Алиса Чернышова – Когда падает небо 1. (страница 53)

Они дрожали.

Он и не думал, что испытывает столь сложные и запутанные чувства к Нику. Прямо сейчас он ненавидел его всей душой, каждой клеткой, почти до слепоты — и сам не мог бы сказать, почему.

Объективно Ник, каким бы моральным уродом ни был, по-своему прав. Бес (или кто тут вместо него) возьми, да он был тем, кто с самого начала жалел Лео! И даже пытался помочь. Ущербно, как умел, опираясь на свои собственные больные и уродливые представления о правильном, но пытался ведь! Прямо сейчас вокруг хватало людей, которые не делали и того…

Но именно это каким-то образом злило больше всего. “Ты ведь не тупой, — ещё тогда хотелось крикнуть ему, — и даже не садистически-жестокий. Ты способен на жалость, ты точно понимаешь, что вокруг происходит, ты обладаешь какой-никакой властью… Так зачем? Зачем ты это делаешь?”

Потом Ник умер, вокруг разверзся хаос, и Лео казалось, что это улеглось, отступило на второй план. Ну какие могут быть счёты с мертвецами?..

Но, видимо, один небезызвестный гений знал, о чём говорит, утверждая, что они иногда возвращаются.

“Они всегда возвращаются, — добавил бы Лео теперь, если бы его кто-то потрудился спросить его мнения, — просто не ко всем — настолько наглядно.”

Ник, который всё это время наблюдал за ним краем глаза, усмехнулся.

— Ужасно интересно всё же устроен твой мозг, парень, — отметил он. — Наблюдать за движением твоей менталки интересно, но и немного стрёмно. До сих пор не понимаю, какой дебил распределил тебя в ударники… В смысле, в боевые маги. С другой стороны, что в прошлом мире, что в этом, а система всегда дурнее пули, эт закон… А по поводу твоих мыслей — ага, я такой. И серьёзно, я не заказывал себе посмертного духовника, так что можешь проваливать, скатертью дорожка… Ну, или, ради разнообразия, вытащить голову из жопы и осмотреться по сторонам. Бывает полезно.

— О чём ты?

— О том, что мы с тобой прямо сейчас в мире нелюдей. И я смею напомнить тебе, что одна-единственная недобитая этим самодовольным кретином Мароном тварь устроила. У меня, знаешь ли, было несколько секунд полюбоваться на певчую птичку во всей её красе, прежде чем эта жуть меня прикончился. Как думаешь, сколько жизней удалось бы спасти и проблем избежать, перережь Марон этой птичке вовремя глотку? Думаю, в этом случае даже она не запела бы — особенно если спалить голову отдельно и тело отдельно…

— Не говори так! — Лео злился ещё больше.

Возможно, потому что в чём-то Ник опять был прав.

— От того, что я этого не скажу, это перестанет быть правдой, а? И даже если не трогать нашу певчую птичку, то я напомню тебе, что вытворяли нелюди на поле боя. Даже такие, якобы мирные.

— Они защищали свои дома!

— А я защищал своих бойцов. Туше, парень. И на всякий случай напомню: мы не по своей воле сюда припёрлись, и у нас была работа, чтобы делать. А нелюди с их реакцией, силой, выносливостью и психологией были и останутся неизвестной переменной… Повторю для тупых: мне нравилось жить. А вот умирать не очень понравилось. А поскольку технически тебя вполне можно считать моим убийцей, я бы на твоём месте отвял и не злил меня. Как тебе идея?

В идее было очень много от здравого смысла, но Лео уже несло.

— И почему же тебя в таком случае потянуло девчонок спасать? Потому что они люди? Но не поздновато ли ты спохватился?

Ник страдальчески потёр виски.

— Да, всё же дурак… Слушай, давай начистоту: если ты думаешь, что мне с самого начала нравился этот Марон с его идеями, то ты здорово ошибаешься. У мужика на лице бегущей строкой было написано, что он — кусок дерьма, даже по моим стандартам. А я, знаешь, навидался всякого… И вот теперь этот Марон потащил моих парней (уже мёртвых, заметь), мстить. И снова откровенно: если бы чьё-либо убийство могло меня воскресить, я бы ни перед чем не остановился, прикончил столько народу, сколько потребуется, чтоб снова жить… Но вот прикол: мы сдохли. И мой прокол, что я вовремя не прикончил тебя, например. Какой смысл убивать тебя теперь? А про этих девчонок я вообще молчу, они тут сбоку-припёку… Но Марону этого не объяснить.

Ник сердито сжал губы и уставился невидящим взглядом куда-то в заросли кукурузы.

— Он морочил мальчишкам головы при жизни и не затыкается даже теперь, когда сдох, — сказал Ник горько. — И я не могу вставить этим молокососам в башку свои мозги. Или хотя бы простую мысль о том, что, если уж убивать, то за деньги, а не за идею!

Ну вот, пожалуйста.

— А тебе не приходило в голову, что лучше уж вообще не убивать? — уточнил Лео язвительно.

— Лучше, — хохотнул Ник, — но не всегда получается.

Лео почти возненавидел себя за то, что помимо воли начинает чувствовать что-то сродни уважения к этому ублюдку.

— То есть, ты решил не мстить.

— А за что? Я — кадровый военный и прекрасно понимаю свою работу. Можно много говорить, но правило “ты или тебя” никто не отменял. Теперь вышло так, что “меня”. Кто мне доктор? Кому тут мстить? Тебе, дебилу-молокососу, обчитавшемуся умных книг? Певчей птичке, которая вообще ни разу не человек? Парочке попользованных девчонок? Все хотят жить, но не все могут — вот и вся присказка. И никаких тебе незакрытых долгов.

Лео его не понимал и, что характерно, не хотел понимать. Бывает такое, что вот стоит перед тобой человек. Вроде бы не дурак и вроде бы не совсем уж конченная мразь. Но его жизненная философия (обоснованная и логичная, если смотреть с его стороны) вызывает у тебя такое глубокое отвращение, что становится тошно. И сколь угодно нормально относиться к человеку ты не можешь себя заставить… даже если в чём-то он того и заслуживает.

Для Лео, это был именно тот самый случай.

Будь его воля, он бы сейчас развернулся и ушёл. Серьёзно, он почти что это сделал! Пусть Ник и дальше таращится на свои тракторы, какая проблема?

Но, иногда даже на беду свою, Лео всё же не был дураком. И взгляд Лиссы оставался красноречив и выразителен, её мысли буквально ввинчивались Лео в черепную коробку, звуча громче праздничных колоколов.

Он нам нужен. Ты понимаешь и сам, что он нам нужен. Помнишь же, что на кону, да?

Ты ввязался в это. Ты пошёл за мной, стал моим орудием, согласился собрать отряд призраков и спасти всех, кто мне дороги. И у меня для тебя есть новость, малыш Лёва: тот, кто идёт к такой цели, не может себе позволить выбирать средства. Или ты думаешь, что все резоны и взгляды всех твоих союзников будут тебе по нраву? Что все они будут соответствовать твоим высоким моральным стандартам?..

Так вот, учись тому, что реальный мир работает немного не так.

Лео вздохнул.

Он учил историю. Он знал, что реальный мир работает не так. Но…

Нам нужна любая помощь. Но особенно от того, кто имеет влияние на этих отморозков и считает Марона своим врагом.

Если ты хочешь кого-то спасти, засунь свои симпатии и антипатии туда, где солнце не светит — и договаривайся!

Лео поднял взгляд на Ника.

— Нет, — фыркнул Ник. — Что бы ты там ни хотел мне предложить. Хочешь тут спрятаться, так и быть, прячься, но на этом всё. Я даже убивать тебя не стану, я с тех пор, как Джек нашёл меня, добрый… Не думал, что он столько лет будет меня тут ждать, но то собаки. Они лучше людей. Всюду за мной следовал, представляешь?

— Слепая собачья верность, обусловленная инстинктом, не делает их лучше людей. Только тупее, — отрезал Лео, не успев прикусить самому себе язык.

Ну да, Лео, король дипломатов. Встречайте и восхищайтесь, блин!

Неожиданно Ник воспринял слова Лео вполне благосклонно.

— Это правда, — ответил он лениво, — но люди за то и любят всякое мелкое и пушистое, если отбросить реверансы: нам нравится иметь рядом что-то достаточно тупое, чтобы любить нас такими, какие мы есть… Ты всё сказал?

— Нет, не всё, — Лео решил, что тут притворяться нет ни малейшего смысла, и озвучил то, о чём думал: — Помоги мне остановить Марона.

Лео морально был готов к тому, что сейчас его пошлют по крайне интересному и заковыристому адресу, но Ник на удивление не спешил отвечать. Вместо того он мечтательно уставился в небо, созерцая облака.

Его рука, зарывшаяся в собачью шерсть, застыла.

— Вот тут и проблема с такими как ты, парень… Сколько тебе хоть лет? Двадцать пять есть?

Это была неожиданная смена темы.

— Есть… Вроде бы, — со всеми этими путешествиями в иномирье Лео было не так-то просто посчитать, как обстоят дела на самом деле. Когда он успел потерять счёт дням? Он не мог бы сказать даже, какой в родном мире нынче сезон, не говоря уж о дате.

— То есть, намного старше, чем был я, когда навсегда покинул этот городок… Знаешь, говоря умными словами из досье, у меня не очень складывалась с местными “социальная адаптация”. Доадаптировался до того, что один местный травонул моего Джека. Я ему за это вбил зубы в мозг — и уехал в свой первый тур, чтобы дома не мелькать… С тех пор я не возвращался. Повидал много стран, знаешь ли. Такие, как я, много где нужны…

С этим Лео не смог бы поспорить, даже если бы очень захотел, но сжать кулаки до боли его заставила следующая фраза.

— …но начинается всё всегда с таких, как ты. Вы, умные и офигеть какие хорошие люди, цвет общества, двигаете идеи; мы, просоленные дорогами мудаки, за них сдыхаем… Только вот я уже сдох. Ты правда думаешь, что я на такое поведусь?