Алиса Чернышова – Очень драконий отбор (страница 64)
— Какой ужас...
— У нас было принято говорить: «Какая любовь!»
Меня передёрнуло от отвращения.
— Знаю, — вздохнул Кио. — Знаю. Но тогда это казалось нормальным… Вообще насилие часто кажется нормальным со стороны. Разумные рисуют его таковым, чтобы не понимать всего ужаса происходящего. Я же безоговорочно верил постулату «Дракон не может причинить вред паре». Но, вероятно, не вполне правильно трактовал понятие «вреда»... В оправдание своё должен сказать, что тогда проводилась очень чёткая черта между парой из нашего народа (драконом или оборотнем) и парой-человеком. Последние представлялись существами хрупкими, беспомощными, нуждающимися в постоянном контроле и, как бы так сказать… не особенно разумными.
— Понимаю, — действительно, понимаю.
Люди — да и не только люди, — предпочитают игнорировать и отрицать вещи, которые не вписываются в нарисованную ими картину мира. Это похоже на реакцию ребёнка, который прячется под одеялом от подкроватного монстра.
Жаль только, что настоящие монстры не исчезают, если их не замечать. Они от этого только становятся могущественней, осознав свою безнаказанность.
— Мне никогда не доводилось общаться с Императрицей лично, — заметил Кио. — Ровно до того момента, как Син не предложила мне прийти на встречу с матерью в её обличье. Я немало удивился. Тут надо сказать: именно со Снежинкой у Императрицы сложились наиболее тёплые отношения. Сил, например, всегда относилась к матери как к слабой, неразумной особе. Лии и Ирю виделись с ней раз в год, по полчаса, и считали скорее абстрактной фигурой. Син же ходила на встречи с Матерью Нации и за себя, и за сестру, так что могла встречаться с ней раз в несколько месяцев. И очень дорожила этими встречами. Признаться… когда я понял, что Снежинка намекнула матери на заговор, то был в ярости. Назвал её безответственной идиоткой, недостойной трона и наследия. Не горжусь своей реакцией, по правде, но тогда… слишком многое висело на волоске.
— Но именно тогда ты решил, что Снежинке не быть Императрицей? — уточнила я понимающе. — Окончательно выбрал Лии?
По губам Кио скользнула улыбка.
— Ты всё понимаешь верно. Она приняла решение, основываясь на эмоциях. Правильное, как показала практика. Но в следующий раз могло не так уж повезти. Разум Императора должен быть холодным, это главное условие; Син не годилась. Увы. С самого начала я возлагал именно на неё основные надежды.
Я задумчиво смотрела на мужчину, который определил будущее Империи на много лет вперёд.
Ты полон сюрпризов, Кио… и странно понимать, что ты так ласков и нежен со мной — когда я осознаю теперь,
— Так или иначе я, приняв обличье Син, пришёл на встречу с Императрицей, — продолжил он. — И, скажу я тебе, было это не так уж просто — проявить такое неуважение к учителю. Почему-то даже убить его мне казалось меньшим преступлением, чем нарушить границы его пары. Даже если я понимал, что она всё равно умрёт вместе с ним. Но проблему, созданную Син, нужно было решать, потому я пришёл. Меня с Императрицей разделяло силовое поле и тридцать шагов. Но, к счастью, нас с ней оставили наедине, и она сняла накидку со своего лица. Я был ошеломлён, потому что узнал её, разумеется. В своё время я лично сжёг все её портреты, все документы, до которых удалось дотянуться; и теперь она сидела передо мной. Кожа белая, как снег, алые губы, волосы чёрные, как вороново крыло… её сложно было не узнать.
— Вы с ней были знакомы?
— Заочно. Принцесса людей, последняя наследница трона Деакара. Основные надежды людей в войне возлагали на брак этой женщины с королём соседней Алони… Она до последнего сражалась с нами и была пленена самим Императором. Ходили слухи, что он убил её жестоким образом, но я видел обратное. «Вы пришли, наконец… Я рада. Но к делу, — сказала она. — Времени мало. Император ослабил надзор надо мной сейчас, из-за войны в Тавельни, но поспешить стоит. Мы с вами должны срочно обсудить, как именно вы меня убьёте.»
Я усмехнулась.
— Похоже, они стоили друг друга, Император и его пара.
— В какой-то мере да, — кивнул Кио. — Я тоже подумал об этом, когда отошёл от шока. Они оба были непримиримы до безумия, сильны и упрямы. Мне сложно вообразить любую другую женщину, которая бы сумела выжить в этой атмосфере и сохранить присутствие духа. Тем не менее, такой она была, Первая Императрица. Она жила в кошмаре, который все считали сказкой, но даже там нашла способ добиться своего. Мне довелось встретиться с ней лишь трижды, но эти встречи полностью перевернули моё представление о парности, личной свободе и многом другом. По правде… я рад, что встретил тебя после неё. Не будь у меня перед глазами этого примера, я сделал бы больше ошибок.
— Думаю, нам обоим повезло в этом, — я представила, чем всё могло бы кончиться, не пойди Кио мне навстречу, не посчитай мою свободу чем-то важным. Картина, нарисованная воображением, пугала.
— Верно… Ещё Императрица дала мне важный совет. «Мы оба понимаем, — сказала она, — что меня должен убить внешний враг. Не внутренний. Лишь так вы сможете сохранить трон для Син либо Лии, лишь так Империя устоит на краю смуты.» И я стал искать внешнего врага.
— Лихо Одноглазое, верно?
— Владычица Топей, сильнейшая из трёх сестёр-прядильщиц. Ими давно поручил мне убить её. Вот я и отправился… убивать. А заодно подробно поведал, как именно высший фомор может попасть во Дворец. И она не подвела: подчинила разум одной из служанок и поднесла Императрице отравленное яблоко.
Н-да. Весёлые времена были, однако. Хотя, чему тут удивляться? Мне ли не знать, что кровь и смерть всегда идут с властью бок о бок?
— К сожалению, смерть пары не убила Императора, — продолжил Кио. — Впрочем, как я и предполагал. Он настроился на месть. Уничтожить Тавельни, сравнять с землёй… я собрал ему двенадцать сопровождающих, вершителей мести. Все они были заговорщиками, как ты понимаешь. Мы совершили налёт на Вел-Лерию, отступили, чтобы перегруппироваться… и над Впадиной Древних мы ударили Ими в спину. Я был тем, кто в последний раз посмотрел в его глаза и оторвал Первому Императору голову.
По губам Кио расплылась холодная, полная тёмного удовольствия улыбка. Знакомая; такую я порой видела в зеркале.
— Теперь я понимаю, почему ты — моя пара, — слова вырвались сами собой.
— Мы делим на двоих не только лучшие стороны, моя милая… — сказал он вкрадчиво. — Но это ещё не конец истории. Император умер — да здравствует Император, слышала о таком? Буквально на следующий день знатные семейства принялись делить между собой трон. Я понял, на грани чего мы оказались, и созвал Совет, на котором должны были утверждать нового правителя. Я дал каждому из присутствующих глав Домов заглянуть в скрижаль — якобы для того, чтобы проникнуться мудростью Ими и выбрать лучшего. На самом деле я позволил им увидеть магические подписи их детей. На их глазах я положил скрижаль в основание Ледяного Трона. И выдвинул кандидатуру Лии, своего второго побратима. Стоит ли говорить, что её приняли?
Я потрясённо покачала головой.
— Ну ты и…
— Как я и говорил — я люблю играть, — широко улыбнулся он.
Ты ещё облизнись, мой хороший.
— Подожди. Но неужели там не было подписи самого Лии?
— Император выше подозрений, — ответил Кио с мягкой улыбкой, глядя на меня, как шулер-профи на зелёного новичка.
— Но он же был вовлечен в заговор, так?
— Император выше подозрений, — повторил Кио спокойно. — У меня нет для тебя другого ответа.
Я задумчиво прищурилась:
— Но теперь скрижаль украли. И всю ту власть, что в ней заключена.
— Да, — ответил он довольно. — И это значит, что скоро мышеловка, которую я давным-давно построил, захлопнется. Завтра вечером будет Совет, где всё решится. Хочешь, настрою тебе зеркало? Так ты сама сможешь посмотреть.
Я усмехнулась:
— Ещё бы! Что-то мне подсказывает, что это будет шоу покруче всех Отборов, вместе взятых.
— Даже не сомневайся: тебе понравится.
43
Утро началось с того, что меня посетило
Очень неожиданное. По правде, неожиданное настолько, что я простояла столбом минут десять, пытаясь осмыслить ситуацию.
Раньше мне доводилось испытывать то же самое ощущение, узнаваемое для любой женщины-сидхе. Это случилось со мной после ночи, когда убили родителей. Тогда я избавилась от проблемы сразу, не раздумывая. И без сожалений.
Сейчас делать то же самое я не спешила.
Вместо того села на кровать и задумалась, пытаясь понять: когда это мои высококлассные контрацептивные чары могли слететь? Наученная первым горьким опытом на этом поприще, я ставила самые лучшие и держала постоянно: лучше предотвращать такие вещи, чем иметь дело с последствиями. Мало ли, кого я буду любить или ненавидеть в достаточной степени, чтобы забеременеть? То-то же.
Но тут чары дали осечку. Почему? Оглядываясь назад, я поняла, что стоило обновить их после свидания с менталистом в казематах. Там мне заблокировали магию, всю, полностью. Вероятно, именно тогда слетели чары контрацепции. А я со всеми этими треволнениями даже не заметила — продолжила весело и задорно зажимать Кио в каждый удобный момент…
Впрочем, смысл теперь гадать о причинах и сожалеть? На повестке дня стоял более важный вопрос: а что, собственно, делать теперь?..