Алиса Чернышова – Когда падает небо 1. (страница 30)

И ведь они уже сломаны, уже запачканы, все. Горящее небо уже коснулось их, навсегда изменило, перекроило по своим меркам, оставило свои печати. С Эмилией тоже когда-то так было, но…

Подумать только, гладить пауков…

Об этом лучше не думать.

Лучше не видеть в потенциалных врагах маленьких заблудившихся детей. Лучше не видеть во врагах ничего, кроме врагов.

Жаль, что не всегда получается.

14

— Я хочу сразу расставить все нужные знаки препинания по местам, чтобы было понятно. Потому вы, пройдитесь за мной вот в ту комнату, — Кира говорила резко, отрывисто.

Эмилия просто спокойно кивнула.

— Что вы собираетесь делать с нашей бабушкой? — вскинулась Бетта. — Возьмите меня вместо неё!

Кира поморщилась. Эмилия бросила на внучку очень внимательный и красноречивый взгляд: она и сама предпочла бы потолковать с Кирой наедине.

И уже морально готовилась к тому, что именно предстоит увидеть.

— Я просто хочу кое-что показать вашей бабушке, как человеку опытному и знающему, — сказала Кира сухо. — Лео, угомони, будь добр, эту свою… знакомую, и донеси до её сознания, что я никого не собираюсь жрать. Просто хочу решить нашу общую проблему.

Эмилия усмехнулась уголком рта. А быстро девчонка подбирает нужный тон! Теперь, примерно зная, где искать, Эмилия всё же вполне могла уловить в речи этой Киры лёгкую неуверенность, игру ребёнка, пытающегося притвориться взрослым и серьёзным… Впрочем, как Эмилии было доподлинно известно, заигравшиеся, могущественные, загнанные в угол дети разных возрастов были и будут самыми опасными существами на свете.

— Я уже сказала, что с удовольствием пройдусь с тобой, крылатая госпожа. И потолкую. А дети пусть минутку посторожат вход, подождут нас здесь. Оно, думаю, к лучшему.

Кира кивнула и повела её за собой, наверх, где в теории располагались хозяйские спальни.

Эмилия готовилась. Она выравнивала дыхание. Она знала, что должна полностью совладать с собой… потому, войдя в комнату и осмотрев совершенно фантасмагорический кровавый антураж, не дрогнула.

Свист крыльев-маятников за спиной прошёлся холодом по позвоночнику, но она нашла в себе силы спокойно, медленно обернуться к стоящей в дверях Кире и поднять на неё равнодушный взгляд.

За её спиной дрожали, готовые в любой момент атаковать, роскошные воздушные крылья. У девчонки были красивые глаза, двойственные: серые человеческие медленно перетекали в жёлтые, как у хищной птицы, лучистые и сияющие.

Интересно. Как жаль, что по птичьим оборотням нет точной классификации! Явно ведь один из старших Домов, но какой? Птичьи всегда славились немногочисленностью, но при этом — впечатляющим видовым разнообразием. Помимо обычных старших Домов, вроде Соколов, Сипух и Журавлей, существовали ещё так называемые Дома старшей крови, к которым относились Жаровицы, Фениксы, Грифоны, Рух и Алконосты. Формально, конечно, это всё были не совсем птицы, а скорее магические стихийные твари, обладающие разумом и условной человеческой формой. Но все они предпочитали самоопределять себя, как птиц, по наличию птичьих крыльев, и противопоставлять себя драконам… Вокруг этого момента, к слову, и развилась со временем напряжённость с драконами, которая стоила в итоге птичьим их жизней.

Нет, Эмилия знала, что формально в уничтожении птичьих Кланов обвинили какого-то потерявшего пару психопата из Призрачных. Но Эмилия не спешила бы обвинять того дракона во всех грехах. Во-первых, в силу своих религиозных убеждений и личных связей она весьма симпатизировала Призрачному Дому: потомки Мрачных Жнецов останутся таковыми, в какую бы драконью форму они ни рядились. И будут нести за собой силу, магию и судьбу своих предков… А судьба Мрачных Жнецов — забирать в чертоги Предвечной души, служить орудиями и проводниками для смерти, уводить за грань других не по своему желанию, но просто потому, что доля такова.

Это не значило, что Эмилия оправдывала деяния Призрачных или снимала с них вину, нет. Просто она, как и любая последовательница путей богов Порога, верила в силу предназначений, призваний и дорог. Можно бегать от выдуманной судьбы, но невозможно — от того, кто ты есть… Нет, иные пробуют, но ничем хорошим такие вот пробежки не кончаются.

Призрачные были теми, кем были: представителями могущества Порога у драконов. И очень часто их делали поводом. Взять хоть ту историю с истреблением птичьих Кланов: она годилась только для просвещения молоденьких дракончиков, и то не факт. Эмилия же прекрасно понимала, что так такие дела не делаются. и прекрасно знала, что за той давней историей стояло нечто намного большее.

Это то, что порой не желают понимать люди: ну не может один-единственный человек, пусть и высокопоставленный, устроить истребление какой-то расы по щелчку пальцев. Такие вещи готовятся годами, для них строится специальная база, возникают социологические и идеологические предпосылки… И один-единственный обличённый властью псих в этом смысле никогда не является единственной причиной. Как правило, он становится простым катализатором… Но глупо думать, что, убрав катализатор, ты решишь проблему.

Проблема всегда многослойней и глубже.

Насколько Эмилия знала, птицы, занимавшие часть нынешних владений Вечного Царства и Ледяного Дома, всегда старались обособиться от драконов. “Мы тоже летаем, и небеса не принадлежат драконам одним.” В какой-то момент именно птицы выступили в поддержку демонов, желавших свободы от драконьего влияния. “Если демоны-ветры межмирья считают демонов достойными, значит, мы их тоже сочтём таковыми.” Более того, Грифоны и многие птицы также выступали за вступление в их сообщество птицекрылых фейри, что по меркам Предгорья того времени было, конечно, кощунством.

Птицы говорили: “Мы делим небо с фейри, драконами и демонами.”

Драконы говорили: “Небо принадлежит лишь нам”.

Несложно догадаться, что это вылилось сначала в противостояние, а потом и в расправу.

Не стоит удивляться, что в качестве катализатора был выбран Призрачный — но, не будь его, нашёлся бы кто-то другой. В таких вопросах был бы повод, а свято место пусто не бывает.

Но Призрачный, конечно, пришёлся ко двору: на него можно было всё спихнуть, к тому же, под флагом его безумия удалось протолкнуть знаменитый “запрет потерявших”, который дал князьям того времени отличный повод удалить от власти сразу несколько неугодных. А птицы… Птицы канули в небытие, если не считать нескольких чудом выживших и сохранившихся представителей семейства. Потому и не делают нынче никаких справочников по птицам… А Эмилии бы пригодилось.

Прямо сейчас — ох как пригодилось бы.

С оборотнями намного проще иметь дело, когда понимаешь, во что они превращаются. Тут же какое дело: хоть сколько людских масок примерь, а сущность зверя остаётся таковой и накладывает огромный отпечаток.

Увы, всё, что оставалось Эмилии — смотреть в горящие ярко-оранжевым глаза.

— Вы знаете, кто нынче украшает тут стены, — сказала Кира.

— О да, я знаю, — Эмилия постаралась сказать это так равнодушно, как только смогла.

Кира медленно кивнула.

— Я полагаю, мы с вами кое-что понимаем друг про друга.

— Несомненно.

— Вы должны знать, я не люблю убивать. Но, так уж совпало, умею это делать. И, при определённых обстоятельствах, рука моя не дрогнет. Если вы поведёте себя неразумно, я стану опасной как для вас, так и для вашей семьи. Если же мы придём к соглашению, то я могу быть для вас защитой и помощью. Решать вам.

— Понимаю. А чего вы от нас хотите?

— Жить.

Эмилия чуть склонила голову, оценивая лаконичность, точность и понятность формулировки.

— Всегда, но особенно в наших реалиях, крылатая госпожа, жить — та роскошь, которую не каждый может себе позволить. Мягко говоря. Тут гарантий нет и быть не может.

Полукровка опасно сверкнула желтизной глаз.

— Леди изволит играть словами?

— Леди изволит быть с вами честной. Вы видите: там, за окном, горит небо. А под горящим небом жизнь, любая, моя или ваша, не стоит ничего.

— Жизнь в принципе не стоит ничего, леди. Сегодня небо голубое, а завтра загорится. И ты никак не будешь над этим властен.

Эмилия понимающе усмехнулась, невольно проникаясь к полукровке симпатией.

А вот ещё одна интересная особенность тех, кто успел под горящим небом побывать: они знают точно, что на самом деле то, что люди полагают стабильностью — не более чем иллюзия, а то, что считается незыблемыми законами человечности и морали — шелуха, которая может очень легко облететь, оставив только одну жестокую правду.

Ты — всего лишь щепка в штормовом море. Твоя жизнь, как и любая другая, ничего не стоит.

И может оборваться в любой момент.

Эмилия подумала, что забавное это чувство — будто бы видеть юную, только-только ступившую на этот путь себя.

— Но говорить я с вами пришла не о законах бытия, — сказала Кира, — а о законах природы. Тех самых, где, если ты глуп и недостаточно хорош, то тебя сожрали. Я не хочу быть сожранной, и для своего единственного друга тоже не желаю такой судьбы.

Резонно.

— Знайте, что у меня по поводу вас нет и не было никаких иллюзий, — продолжила девчонка. — Равно как и по поводу нашего положения. Очевидная правда в том, что мы теперь под ударом и тут, и там. Нам некуда возвращаться и некуда идти, мы издалека и не знаем многих местных реалий, и куда бы мы ни повернули, без помощи нам не справиться. Как только мы рискнём сунуться на драконью территорию, станем уязвимы, как одинокие дети посреди криминального района.