Алиса Чернышова – Бог смерти не любит яблоки (страница 65)
— Считаю, что если ты что-то честно заслужил, то взбучку, — ответила она сухо. — Пообещай мне в следующий раз отступить, как только я скажу.
— Обойдёмся без обещаний, — пожал плечами он. — В конечном итоге, мы остались в выигрыше, верно?
Она зло сверкнула глазами.
— Ты мог умереть, Танатос. Нам всем очень повезло, что ты
— Я же не умер.
— Слава всему. Но…
— Я взрослый мальчик, Ли, — сказал он не без раздражения, делая шаг прямо к ней. — И я знаю, в какой ситуации и насколько могу рисковать.
— Правда? — уточнила она. — Уж прости, но со стороны это выглядело, как огромный риск. Который мог оправдать себя, а мог обернуться неимоверной катастрофой. Для договора, для Гвады, для Коалиции, для… для меня. Не смей больше так поступать! Никогда!
Танатос приоткрыл было рот, чтобы ответить — и тут вспомнил Деймоса.
“Если хочешь сказать что-то глупое…”
Ну что ж. Вот тут и стоит проверить, насколько советы слегка безумного брата работают.
Танатос не позволил себе задуматься. Он знал, что, если начнёт анализировать, то увязнет в этом анализе накрепко — как и в сомнениях. Да, он никогда не целовал Ли в реальности. В вирте много раз, конечно, но то вирт. Там всё было проще. Без имён и лиц, без завтра, без там… Только здесь и сейчас, только пустое обещание “вернуться к тебе после войны”, в которое тогда не верили они оба…
Он знал: нельзя задуматься. Потому он просто шагнул вперёд, бережно обнял её за плечи и поцеловал.
В первый момент она не ответила ему.
Застыла изваянием, как будто окаменела под его руками. Страх? Отрицание? Он собрался уже было отстраниться, а потом, возможно, прочесть Деймосу длинную лекцию о вредности его советов. Но не пришлось: как раз в тот момент, когда он дёрнулся назад, она вдруг судорожно всхлипнула в поцелуй и будто сломалась где-то внутри.
Теперь уже она тянулась к нему, стискивала судорожно пальцы на его плечах, прижималась всем телом так, чтобы не оставить расстояния. Он чувствовал дрожь, пробивающую её, и всё, что мог — прижимать её к себе, успокаивающе и бережно. Она казалась хрупкой и очень ранимой, знакомой и незнакомой одновременно. Она была слабее его во много раз, но он позволил ей вести себя, направлять. Он следовал за ней, как идут за путеводной нитью, ловил каждое движение и просто отвечал на него, как будто они танцевали. Осторожность и лёгкость постепенно перерастали в страсть, он прижался спиной к стене, обнимая её и позволяя ей делать всё, что заблагорассудится.
И себе тоже.
Их руки блуждали по телам друг друга, они не могли насытиться и, пожалуй, делили эту жадность на двоих: столько потраченных впустую дней и ночей, столько времени,
Её пальцы путались в застёжках стандартной больничной накидки. И не то чтобы у Танатоса были возражения по сути вопроса, но…
— Не здесь, — шепнул он, осторожно поцеловав её за ухом. — Не сейчас.
Ли сдавленно застонала, прижимаясь лбом к его груди.
— Да, — пробормотала она. — Не время. Не место.
Она глубоко вздохнула. Он обнял её покрепче, и сам осторожно успокаивая весьма заинтересованный в продолжении организм. Спасибо медицинскому вирту и общей способности богов новой эры контролировать реакции своего тела, ему это сделать было несколько проще, чем человеку стандартной модели.
— Договор, — сказала она со вздохом, отстраняясь и возвращая — как минимум внешне — спокойствие. Это интересно сочеталось с припухшими, зацелованными губами и общим взъерошенным видом — но, право, Танатосу в этом вопросе совершенно не хотелось привередничать. — Нам надо работать.
— Надо, — усмехнулся он. — И кое-кто задолжал мне информацию.
— Будет тебе информация, — отмахнулась она. — Сомневаюсь, что ты придёшь в восторг по поводу некоторых пунктов, но такова уж жизнь. Тем не менее я тебе говорю — официально, заметь — что больше ни в каких операциях на территориях Гвады ты участвовать не будешь. Как минимум до того момента, как мы обсудим субординацию.
Танатос подумал, что некоторые возможности надо просто ловить за хвост, и быстро уточнил:
— Есть шанс, что мы могли бы поговорить о субординации подробнее у меня в апартаментах сегодня вечером? После всех официальных мероприятий.
Ли застыла на пару мгновений, но после тряхнула головой и ответила ему твёрдым, чуть вызывающим взглядом.
— Если документы будут подписаны успешно? Тогда, вполне вероятно, у нас действительно будет время… дополнительно обсудить субординацию.
— Отлично. Я позабочусь о камерах.
— Договорились. С меня ужин.
Они переглянулись, как заговорщики, обсуждающие штурм вражеской цитадели.
Это оказалось весьма интересное ощущение.
— Ладно, — вздохнула Ли. — Наша сторона принимает все общие положения. Идём и посмотрим, как у нас пройдёт утверждение деталей.
— Пойдём. К слову… Это слегка не по правилам, но я могу сразу очертить, где мне разрешено прогнуться, а где нет. Это определённо сэкономит время, которое дипломатический этикет велит занимать пустой болтовнёй.
— Это было бы отлично, — ответила она быстро. — Мне надо будет получить разрешение у Агенора на полный ответный шаг такого рода, по крайней мере, по некоторым пунктам. Но то, что могу, я дам тебе сразу, остальное — по мере поступления разрешений. Полагаю, имея на руках полную и открытую картину, мы сможем довольно значительно ускорить процесс.
— Согласен.
— И да, ты готов будешь мелькнуть перед журналистами? Они должны убедиться, что ты жив.
Танатос не сдержал усмешки.
— Шоу должно продолжаться, да?
— Куда же без этого в нашей работе?
И правда, куда?
22
*
Шоу официально удалось на славу.
В график намеченных мероприятий они, правда, всё же немного не вписались: открытая там или нет, но дипломатия остаётся дипломатией. С попытками продавить лучшее для собственной стороны, подводными камнями соглашений, несовпадением точечных интересов и прочей типичной ерундой. Даже в их случае, когда основные положения договора были предварительно утверждены заранее, а обе стороны действительно хотели прийти к соглашению, оставалось много работы.
Естественно, задержка оглашения повлекла за собой последствия. Тут тебе и истерия в прессе, и ворох дичайших предположений, и несколько демонстраций, и даже драки в питейных заведениях… Но в итоге официальное объявление было сделано, основные вопросы закрыты, буяны утихомирены.
При обычных обстоятельствах, конечно, леди Авалон работала бы в этот день всю ночь — просто на случай, если что-то срочное всплывёт. Потом она, возможно, поспала бы несколько часов и вернулась к работе, кроме которой, у неё вообще ничего и не было. Но теперь…
Теперь, возможно, для Ли есть ещё что-то.
— Тана, будь так добр, назначь пару дежурных на эту ночь, убедись, что в вирт-пространстве всё относительно контролировано, и иди отдыхать.
Ей не так уж часто доводилось видеть своего ящерообразного помощника Тана-Маару изумлённым, но это был как раз один из таких случаев.
— Я могу остаться на ночь, миледи, — заметил он. — Это совершенно не проблема для меня.
— Никогда не сомневалась, — хмыкнула она. — Но мы проделали огромную работу, Тана. И нам очень много её ещё предстоит. Потому считай это, пожалуйста, моим распоряжением: отправляйся сейчас прочь. Сходи к Сэмюэлю в гости, попробуйте какую-то новую кухню, возможно, выпейте — если это, конечно, имеет смысл для тебя.
— Я никогда не пробовал, — заметил Тана немного растерянно.
— Ну вот и попробуй. Без фанатизма только… Впрочем, верю, что Сэм проследит. В любом случае, я официально не жду тебя на работе ранее завтрашнего обеда. Принято?
— Принято, — Тана на миг склонил голову, — могу ли я рассчитывать, что вы сами последуете своему совету, миледи?
— Да, пожалуй. Я уже сделала заказ в своём любимом ресторане. И собираюсь заниматься этим вечером чем угодно, кроме работы.
— Я рад за вас, — ответил её помощник мягко. — Знаю, вы не верите, когда я говорю это, но мой народ мог видеть духов, призраков и богов. Понимаю, что здесь это считается опасным атавизмом, но всё же… Ваши призраки теперь спокойны за вас. Теперь они могут уйти. Пока ещё печать смерти на вашем сердце остаётся, но рано или поздно потускнеет и она. И, быть может, вам в будущем следует быть несколько осторожней, рискуя жизнью… Но, вместе с тем, вам станет намного легче дышать. Хорошего отдыха, леди Авалон.
— Хорошего отдыха. И Тана?
— Да?
— Я верю в твоих призраков. Не берусь судить, что именно они такое, и категорически не уверена, что они не являются просто психологическими маркерами, которые ты в силу особенностей своего пси-поля видишь именно так. Но я верю тебе. И знаешь что? Так или иначе, это вера твоего народа. Что бы всякие чокнутые стервы вроде меня об этом ни говорили. Ты не обязан об этом молчать… Просто будь готов к тому, что говорить окажется тяжело. Тебе не будут верить, над тобой будут смеяться. Это усложнит весь процесс, поставит твои слова под сомнение. Именно потому я всегда советовала тебе нигде не упоминать об этом, закрывала тебе рот. Но на деле, кажется, молчание не так уж помогает. И... ты должен сам решать, как поступать. Я всегда верила в твоих призраков; но других будет не так уж и просто заставить это принять и понять правильно.