Алиса Даншох – История болезни, или Дневник здоровья (страница 6)
Кафедрой иностранных языков в мою бытность в Строганова заведовала Зоя Ивановна Бурова. Была она чрезвычайно колоритна. Тот факт, что ее отец долгие годы преподавал в МВХПУ, несомненно отразился на карьере дочери. В административных кругах училища она числилась человеком «из своих», что позволяло ей занимать высокую и ответственную должность. Справедливости ради надо отметить, что однажды она написала учебник английского языка и постоянно его усовершенствовала, готовя к новым переизданиям. Заседания кафедры проходили всегда в принужденной атмосфере строгой деловитости с непременным отчетом одного из преподавателей и научным докладом другого. Повестка дня заканчивалась рубрикой «разное» и включала долгое чаепитие с отмечанием либо какого-нибудь праздника, либо чьего-то дня рождения. Коллектив был сугубо женский и состоял в основном из старослужащих и нескольких новобранцев вроде меня. Первая категория считала себя слишком молодой, чтобы уходить на пенсию, а вторая даже и мечтать о ней пока не смела.
Во время отчета и доклада каждый присутствовавший на заседании сосредоточенно смотрел в разложенные перед ним бумажки, имитируя бурную, но молчаливую мысленную деятельность. Одна лишь Зоя Ивановна была занята «настоящим» делом. Она приводила в порядок ногти на руках и наводила марафет, накладывая макияж на лицо и взбивая мелкозубчатой расческой кудри. Время от времени она громко сморкалась, отчего выступающий вздрагивал и застывал на мгновение с застрявшими в горле словами. В целом Зоя Ивановна производила впечатление человека не злобного, но легко поддающегося влиянию своей лучшей подруги, снедаемой завистью и диабетом. За чашкой чая и куском торта Зоя Ивановна ратовала за здоровый образ жизни, рассказывая бесконечные истории про своего третьего мужа Костика. Официального спутника жизни своей начальницы я никогда не видела, но почему-то питала к нему нежные чувства. Зав. иностранным хозяйством нашего учебного храма искусства не скрывала истории знакомства с отставным полковником, имевшим счастье связать себя узами брака с женщиной, чье лицо удивительно напоминало характерное изображение грушеобразного лика французского короля Людовика XVIII.
Расставшись со вторым мужем, Зоя Ивановна решила немедленно реализовать третью попытку в преодолении планки счастливого брака. Как и героиня Ирины Муравьевой из фильма «Москва слезам не верит», она начала с научного зала библиотеки имени Ленина и с посещения всех мероприятий Дома ученых на Пречистенке. Улов научных кадров не оправдал ожиданий: слишком мелкие попадались экземпляры. Затем поиски героя продолжались в санаториях и домах отдыха. Однако и в тех и в других местах поправки здоровья преобладал женский контингент с немногочисленными немощными особями мужского пола. И тут кто-то посоветовал автору учебника отправиться в однодневный пеший поход – в столичной газете «Досуг» регулярно печатались объявления об экскурсиях с Белорусского вокзала. Идея Зое Ивановне понравилась. И вот, в одно прекрасное воскресное утро она в боевом раскрасе охотницы за мужскими скальпами, с рюкзаком за плечами и фляжкой коньяка вместо томагавка, надев удобный тренировочный костюм и кеды, вышла на туристическую тропу Подмосковья. Охота оказалась на редкость удачной. Где-то под Звенигородом в плен был взят разведенный полковник Костик и в кратчайшие сроки приведен к брачной присяге.
Отставной военный Константин с удовольствием выполнял новые обязанности. Особенно ему нравилась дачная жизнь. Он завел двух немецких овчарок и поручил им охрану загородной резиденции. Собаки прекрасно справлялись с поставленной задачей, но не могли полностью себя обеспечить провиантом, поэтому хозяин каждые два дня приезжал с проверкой, ночевкой и запасами съестного. В холодные месяцы Костик топил дачную печь, и вся кафедра пребывала в волнении, как бы он не угорел. В теплое же время года мы переживали за садово-огородную деятельность новообращенного сторонника подсобного хозяйства Константина. Зоя Ивановна эмоционально комментировала работу мужа на приусадебном участке: «А мой-то, мой что учудил. Взял да под яблоней посадил два куста сирени. Да его за это надо самого на яблоне за яйца повесить, чтоб неповадно больше было». К счастью, расправа происходила только на словах, потому что мы регулярно получали сводки про действия Костика на дачном фронте. Вот он набрал в лесу корзину белых, повесил их сушить, а тут зарядили дожди. Грибы не выдержали влаги и сгнили. В другой раз бывший полковник забыл приоткрыть парник, и в нем полностью сопрела огуречная рассада.
В какой-то момент Костик стал исповедовать новую диетическую религию – сыроедение и даже каким-то образом сумел обратить в нее свою супругу. Поначалу все шло хорошо. Зоя Ивановна подвела под модное увлечение теоретическую базу: мол, если бы приматы не ели сырые продукты, не превратились бы они в человека. Подавая нам наглядный пример, она в свои присутственные дни постоянно грызла морковь, хрустела листьями капусты и яблоками из Костикина урожая. Весь начальственный стол был уставлен принесенными из дома баночками и бутылочками, содержащими салаты и свежевыжатые соки. Теперь мы с медицинской точки зрения знали, какой овощ и какой фрукт лучшего всего отвечает за деятельность того или иного нашего органа и чего нам не хватает для полного счастья. Две кафедральные подлизы немедленно перестали ходить в преподавательский буфет и каждый перерыв демонстративно гремели стеклотарой, изображая на лицах блаженство. Правда, одну из этих подхалимок я застукала в женском сортире запихивающей в рот кусок сдобной булки, но пусть это останется на ее совести.
Вскоре у главной сыроедки начались проблемы с желудком, который не справлялся с переработкой обильно поступающей в него клетчатки. В отсутствие в те времена телевизионной фармацевтической рекламы Зоя Ивановна не знала, что если у тебя внутри «шум и гам», то тебе нужен эспумизан. Вдобавок к звуковым эффектам стопроцентный натуральный морковный сок отметил лицо и тело потребительницы бросающимися в глаза пятнами. Да здравствует поразившая Зою Ивановну аллергия! Благодаря ей состоялось мое знакомство с чудесным человеком и врачом.
У преподавательницы нашей кафедры Зинаиды Георгиевны Зайцевой дочь Светлана закончила 3-й мед, поступила в аспирантуру и в свободное от написания диссертации время лечила пациентов в больнице имени Короленко, тесно соседствующей с моим возлюбленным ЦКВИ. В этой же цитадели борьбы с кожно-венерологическими заболеваниями находилась и соответствующая данному профилю учебная кафедра, возглавляемая профессором Машкиллейсоном. Он являлся научным руководителем Светланы Зайцевой и настолько высоко оценил способности своей аспирантки, что даже пригласил ее работать на вверенную его заботам кафедру. Светлана полностью оправдала доверие шефа и в положенный срок блестяще защитилась. Вместе со степенью кандидата медицинских наук она получила ставку на столичной кафедре. О такой карьере мечтали тысячи аспирантов нашей необъятной родины.
Как-то в перерыве между занятиями я сделала над собой усилие и решила предстать перед раздраженными сыроедением начальственными очами. В кафедральном помещении я застала необычную картину. Около сидевшей в кресле заведующей стояла миниатюрная девушка в белом халате врача. Она внимательно разглядывала агрессивные покраснения на лице и руках Зои Ивановны и тихим, но твердым голосом задавала вопросы. Было что-то такое в манерах белоснежной девушки, что вызывало немедленное к ней доверие и уверенность, что она может помочь. После осмотра, вынесения вердикта, полученных рекомендаций и выписки рецептов Зоя Ивановна сменила раздражение последних недель на гостеприимную любезность и громко обратилась к лаборантке:
– Эй ты, как там тебя, – забыла, пойди сюда.
Лаборантка с забытым именем, но с неиссякаемой надеждой получить учебные преподавательские часы по немецкому языку мигом пошла туда, куда звали. Получив пять рублей общественных денег, она помчалась в соседний гастроном за чем-нибудь к чаю. Всем остальным начальство велело сократить академические часы, отведенные на посев разумного, до минимума, озадачив студентов объемным домашним заданием. Строгановская учащаяся молодежь легко соглашалась на предоставление ей свободного времени и часто надолго исчезала из поля зрения, ссылаясь на неотложные профессиональные дела: выезд на пленэр, показ в конце семестра, молодежную выставку и т. д. Понятное дело, необходимость самостоятельной работы над иностранным языком напрочь забывалась.
Итак, отослав свою группу на художественную выставку и обязав всех написать по-французски рецензию на ее посещение, я вернулась на кафедру. Пока начальство что-то громко выговаривало второй лаборантке, Зинаида Георгиевна познакомила меня со своей дочерью Светочкой. Мы разговорились и враз прониклись взаимной симпатией. Когда она узнала, что я живой подопытный кролик доцента Самсонова, то степень приязни возросла еще больше. В знак особого расположения мне было предложено перейти из многонаселенной цэкавэ-ишной клетки под личную опеку и заботу доктора Зайцевой. Я воспользовалась предложением и никогда об этом не пожалела. Долгие годы я следовала медицинским советам доцента Зайцевой и дружила с милой, скромной, чуткой, верной и надежной Светочкой.