергетически, я инстинктивно старалась вернуть растраченное. В первую очередь я набрасывалась на еду. Рацион мой был чрезвычайно ограничен, ибо нейродермит меня многого лишал. Как часто я мечтала о скромной яичнице-глазунье, улыбающейся со сковородки солнечными желтками, или о жареной картошке с хрустящими шкварками свиного сала. Я грезила о соленьях и маринадах, аромат копченой колбасы меня будоражил и манил сильнее запаха дорогих французских духов. Увы, вся эта вкуснятина пополняла список несбыточных желаний. Мой медицинский ангел-хранитель Светлана часто утешала меня:

– Однажды, – говорила она, – после очередной гормональной перестройки все может измениться. Организм перенастроится, и ты безнаказанно насладишься запретными для аллергика плодами.

В ожидании возможных трансформаций, вернувшись с работы, я ела что-нибудь постное, безобидно варено-тушеное, а потому низкокалорийное. Из строго запрещенного я позволяла себе лишь чашку крепкого натурального кофе по утрам. Оправданием служило пониженное давление. Долгие годы я состояла в рядах гипотоников с артериальными показателями 90/60, с характерной непроходящей усталостью и безнадежным недосыпом, когда и целых восьми часов мало. Много лет я не употребляла кофе и я вернулась к этой привычке.

И тогда, и сегодня благоухание свежемолотого кофе бодрит меня сильнее ледяного душа, запахи съестного, как и визуальное восприятие продуктов, заряжают меня жизненными силами. Стыдно признаться, но продуктовые отделы знаменитых универмагов энергетически действуют на меня сильнее, чем экспозиции лучших музеев мира. От прогулок по роскошным паркам я получаю удовольствие не меньшее, чем от посещений рынков. Воспоминания о прилавках советских гастрономов, таких как «Смоленский» или «Елисеевский», до сих пор греют мою душу.

Не хлебом единым подпитывалась моя внутренняя активность. Все возможные стихии (воздух, вода, земля, огонь) подкидывали в топку нервной системы необходимое горючее. Вместе с подрастающим ребенком вся семья с апреля по октябрь дышала свеженьким подмосковным дачным воздухом. Месяц июнь, проведенный с сыном в Крыму, на год пополнял его и мой запас витамина D и йодомарина. Юная поросль не давала расслабиться и зимой, заставляя выходить на лед, кататься на чем придется с любых гор, а в новогодние каникулы ежедневно вставать на лыжи. Наша городская квартира не одобряла поклонения стихии открытого огня, считая, что вполне достаточно летних костров на даче. Другое дело свечи: жги сколько хочешь, любуйся нежным мерцанием и заряжайся от него, пока воск не истает, заодно и электроэнергию сбережешь. А недавно еще один знакомый экстрасенс настоятельно рекомендовал аж дважды в день пользоваться свечами для восполнения личной энергии. Всегда в квартире можно отыскать укромный темный уголок, уединиться в нем и, по возможности не мигая, несколько минут глядеть на пламя свечи. Попробуйте, вдруг эта несложная манипуляция с огнем вас взбодрит.

В списке моих персональных зарядных устройств имеется несколько очень мощных: городские площади, кладбища и залы с концертами классической музыки. Когда я посещаю эти места, душа моя отделяется от тела и устремляется в неведомые края, к счастью, временно. Площади, в моем представлении, кроме прямых своих обязанностей выполняют и другую очень важную работу. Они служат энергетическими резервуарами, добавляя ко всему прочему и функции фильтра. То есть отрицательные человеческие выделения они отправляют в космическую химчистку, и после спецобработки на площади возвращается положительная аура.

Места упокоения усопших действуют иначе. Со спокойным достоинством имена на памятниках неторопливо ведут беседы друг с другом. Они рассказывают истории из своей жизни, говорят о победах, поражениях, о неизбежной разлуке… Они напоминают посетителям: «Все пройдет – и печаль, и радость. Наслаждайтесь жизнью, пока можете. Не забывайте нас, мы – прошлое вашей страны, мы – часть ее богатой культуры…» И правда, где бы еще вы встретились с Гоголем, Чеховым, Булгаковым и Станиславским на участке в триста квадратных метров? А на кладбище Новодевичьего монастыря – запросто. Оказавшись первый раз на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем, я плакала от гордости за державу. Из-за страшных обстоятельств в начале двадцатого века ей пришлось подарить Франции и всему миру таких великих людей! Сегодня они украшают историю культуры нашей планеты. Я читала славные имена на памятниках и испытывала такой мощный прилив чувств, какого и припомнить не могла. В маленьком, красивом и уютном русском храме при кладбище я поставила свечку в благодарность за спасение моих выдающихся соотечественников.

По своему складу характера я антагонистка Козы-дерезы из одноименной русской народной сказки. В отличие от легендарной героини, агрессивной, всем недовольной и постоянно жалующейся: «Бежала через мосточек, ухватила всего лишь кленовый листочек да сделала водички глоточек», – я всегда искренне радовалась любой возможности «ухватить» у происходящих событий «вкусненький листочек» и сделать «энергетический глоточек». Любые положительные эмоции меня заряжали, надо было лишь правильно настраиваться. Думаю, не каждому человеку удается с легкостью находить в повседневной жизни моменты со знаком плюс. Однако мне казалось, что этому можно научиться, особенно с помощью тренера-экстрасенса, которому доверяешь, конечно.

Мой муж, физик по образованию, не мешал мне работать над собой. Мои разглагольствования про биополе его забавляли, и однажды, насмешливо глядя на меня, он задал простой вопрос:

– А скажи, душа моя, чем измеряется твое поле?

– Чем-то, – ответила я и занервничала, потому что понятия не имела, как его меряют. – Это ты заканчивал МИФИ – кому, как не тебе, знать ответ.

Лучший способ защиты, то есть нападение, не сработал, и я выслушала небольшую лекцию. Я узнала, что с точки зрения физики биополе – темная лошадка и не существует общепринятой единицы его измерения. Возможно, оно включает исходящую от человека тепловую энергию в джоулях, его магнитные излучения в гауссах, частотные колебания организма в герцах… «И еще, – подумалось мне, – что-нибудь в чем-нибудь, основательно изученное восточной медициной с ее созерцательно-медитативным подходом». Затем встрепенулось мое энергетическое эго: «Минуточку, минуточку, – встряло оно в размышления, – а как же наши доблестные космические силы и прочие другие, разрабатывающие спец-методики и спецоборудование для выбивания максимума из нашего организма? Ведь без усилий нашего биополя тут никак не обойтись». Все же я сочла, что определение единицы измерения биополя, как и выяснение отношений с законспирированными структурами особого назначения, лучше отложить на неопределенное время. А пока что я вернулась к теме вампиризма. Я знала, что в этом вопросе у меня много сторонников. Я также знала, что постоянно подвергаюсь вероломным нападениям вампиров и что мне надо держать энергетическую оборону. Подозревая, что муж не разделит моей точки зрения, я обратилась за поддержкой к самой умной и очень образованной своей знакомой с точно-научным университетским образованием. Стараясь не слишком сильно задеть мои чувства и не вступая в споры, она тактично донесла до меня свою трактовку проблемы.