Алиса Чернышова – Зачёт по демонологии, или пшёл из моей пентаграммы (страница 13)
Шутка в том, что я ни в одну из описываемых категорий не попадала, но, зайдя в комнату, все равно ущипнула себя — проверить, значитца, не сплю ли я или не проглотила ли где-то походя галлюциногенных грибочков.
— Это что тут такое происходит?!
Кажется, голосок мой сорвался на пребанальнейший визг, потому ужасные чудища, творящие неведомые бесчинства, изволили обернуться и посмотреть-таки на меня.
Ну, из хороших новостей — Филя был просто счастлив.
— А, хозяйка, — Чуча смущенно затоптался, — Я боялся, что ты того… не поймёшь, но твой зачёт по демонологии решил сделать Филе подарок.
Я со спокойствием совершенно охреневшего от жизненных поворотов человека осмотрела ещё раз горы игрушек, сладостей, украшений и какой-то ещё совершенно невнятной, но явно дорогостоящей ерунды.
— Ага, — сказала я. — И откуда он это все взял?
— Говорит — позаимствовал, как еду вчера.
Я сдавленно простонала, опасаясь даже предположить, сколько это все может стоить. Да случись оказия, меня за воровство в крупных масштабах судить будут!
— Вы понимаете, что меня исключат, если поймают? — вкладываю в вопль все отчаяние всех мировых народов, но Рат непрошибаем — распушил хвосты, чтобы Филе сподручнее было с ними играть, да ещё смотрит с укоризной, будто я его своими словами обидела, и зло стрекочет.
— Эм… Говорит, воровал у самого Легиона документы, — быстро перевёл с бесовского на человеческий Чуча, — Просит не оскорблять его предположениями, будто он может попасться этим с размаху прихлопнутым примитивным людишкам… Вот не смотрите на меня так, хозяйка; я просто того, цитирую.
— Ясно, — сказала я мрачно, а в голове завязалась извечная борьба жадности с осторожностью. Видеть счастливо перебирающего разноцветные цацки брата — отрадно, но кто сказал, что способности Рата — не пустое хвастовство? Легиона он обворовывал, как же… В таких вот завиральных историях ничего удивительного, в общем-то: каждый бес считает себя чуть ли не владыкой иномирья, пока сущь покрупнее не объявится. Но как понять, действительно ли он так хорош, или скоро местный закон и порядок постучится ко мне в дверь?
— Мер, — повернулась к остроухому, как к единственному эксперту в вопросе, — Как думаешь, он правда хороший вор?
Полукровка посмотрел на меня с выражением не совсем понятного шока на лице.
— А это… твой? — как-то беспомощно вопросил он, кивая на Филю. Ну что за глупый вопрос? Нет, на улице нашла и принесла, чтобы комнату украшал!
— Мой, конечно, — говорю раздраженно, — Так что там с Ратом?
— Эм, — Мер смутился и явственно растерялся; смотрел он так, будто хотел у меня что-то спросить, но ответ узнать не решался. — Извини, повтори, пожалуйста — я не расслышал.
У меня вообще чувство возникло, что кто-то из нас чего-то не понял — очень уж странная реакция.
— Хозяйка, — влез вдруг Чуча, — Ты объясни по-человечески, что это брат твой, а не кто-нить ещё. А то путаешь гостей…
Тут уж и я идиоткой себя почувствовала — понятно же и закономерно, что ничего хорошего по поводу этой ситуации остроухому в голову не пришло.
— Да, — затараторила, — Извини, Мер, я задумалась, вот и невежливо получилось. Это Филя, мой младший брат. Это ничего, что он тоже с нами поживёт?
— Конечно, все хорошо, — так же быстро выдал полукровка, глядя куда угодно, но не меня. — Ты не подумай, я не осуждал или что-либо в этом роде! Просто тебе семнадцать, у вас в мире такие порядки, и я подумал…
Ну да, могу себе примерно вообразить, в какую сторону поползли его мысли! Ничего хорошего при таком раскладе как-то не думается. Одно радует — по крайней мере, этот разговор смущал не только меня. Всегда приятно ощущать такую вот ерунду в компании, а не в одиночестве!
Так или иначе, Рат как-то подозрительно весело фыркнул, и мы с тут же встряхнулись, вспоминая, что мы — циничная колдунья и магическое существо, а не какие-то детки растерянные!
Хотя, если уж совсем по правде, одно другого, кажется, совсем не исключает.
Остроухий пообещал, что проблем со Стражей действительно ждать не стоит — наша белка, мол, не попадается.
Нет, без загадочных выворотов сознания не обошлось: сначала этот малохольный порывался выплатить пострадавшим компенсацию, что-то причитая про бесов и их дурные привычки, но я оную придурь пресекла на корню. Вот уж правду говорят, что хуже патологической лживости может быть только патологическая честность…
— В общем, — сказала я, — Давай награбленное разбирать.
— Признаю, это даже звучит дико, — скривился остроухий, — Чтобы
И столько в этом "я" всего прозвучало, что я даже усмехнулась, глаза пряча — кажется, туго и со скрипом, но все же начала понимать, откуда у его странностей ноги растут. Простое объяснение для вежливости да правильности: Мер не считает такое поведение плохим, но считает
Но ещё знаю, что ошибка это. Как его не прячь, рано или поздно мир окажется сильнее. На что, интересно, родители остроухого рассчитывали? Пусть он и сильный колдун, но что это значит без хитрости да жестокости? На любую силу отыщется большая.
— Все когда-нибудь стоит попробовать, — сказала ему философски, — Считай, что это украли мы с Ратом, а ты просто помогаешь мне по хозяйству. Так что давай разделим на несколько куч и поймём, что к чему получится приспособить. Идёт?
Иномирец глазищи свои прекрасные закатил, но все же за дело взялся. А Филю с сущами и уговаривать не надо: их сладостями не корми, но дай внести в процесс веселья да разнообразия.
— Слышь, хозяйка, а это чего такого Филя в руках держит? — голосок у Чучи был настороженный, потому отвлечься пришлось.
— Статуэтка, не видно, что ли? Красиво сделана, кстати, и заколдована — вон как глаза красным горят. Залюбуешься! И чары не опасные, я проверила.
— Не, типа — что за зверь? — не отставал наш трёхногий нянь. — Мне от него не по себе чего-то.
— Осьминог вроде бы.
— С крыльями? И тело не осьминожье.
— Хм? — остроухий тоже оторвался от разгребания горы блестяшек разного назначения. Глянул на счастливого братца с уродцем в обнимку — сначала мельком, а потом внимательно так, ещё и бровь вверх поползла. Ну, я тоже на Филю уставилась, но ничего опасного в его новой любимой игрушке не увидела. Даже больше, исходила от неё магия — тёмная, вкусная, вдохновляющая. Что не так?
На эльфийский взгляд, кажется, все было несколько сложнее.
— Интересно, — сказал Мер, — Чуча, а передашь мне эту игрушку?
Дух скуксился.
— Не, — сказал он, — Вы лучше как-нибудь сами — страшная она.
— Дани?
А мне-то что? Забрала крсноглазого осьминожку у братца, тут же протяжно завопившего "Не-е-е", и протянула остроухому.
— Думаешь, эта штука опасная?
— А по твоим ощущениям?
— Как по мне, так наоборот сил добавляет, — говорю честно и на взгляд напарываюсь — внимательный такой, препарирующий.
— А ты — чистокровный человек, Дани?
— Конечно! — смотрю с тем самым недоумением, которое за годы учёбы на ура отрепетировано.
И это не то чтобы враньё, конечно — мы с Филей люди, точка, потому что в нашем роду волшебных созданий из иномирья не встречалось. И уродств нет! Будь у нас признаки магической проказы, мы были бы давно убиты, вот.
Но рожки братцу придётся теперь подпиливать чаще — пока этот остроухий у нас живёт. А то ещё вздумает ребёнка по голове потрепать — и почувствует что-то не то.
Малой, конечно, не обрадуется… Оно и понятно: я по себе помню, как это больно — уничтожать признаки уродств. И ведь отрастают, будь Матерью прокляты! Снова и снова, и болят, и чешутся, и магия с ума сходит, и приходится процедуру много-много раз повторять, чтобы проклятая болячка отступила, наконец. Но что ещё делать? Мою метку ещё хоть можно было под одеждой спрятать, а вот братику совсем не повезло, что есть, то есть.
— Ладно, — говорит Мер, все ещё подозрительно меня разглядывая. — Тогда пусть лучше Рат её обратно жрецам Древних отнесёт — для чистокровных людей это вещь неподходящая, кошмары вызывает.
Белка возмущенно-жалобно застрекотала.
— Вот как забрал, так и вернёшь, — отрезал полукровка строго, — Не лень было первый раз границу между мирами пересекать — и во второй получится. Как ты вообще этих фанатиков обокрасть-то смог?
Рат гордо распушил хвост, что-то прочирикал, но статуэтку таки унёс. Филя тут же разревелся, и понеслось: попытки успокоить братца плавно переросли в уютные посиделки на полу, сопровождаемые поеданием всяческих вкусностей. Что хорошо — о чистоте кровей мы больше не говорили.