Алиса Чернышова – И.О. Древнего Зла, или мой иномирный отпуск (страница 87)

Я бы могла посмеяться над собственной глупостью — если бы только тут были звуки.

Их не было.

В какой-то момент в этой Тьме, которая была скорее Ничем, я почувствовала Взгляд. Казалось, на меня смотрит холодное, прекрасное ночное небо, полное бесконечности. Смотрит спокойно, но, несомненно, оценивающе. Достойна ли?

Я сама прямо сейчас точно знала, что недостойна. Что всё это время просто металась туда-сюда, как слепой щенок, и чувствовала кучу всего, не видя при этом дальше своего носа…

Я знала, что недостойна. Но каким-то непостижимым образом Взгляд счёл иначе.

И меня как будто подхватило течением, или ветром, или просто понесло сквозь пустоту куда-то, где сияли яркие, обжигающие, замысловато переплетённые нити.

И в следующий момент эти нити устремились в пустоту, что зияла в моей груди.

Я закричала от боли, дикой, невозможной, всепоглощающей…

..

И проснулась.

…

Я лежала в своей кровати, бережно укрытая одеялом, и смотрела, как по комнате пляшут солнечные лучи. Как долго я уже без сознания?

“Два дня”, — ответ пришёл мгновенно.

Я просто знала это, сама не понимая, откуда, а потом…

Мир вокруг был огромным и громким, многослойным и ярким. Вокруг меня вилось множество нитей, которые оплетали вероятности и судьбы, будущее и прошлое, разумы и души… Но я ещё не умела обращаться с этими нитями, не могла легко и просто считывать из них информацию. Стоило мне погрузиться в них, как голова тут же взорвалась почти нестерпимой болью. В груди заныло.

Это так себя обычно чувствует леди Ренита? Таков для неё этот мир — и все прочие миры?..

Что же, по крайней мере, теперь мы с ней сможем обсудить это. Не отлично ли, что мы не одиноки?..

И тут я поняла.

Осознание было острым, как отточенный клинок, и безжалостным, как невозможность самой себе лгать.

Один мир — одна Паучья Королева.

И демон, разумеется, обманул меня, не обманывая.

Как с самого начала собирался, разыгрывая эту партию.

Будь я прошлой собой, я могла бы плакать или кричать, жаловаться на несправедливость или кого-то винить. Но сейчас холодная пустота плескалась вокруг меня и внутри меня, помогая остудить порывы горячего сердца.

Мне не в чем обвинять демона: он то, что он есть, и я сама пригласила его.

Мне не в чем обвинять себя: это не поможет.

В данный момент попытаться обуздать свои новые силы, сводящие с ума — вот всё, что я могу и должна делать.

Я не могу подходить к леди Рените, если хочу, чтобы в этом мире у неё было ещё хотя бы несколько дней…

Интересно, не чувствовала ли она то же самое, когда, изменив судьбу, она в конечном итоге не изменила ничего, кроме себя самой?..

Эта мысль, полная горечи, вызвала у меня чувство, что надо оглянуться. Я сделала это, ещё не понимая, но уже догадываясь, и увидела листок бумаги, исписанный знакомым почерком.

Медленно, заставляя руки не дрожать, я взяла его и вчиталась.

“Ну здравствуй, Твоё Паучье Величество!

Я поздравляю тебя и сочувствую тебе.

Ты уже, думаю, понимаешь, почему.

Я горжусь тобой. Ты приняла очень смелое решение, хотя и вряд ли понимала его в тот момент. Мне стоило бы предположить, что ты можешь сделать нечто такое; мне стоило бы быть с тобой более честной и больше доверять тебе. Но старые заблуждения сложно изжить. Решения приняты, и всё произошло, как произошло.

Ты теперь — Паучья Королева этого мира.

Свои обязанности ты сама скоро поймёшь, не мне объяснять тебе их. Я скажу лишь одно: впредь будь осторожна с Баэлом. Он твой союзник, но опасный и непредсказуемый, как и та сила, что стоит за ним; он твой лучший выбор, но это не значит, что он безопасен. У меня ушли годы, чтобы перестать считать его врагом и принять его тем, чем он является.

Однажды сможешь и ты. Но пока что воздержись от использования практической демонологии в любой её форме: даже не считая Баэла, твоё нестабильное ментальное состояние не годится сейчас для вызова демонов.

Проводи как можно больше времени в лесу, в горах, у воды; это поможет, когда мир неизбежно станет слишком громким и болезненным для твоего восприятия.

Заранее сочувствую. Мастер Мин пообещал проследить, чтобы ты не сошла с ума слишком сильно.

Я уже разыграла нападение на тебя и своё изгнание из Паучьей Башни. Дальнейшее твоё вмешательство в ситуацию не имеет смысла.

Дело, ради которого я пришла сюда, практически завершено.

Однако, есть у меня просьба, от одной Паучьей Королевы к другой: из-за моих действий, принц Дар-Кан останется без родителей. Это моя ответственность, и я прошу тебя позаботиться о нём.

Я смогу навещать этот мир с твоего позволения, но редко, ни во что не вмешиваясь и не касаясь нитей. Мы не сможем с тобой увидеться и поговорить. Но у тебя, вдруг что, всегда есть возможность научиться плести нити, посылая видение в прошлое; если сумеешь, мы снова встретимся, и я расскажу тебе, как обыграть Великую Пряху.

А пока что запомни свой первый урок: меняя судьбу, ты в любом случае получаешь от неё ответ. Помни это и будь мудра, используя способности, которые ты получила.

Будь.

Ничья, леди Ренита"

Отступление 4. Тень Золотого Дворца

Мастер Лин

Я никогда не думал, что вернусь в этот мир, никогда не думал, что решусь на нечто подобное. Но то, что я сделал под влиянием Короля Голодных…

Я ещё помню ужас, который я ощутил, когда пришёл в себя и увидел…

Смешно.

Смешно, что раньше меня так пугали какие-то там шаги в коридоре больницы, и предательства, и перспектива довериться и быть обманутым, и смерть… Но теперь это всё кажется смешным.

Теперь все эти страхи тают, как снег, перед ужасом от того, как легко, оказывается, потерять самого себя — и насколько ужасна эта потеря по сравнению со всем прочим, что могут случиться. Очнуться от слепящего страха, слепящего гнева, всего этого, слепящего — чтобы увидеть, что навредил единственному существу, которому думал, что никогда не навредишь по своей воле… Увидеть, что она даже не стала сопротивляться, хотя могла бы, и я всегда планировал, что в самую последнюю нашу битву именно она возьмёт верх…

Король Голодных. Мой детский страх, огромный и всеобъемлющий, как чёрная туча, застилающая всё вокруг… Но теперь я начинаю понимать, что Король Голодных действительно чем-то похож на леди Рениту. И только теперь я понял, чем.

В мирах нашего спектра сложилось так, что у многих магических колёс шесть спиц и шесть пустот, что в сумме даёт двенадцать. Это не правило, но принцип, имеющий место во многих традициях. При этом, вещам, которым суждено быть противоположными друг другу и находиться во взаимозависимости, положено располагаться на противоположных концах колеса. Это всего лишь разумное положение вещей; это также является принципом составления гороскопа, календаря и классического магического круга.

Кто бы или что бы в своё время ни сотворило Королей Кошмаров, оно явно руководствовалось именно этим магическим принципом. И я вполне обоснованно предполагаю теперь, что Королева Пауков и Слепой Король являются противоположными — и вечно взаимосвязанными — спицами этого колеса.

Слепой страх, что помогает терять себя; страх перед преодолением порога, что помогает переродиться и обрести себя нового. Они могут быть противоположны, но едва ли смогли бы сосуществовать в человеческом сознании друг без друга, будучи частями одного и того же бесконечного цикла.

Я злился на неё, не понимал её, не мог видеть, как она болтает с моим страшнейшим кошмаром вежливо и мило… Но для неё он — никакой не страх? Он просто воплощённая в человеческую форму сила, как и она сама. Он — сила, которая не может не существовать. Ты волен как угодно смотреть на вещи, но едва ли станешь отцать, что колесо не станет работать, как раньше, если просто сломать одну из спиц.

Таким образом, сражение с Королём Голодных — это вечный круговорот. Это личная маленькая война в глубине каждого разума. Не все имеют сомнительное удовольствие видеть её наяву, но все переживают в снах и сомнениях, в глубинах разума и иллюзиях, ими порождённых.

Я теперь понимаю, о чём говорила Хранительница.

Если ни во что, ни в кого и никому не верить, это уже победа Короля Голодных.

Если все светлые станут, как твоё бывшее начальство, в этом мире не останется света.

Всё это время я боялся каких-то не тех вещей.

Чего мне правда стоило бояться, так это потерять себя; просто проснуться однажды и увидеть в зеркале, что страх и заблуждения, завершив круг, превратили меня самого в то, чего я боялся.

По сравнению с этими страхами, всё остальное — сущая ерунда.