Алиса Чернышова – Зачёт по демонологии, или пшёл из моей пентаграммы (страница 20)
Я смотрела на далёкие звёзды, чувствуя, как впадаю в состояние полусна, а грудь распирает почти до боли, стучится изнутри, будто бы я тоже ветер, будто тоже хочу лететь…
— Но время шло, — продолжил Мер, — И люди уже не были такими простыми, они желали познать добро и зло, желали уметь отличать хорошее от плохого. Тогда-то и пришли другие боги, а у крылатых остался очень простой выбор: либо остаться на земле ветрами, постепенно теряя себя, либо стать вестниками этих, новых, богов… либо уйти в миры, полные тьмы, те, что навсегда меняют любого. Те, кто не пожелал ни медленно умирать, ни служить новым богам, и стали Высшими Демонами — теми самыми, из мира Престолов. Именно потому демонологи разделили Престолы демонов по сторонам света, как некогда древние люди различали таким образом ветра…
Это была странная сказка, но на фоне всего происходящего — не так уж и ужасно. В конечном итоге, я уже убедилась, что сплю и вижу крайне причудливый сон. Это было обычным делом, когда крылья начинали отрастать; чем больше перьев, тем более дикие коленца выкидывала моя магия. Этот раз, будем честны, ещё не самый худший, а, может, и вовсе волшебный, потому я просто позволяла странному сновидения нести себя на волнах и баюкать…
— Ты! — мне снилось, что мужской голос сердито шипит, — Я тебе сейчас перья общипаю! Значит, мы тебя ищем, отец армию собирает, а у него тут свидание! Где ты её взял, кстати? Она ведь одна из нас? И почему не познакомил со мной — что, боишься, что уведу?
— Шам, — в красивом женском голосе плескался смех, — Прекрати смущать брата, будь так добр. Мер, милый, я понимаю, что у тебя возраст, когда хочется свободы. Мы же с папой только за! Но ты ведь мог хотя предупредить, правда? Неужели мы бы запретили тебе?..
— Легион и папа решили, что тебя вызвали демонологи из Мира Двух Империй! — вновь вмешался мужской голос. — Легион рассказывал об этих монстрах кучу историй, помнишь? Бездна, да мы правда думали, что тебя надо спасать!
Мне приснилось, что Мер смущенно прокашлялся.
— Вообще-то, — сказал он, — Так и получилось. В смысле, меня вызвал демонолог — вот она. Мы теперь вместе учимся в Академии Чернокнижия.
Стало тихо, даже гром с колокольчиками, и те смолкли.
— Мам, он ведь врёт? — вопросил мужской голос с надеждой.
— Что самое парадоксальное, нет, — отозвался женский, — Интересно. Хотя, мне тоже доводилось когда-то вызывать демонов…
— Ты вызывала кого-то, кроме папы? — незнакомец дико возмущен.
— Было дело, — "маму" так просто не пронять, — Так или иначе, я проделывала это, пребывая под защитой человеческого тела. Но девочка — не человек. Демон, работающий демонологом… Тари с Легионом будут хохотать, как полоумные.
— То есть, она все же одна из нас, так ведь? — Мер взволнован.
— Милый, мне сложно понять, — женский голос таков, будто она хмурится. — Не знай я наверняка, что наши виды не скрещиваются, подумала бы, что малышка — полукровка. Её сила как-то уж очень нестабильна, словно её что-то подавляет… Быть может, ты разбудишь её? Мы могли бы поужинать все вместе. В конце концов, это ведь такое событие! Мы могли бы все вместе пообщаться, тем более, уверена, папа тоже захочет с ней познакомиться.
— Эм… мам, я как бы не уверен, что она это нормально воспримет. Особенно знакомство с вами, да.
— У вас ещё не та стадия отношений? — участливо спросила "мама".
— А… и это тоже.
Какой, однако, странный сон…
— Мама, — голос Мера серьёзнеет, — Раз уж вы все равно здесь, не посмотришь, все ли с Дени в порядке? Просто она ощущалась как-то странно, будто заболела.
— Конечно, милый.
Звон колокольчиков усилился, и я почувствовала, как ласково закружил вокруг степной ветер, ластясь. Чья-то ладонь медленно, осторожно провела по моему лицу, и было в этом прикосновении что-то такое знакомое и родное, что, не будь сонного оцепенения, я точно разрыдалась бы — не то от облегчения, не то от тоски по чему-то близкому и несбыточному водночасье.
— О Предвечная, бедный ребёнок, — в голосе "мамы" плескалось искреннее огорчение, — Разумеется, её сила нестабильна — какой-то изверг вырвал ей крылья!
— Что?! — хоровой вопль чуть не оглушил, а я все сильнее нервничала, уже пытаясь сбросить с себя оковы сна. От спины расходилась боль, отрезвляющая и проясняющая разум. Слишком странный сон, слишком… всего слишком…
— Кто посмел?! — брат Мера в ярости.
— Как теперь быть? — вот за что уважаю остроухого, так это за умение мыслить практично и хладнокровно. Голос у него спокойный, безэмоциональный, будто ничего особенного не происходит; всё же, отменный из него получится колдун!
Даже если все, что происходит, взаправду… Кто сказал, что ветрам нельзя быть колдунами? Откуда такая дискриминация?
Тьма, какая же ерунда приходит в голову!
— Я попробую ускорить регенерацию, — голос невидимой мне ветромамы задумчив и вкрадчив.
"Не надо" — силюсь сказать, но губы не слушаются.
— Милый, отнеси её на мой алтарь — необходимо полностью усыпить малышку, чтобы она не чувствовала боль и по дурости малолетней не сопротивлялась, — звучит её голос, а потом мне кажется, что я — подхваченный ветром кленовый лист. Звон колокольчиков все громче, запах кладбищенской фиалки и дыма все сильнее, а потом — тишина и тьма.
Проснувшись, я долгое время таращилась в потолок, пытаясь понять, где я нахожусь и кто такая. Говорят, с молодыми девушками подобное порой случается, вот и меня угораздило. Правда, я умудрилась загулять не с парочкой симпатичных кавалеров, а с тремя демонами-ветрами в сновидении, но всегда нужно делать скидку на особенности колдунов, верно?
Вот и осталось мне, что лежать да думать. То ли во вчерашнем угощении, которое подавали к столу принца, было что-то крайне забористое, то ли у меня серьёзные проблемы магического характера. Других вариантов нет, потому что такие сновидения мне не являлись даже после того, как я ухитрилась надышаться ядовитыми алхимическими парами и видела всюду разноцветных бабочек, поющих гимны на разные голоса. Но демоны, которые были ветрами, колыбельная степи, перезвон колокольчиков… увольте, у меня не настолько богатое воображение.
Опять же, во мне после сна присутствовала какая-то чрезмерная ясность восприятия, словно весь мир был мной, цвета стали ярче, воздух звенел, а магия ощущалась закономерным продолжением меня, будто потянись мысленно — и она будет тут как тут, родимая, безо всяческих знаков и даже слов… Опасное чувство, потому что опьяняет и заставляет поверить в то, чего нет и быть не может.
Вздохнув, слегка смещаюсь, чтобы тело не затекало — и с трудом сдерживаю вопль.
О Тьма, только не это! Да лучше бы я проснулась после ночи с десятком любовников, подцепив в итоге какую-то заразу — это хотя бы магией безболезненно можно было бы вылечить! Но то людские любовники, а это демоны-ветры, желающие помочь. С ними, разумеется, все сложнее — даже во сне.
Зеркало в ванной подтвердило ужасающий факт: проклятые крылья за ночь вымахали до размеров прямо-таки неприличных. Конечно, маховые перья на них только проклюнулись, но кость, судя по всему, сформировалась полностью, а поверх серебристо-жемчужных нежных пёрышек у основания уже нарастали серые и рыжевато-коричневые, более плотные верхние перья.
Я судорожно выдохнула и сложила крылья.
Итак, факт первый — мне будет очень, очень больно.
Факт второй — кажется, я действительно вызвала из иномирья юного высшего демона, и все его шутки насчет происхождения были всего лишь правдивыми ответами.
Вопрос дня: что мне теперь делать со всем этим — с крыльями, со знаниями, с воспоминаниями? Как теперь верить постулату "Демоны всегда лгут", если к этой расе принадлежит самое честное из известных мне существ? Как верить в истории о "ужасающем пекле", когда я помню голос степи и запахи ночи?
Я почувствовала вдруг, что ужасающе, почти до крика злюсь на Мера и его непутёвую семейку. Как они могли? Значит, добренькие, вылечили, показали свой мир краем глаза, показали настоящую магию, а не жалкие потуги, настоящих демонов, а не то, во что мы их превращаем.
А потом я проснулась здесь. И знаю, что будет дальше. Мер наиграется в демонолога и уйдёт в свой мир, где живые ветры, и запах грозы, и сияющая трава, и колдуны настоящие. Свободные, веселые, злые исследователи неведомого — да какими они ещё могли бы быть, коль родились в таком мире? Любой дурак смог бы быть таким там.
А как же я? Как теперь жить мне —
Демоны ужасны, лживы, уродливы? Нет, таковы
Глава 8
О свете, тьме и Звере
— Я до сих пор был убеждён, что Ребёнок — это сказочное чудовище.
— Вы знаете, а я всегда думала, что сказочное чудовище — это Единорог. Я до сих пор никогда не видела живого единорога.
— Ну что же, теперь мы друг друга увидели, — сказал Единорог, — Давай договоримся: ты поверишь в меня, а я — в тебя. Идёт?
С крыльями пришлось намучиться, и немало. Это и неудивительно: вот вообразите себе, что у вас внезапно выросла дополнительная пара рук, и мозг, привыкший к стандартному комплекту конечностей, пытается посылать какие-то сигналы ошалевшему телу? Картинка не очень выходит? То-то и оно.
Что неудивительно, все утро потрачено на попытки сладить с проклятыми рудиментами. По итогам, я практически разгромила ванную, разбила склянки с очищающими составами, когда вместо рук потянулась к ним крыльями, и оказалась сверху до низу покрыта пеной. Тем не менее, как любит повторять профессор Бал, волеизъявление колдуна может творить чудеса. В моём случае эдаким чудом стало то, что крылышки удалось на птичий манер крайне компактно уложить за спиной. Накинуть поверх формы Академии объёмный шарфик с парочкой иллюзий — и из зеркала на меня смотрела Денька, чуть более сутулая, чем обычно, но совершенно определённо бескрылая.