Алиса Чернышова – Однажды, в галактике Альдазар (страница 20)
“Значит, Деймос дорожит нами в два раза больше,” — тут же незамутнённо обрадовался Двадцатый.
Порой Мал задавался вопросом: действительно ли его сосед по телу так наивен, как любит притворяться? Увы, заглянуть в мысли Двадцатого не представлялось возможным, а сделать однозначные выводы по его поведению Мал так и не смог, несмотря на годы и годы попыток. В одних вопросах Двадцатый вёл себя, как ребёнок пяти лет от роду, в других — как умудрённое существо. Что из этого маска и есть ли она вообще, Мал не знал по сей день.
Что же, по крайней мере, он неплохо справлялся с работой Владимира: все, кто должен был быть спасён, худо-бедно двигались в сторону корабля.
Вика: “Шеф, моллюски оставляют станцию! Удалось договориться о чём-то?”
Владимир: “Да, мы срочно улетаем, РВП — пять минут. С нами будет несколько моллюсков. Что там с нашей токсичной формой жизни, кстати? Джереми успешно пережил ксенопроцедуры? Его не съели?”
Вика: “Шеф, Джер успешно подтвердил свою токсичность. И да, он жив, если что. Правда, возможно, мутирует теперь в зелёное существо, которое будет изредка кричать что-то вроде “Джер ломать!”
Мал почти помимо воли поморщился.
Владимир: “Если бы спонтанные мутации работали так, то многое в этой жизни было бы намного проще. Но взрослый человек не может стать объектом настолько контролируемой, направленной мутации.”
Он мог бы жить нормальной жизнью, например. Нет, он очень любил Двадцатого и едва ли от него отказался бы. Но предпочёл бы знать, что может существовать и без него. Право выбора в целом на удивление важная штука..
Вика: “О! Вот теперь узнаю ваше чувство юмора. Точнее, его отсутвие.”
Мал улыбнулся.
Да, старая и совсем не смешная шутка, которую понимает в полной мере только он один.
Борис: “Где вы копаетесь? Моллюски взломали поле, окружили корабль! Нам надо улетать прямо сейчас, пока есть возможность!”
— Он издевается, да? — уточнила Камилла. Она всё ещё тяжело дышала, и Мал намётанным ухом уже слышал маячащую на горизонте пневмонию. Им нужны были медицинские капсулы, и как можно скорее.
Только вот не факт, что они будут.
— Он не издевается, — ответил он. — Нам надо поспешить. Надо улетать.
В целом, Мал уже понял, что спешить особенно некуда. Просто не хотел оставлять измученных, усталых людей совсем уж без надежды. А так-то он, несмотря на некоторую асоциальность, неплохо знал определённые категории людей.
Во-первых, сказалось количество чужих прожитых жизней. Среди его жертв были разные люди, но в силу специфики работы индивиды вроде Владимира или того же Боречки попадались очень часто.
Во-вторых, как уже упоминалось, хозяин Мала, он же лучший друг и единственная семья по совместительству, был идиотом. И большим оригиналом. Например, он мог отжать у одного из главных преступников галактики огромную полулегальную кибер-империю, а через три дня взять за шкирку недоделанного Эйма, посадить его в директорское кресло и сказать: “Мне наскучило играть в бизнесмена, так что это теперь твоё. Развлекайся!” Это был, к слову, первый раз, когда Мал назвал Деймоса идиотом. Тот, правда, только посмеялся. Тогда Малатеста обнаглел окончательно и попытался доходчиво объяснить Деймосу, почему оставлять на Эйма сотни тысяч человек и сложнейшую бизнес-систему с криминальным бэкграундом — плохая идея. “Ну, значит, развали всё, — зевнул Деймос. — Твой подарок. Как хочешь с ним, так и поступай!”
Идиот, что уж.
И Малу пришлось учиться. Сначала он злился, ругался, раздражался… А потом ему понравилось. Это стало его любимым детищем, маленьким миром; как будто огромный пазл, который нужно сложить. Картинка состояла из многих фрагментов, правда. В том числе из кадровых вопросов. Так что не так уж много времени прошло, прежде чем он начал очень хорошо понимать людей вроде Бориса.
Он знает: такие люди всегда находят, кого обвинить. Причём зачастую тех, кто на деле виноват примерно ни в чём. Или собственных жертв, как вариант… Виктимблейминг в целом одна из их любимых игр. Не просто пройтись по чужим головам, но позаботиться, чтобы более невезучие упали мордой в грязь, а то и вовсе этих самых голов лишились — таков он, их обычный модус операнди.
Потому последующему Мал не особенно удивился.
Вирт-чат, разумеется, тут же взорвался фонтаном сообщений, эмоциональных реакций и обрывков фраз, в которых всё утонуло. В этом недостаток такой манеры общения: даже тренированные с детства, пережившие кибер-модификацию люди не всегда могут удержаться от битых сообщений, особенно в случаях, когда они очень нестабильны.
Борис, надо отдать ему должное, отлично умел вносить нестабильность в массы. Оглядываясь назад, это у парня был основной талант. Потребовалось несколько драгоценных в таких обстоятельствах секунд на то, чтобы нечленораздельный гвалт сформировался в слова и предложения.
Ох. Такая умная девочка — и такая глупая. Впрочем, это как раз сплошь и рядом встречающаяся норма. Судя по досье и возрасту, повоевать она не успела, хотя и стремилась; а на гражданке, да ещё и в относительно безопасных локациях, такие вот “Борисы” сидят на попе ровно. Ровно до того, как получат власть и возможность.
Малатеста криво улыбнулся.
Ну да, а вот и закономерный финал.
“На что спорим, что корабли подпортили не моллюски?” — личное сообщение от Ал-а прорывается сквозь гору битых сообщений в чате.
“Я не заключаю заведомо проигрышных пари.”
“Жаль. Могли бы поспорить на мою башку, например.”
“Нужна мне твоя башка…”
“Да ладно, чем не трофей? Ты же у нас любитель трофеев, я читал твоё досье. И неофициальное тоже, кстати. Спор мог бы решить одну небольшую проблемку… Но вопрос сейчас в другом: и что нам со всем этим делать? А, Володь? Так-то ситуация пахнет писюнами.”
Что делать…
По правде, Мал не знал ответа на этот вопрос. Ну то есть как…
Он прекрасно знал, например, как закончит Боря. Ещё Малатеста знал, что в любой момент может опустить на планету свой страховочный катер, болтающийся около одной из местных лун (потому что Деймос не отправил бы свою правую руку сюда без подстраховки; без подстраховки этот придурок разве что сам может сунуться, например, в драку с обожаемым младшим братом, потому что… ну вы помните про идиота, да?).
Малатеста даже допускал, что вытащит Бобра. Не только потому, что Деймос хочет собрать очередную коллекцию; на самом деле, Мал готов признать (пусть и только мысленно), что его хозяин не такой уж идиот. Иногда. Очень редко. И выбирает для себя только лучших — или самых интересных, как минимум.
Лёха Бобр, несмотря на дрейфующую в свободном полёте крышу, кадр определённо интересный.
А ещё он прошёл первый тест.
Впрочем, речь ведь не о Лёхе сейчас. С ним проще, но остаётся то, что посложнее. Есть ещё контактеры, на которых плевать Деймосу. И Фобосу. И моллюсковому начальству.
И Малатесте должно быть плевать, конечно. Но он всегда был дефектным, разве нет? Бракованный. Неправильный. И вот они, очередные проявления.
Например, док Камилла, которая прижалась к его плечу. Или та же самая Вика, память о чёрных глазах которой досталась ему в наследство от Владимира.
Малатеста ненавидел это дерьмо, на самом деле: они умирали, но продолжали жить в его подсознании, как призраки. О, Мал бы много чего мог рассказать о призраках! Он получил их в наследство столько, что хватило бы на сотню пр
Взять вот Владимира… Владимир был зациклен на своём чернявом. Он убеждал себя, что забыл, что ему наплевать, но по факту взгляд мёртвых чёрных глаз преследовал его всю жизнь. И он готов был сделать всё, всё на этом грёбаном свете, чтобы призрак перестал на него смотреть. Пусть и не осознавал этого.