Алиса Чернышова – Бог смерти не любит яблоки (страница 73)
Она мечтала о их личной планете, где они будут только вдвоём. Но мечты… самое худшее в них то, что они исполняются.
— …Я уже заказал для тебя коллекцию винтажных пластинок… Там множество вариаций на тему джаза. И твоё любимое, про шоу, которое должно продолжаться. Что ты ещё хотела бы?
Ли отвела взгляд от многочисленных вирт-окон и уставилась на собственное отражение в хромированной поверхности. Иронично (о, она уже начинала ненавидеть это слово!), но из зеркальной глади на неё смотрела Лиана Брифф: Танатос, обезумевший от страха и горя, слегка переборщил с целительскими способностями… Или просто сделал то, что давно хотел сделать.
Она не стала спрашивать.
— Это всё просто замечательно, — сказала она, — и мне больше всего нравится вот этот.
— Отличный выбор!
Она кивнула.
Она ткнула в картинку наугад.
— …Да, — сказала она, — давай останемся там. Но для начала я хотела бы слетать в Гваду.
Он поморщился.
— Ли, ты не в том состоянии, чтобы совершать такие путешествия.
— Ненадолго. Я так и не передала Тане дела. Хотела бы поболтать с ним, проинструктировать насчёт яблонь и всё вот это вот…
— Но ты всегда можешь использовать голосвязь. И я могу привезти яблони сюда…
— Нет! — рявкнула она.
Потом по воцарившемуся молчанию поняла, что вышло слишком резко, и снова заговорила, мягче на этот раз:
— Во-первых, голосвязь не может быть защищённой. Содержание нашего разговора будут знать все местные искины.
— Я лично удалю всё лишнее.
— Извини, но мне это не подходит. Я хочу лично уладить дела.
Он вздохнул, сдаваясь.
— Хорошо. Полетим в ближайшее время, и…
— Без тебя.
Вот теперь он начал злиться всерьёз.
— Исключено!
— Я твоя пленница, Танатос? — уточнила она холодно. — Правда?
Их взгляды встретились. Повисла тишина минуты на две.
А потом он сдался.
Она прочла это в его глазах — и почувствовала неимоверное облегчение.
— Хорошо, — ответил он тихо. — Я позабочусь, чтобы тебя отвезли.
— Спасибо. Если можно, то завтра. Я не хочу тянуть.
***
С яблонями, как и с кабинетом, было всё в порядке.
Не изменилось вообще ничего; казалось, будто прошло не полгода, а жалких два дня; как будто она вернулась домой.
— Ты ничего тут не поменял, — сказала она Тане. — Почему? Это теперь твой кабинет… Кстати, отличный костюм.
— Сэм выбирал. И — конечно, я ничего не поменял. Я знал, что вы вернётесь.
Этот невыносимый ящер…
— Я не вернусь.
— Но вот вы здесь. И кто из нас прав в конечном итоге?
Ли не выдержала и улыбнулась. Впервые за последнее время — искренне.
— Ты идеально подходишь для этой работы, Тана. Я рада, что в это кресло сел именно ты; теперь я могу быть спокойна. И отдельно приятно видеть тебя таким…
Он склонил набок голову и лизнул воздух языком.
— Каким?
— Свободным.
— Это тот комплимент, который пока я не могу вернуть… Надеюсь, только пока. Миледи… Спасибо вам за всё, что вы сделали для меня. А особенно — за доверие. И за инструкцию-завещание. Она… пригодилась.
Ли усмехнулась и устроилась в кресло для посетителей. Непривычное, однако, ощущение.
— Учитывая все те покушения, не думал же ты, что я оставлю тебя совсем без поддержки, правда?
Он медленно кивнул.
— Я тоже приготовлю нечто подобное для своего преемника.
— Уж потрудись. Тана… Мне неприятно спекулировать на прошлых заслугах, но я пришла просить тебя о помощи.
— О, — сказал он. — Думаю, вы должны знать, что принц Агенор оставил для вас весьма внушительную сумму, как на официальном, так и на теневом счёте. У вас есть недвижимость в нескольких частях Гвады… и не только. Вы ни в чём не будете знать нужды…
— Тана. Не притворяйся идиотом, пожалуйста. Уже что-что, а это тебе никогда не было к лицу.
Он медленно моргнул внутренними веками. Дрогнули гребни.
— Я должен был вам об этом сказать, — заметил он немного виновато.
— Знаю. А ты знаешь, что моя просьба совершенно иного толка… Точнее, просьбы. Первое — поменяй кабинет, хорошо? Под себя, так чтобы было удобно, чтобы нравилось. Потому что больше я не вернусь. Единственное — пожалуйста, позаботься о яблонях. Они теперь принадлежат тебе. Для меня они были символом, обещанием, памятью… для тебя — сам решай.
— Я позабочусь о них, — ответил Тана тихо, — как шаманы заботятся о деревьях, в ветвях которых живут призраки. Или, если вам угодно, как вы — о символах, обещаниях и памяти.
— Договорились, — хмыкнула Ли. — Что же, последняя просьба на очереди. Тана, пожалуйста, помоги мне исчезнуть.
Он помолчал, задумчиво глядя на неё.
— Я не буду спрашивать, уверены ли вы, — заметил он негромко, — но, миледи… Он любит вас. Искренне. Что бы вы ни думали…
— Я знаю, — ответила она устало. — Я
— Но лучше не становится.
— Нет. Не становится. Я… я не смогу, Тана. Это эгоистично, особенно учитывая всё, что он для меня делает, но я… просто не могу. Не могу там оставаться, не могу ждать его дома, не могу… Я просто
Тана тихо, с присвистом зашипел.
— Хорошо, — сказал он. — Из всех людей на этой земле и на прочих я, лысая ящерица, понимаю вас, миледи.
Она ощутила, как накатывает облегчение.
— Да. Верю, что ты, из всех — понимаешь.
— Куда бы вы хотели?