Алиса Чернышова – Бог смерти не любит яблоки (страница 59)

— Всё же не сдох, урод пробирочный, — пробормотал он.

— И я рад встрече, милорд, — оскалился Танатос, отправляя фигуранта в глубокий сон без сновидений.

19

*

Это он, собственно, сделал вовремя: даже божественная выносливость окончательно пошла в отказ, снижая показатели функциональности в почти что геометрической прогрессии. Танатос сплюнул на пол кровяной сгусток и с грустью подумал, что, кажется, правое лёгкое даже не собирается регенерировать. Увы, шустрые наниты весело и задорно делали свою работу. Деймос же пока не мог заняться этой проблемой: у него хватало развлечений с нанитами, которыми были буквально начинены заложники.

“Подождёшь минут семь-десять? — уточнил Деймос. — Я хотел бы разобраться быстрее, но тут всё очень интересно. Надо поработать с этим, пока гвадцы не наложили на эти сливки руки.”

“Можешь не спешить. Ничего критичного,” — разрешил Танатос великодушно.

“Ну-ну. Но я склонен верить, что ты не откинешься в ближайшие полчаса, а вот добраться до этих игрушек — вопрос жизни и смерти. Нашей. Да и, по-хорошему, нам нужно вернуть Агенору его непутёвое чадо. Не то чтобы это совсем уж наша проблема, конечно. Но, как ни крути, а Лис — давний и верный союзник. Странно было бы не оказать ему такую мелкую услугу.”

Танатос скривился: его личная ненависть к Агенору, давно засевшая глубоко внутри, в последнее время обрела когти и зубы. Но в чём-то Деймос был прав: смерть любимого сыночка формального главы Новой Гвады была бы очень некстати. Особенно сейчас.

Шум схватки стал ближе — коммандос под руководством Ли явно не зря ели свой паёк, — но и роботы лорда Эндрю, как убедился Танатос, были полны сюрпризов. По его прикидкам, штурмовой команде должно понадобиться ещё не меньше пары минут, чтобы добраться сюда. И только после того он сможет посмотреть в глаза Ли, выслушать всё, что она о нём думает (наверняка преимущественно нецензурное) и впасть на какое-то время в исцеляющий анабиоз… Звучит как мечта.

Он задержал дыхание, чтобы кровь не слишком быстро разгоняла заразу по организму, и застыл на месте, экономя силы.

Ну, по крайней мере, таков был план.

— У вас в груди дыра, — сообщили ему доверительно. — Это выглядит несколько… некомфортно. Должен ли я допустить, что вам подобные всё же не чувствуют боли? Или пропаганда всё же права, называя вас бесчувственными куклами?

Танатос мысленно поморщился и медленно повернулся к некому Джейди, одному из основных поваров заваренной нынче каши… Ну, либо ингредиентов. Пока что сложно было сказать наверняка.

Джейди Бэслеф был похож на своего отца, как минимум в общих чертах: шоколадная кожа, чёрные глаза, пропорциональное лицо. Даже сейчас, в откровенно проигрышных обстоятельствах, мальчишка всё ещё оставался отпрыском гвадской королевской фамилии в лучшем её проявлении. То есть, вышколенно-вежливым артистичным гением с высоким айкью, смутными моральными принципами, умением отлично держать себя на публике и склонностью к театральным эффектам. Не выбери он стезю так называемой честной журналистики, из него получился бы отличный политик…

Впрочем, какие его годы. С большой долей вероятности, ещё получится.

— Странно слышать такие комментарии от человека, который практически мёртв, — отметил Танатос. — Или сам не знаешь, что наниты могут убить тебя в любой момент?

— Ну могут, — Джейди легко пожал плечами, и, судя по оставшемуся совершенно ровным сердцебиению, даже не слишком лицемерил, — и что с того? Если уж умирать, то лучший способ это сделать — до последней секунды заниматься любимым делом. Вам это не приходило в голову?

Танатос удивлённо моргнул.

Он никогда не задумывался, какое дело у него любимое.

Болтать с Ли на веранде? Читать? Лечить? Возможно, что-то из этого списка.

— Интересная концепция, — признал он. — Не уверен, что она применима ко мне — я почти наверняка умру насильственной смертью, — но в целом имеет смысл.

Джейди сдавленно фыркнул.

— Ну вот и я о том же. К тому же, я всё ещё жив, верно? Что-то мне подсказывает, что, будь на то воля учителя, я отправился бы повидаться с венценосными предками ещё в первую секунду тревоги. И мне хотелось бы верить в то, что гвадцы сумели быстро найти способ противостоять сумрачному гению сразу нескольких безумных учёных… Но верится с трудом. А значит, во-первых, мне следует вас поблагодарить и признать, что для богов новой эры в вирте действительно нет ничего невозможного, а во вторых — я вряд ли в ближайшее время умру. По этому поводу можно будет написать благодарственное письмо батюшке… Хотя нет, всё же воздержусь. Ненавижу самодовольное выражение на его лице в такие моменты. Вы тоже?

Танатос усмехнулся и медленно склонил голову набок.

Всё же, мальчишка в полной мере унаследовал от королевского семейства одну поразительную черту — острое, пробирающее обаяние, застывшее где-то на грани между пси-способностью и талантом, порождённым годами королевского естественного отбора.

Неудивительно, что он ходит у отца в любимчиках.

— Сразу нескольких безумных учёных… — повторил Танатос задумчиво. — Как интересно. Следует ли мне понимать это так, что тебе известно, кто за этим стоит?

Джейди довольно блеснул глазами.

— Возможно, — протянул он. — И быть может, пока ребята там немного заняты, я мог бы даже поделиться своим мнением по секрету… Если, конечно, обстоятельства будут благоприятными.

Очаровательный ребёнок.

— И что же у нас нынче считается благоприятными обстоятельствами? — уточнил Танатос, примерно догадываясь, каким будет ответ.

— Один из главных принципов честной журналистики: ты мне - я тебе. Куда без этого нам, представителям, так, сказать, одной из древнейших профессий?.. Пожалуй, я мог бы поделиться некоторыми своими сведениями. В обмен, например, на часовое эксклюзивное интервью.

— Час? — усмехнулся Танатос. — А не маловато будет?

— Для начала хватит! Знаете, для вашей должности вы поразительно мало общаетесь с прессой. А общественность имеет право знать, не так ли?

— Смотря что, — пожал плечами Танатос. По его мнению, на свете существовал огромный список вещей, знания о которых общественности были строго противопоказаны.

— Никогда не любил колонку светских сплетен, но в идеале — всё. Как нам показывает человеческая история, от сокрытия информации до намеренного манипулирования ею даже не шаг, а так, полшажочка… Но мы тратим время. Насколько я знаю ребят нашей безумной леди Яблочко, им понадобится не так уж много времени, чтобы сюда добраться. Так что я жду ответ на своё предложение. Что скажете?

— А ведь я мог бы заставить тебя рассказать, — заметил Танатос. — Без всяких там интервью.

— Пожалуй, могли бы, — улыбка Джейди не потускнела ни на гран. — Но мне всё же кажется, что не станете.

— Правда?

— Да. Как я уже успел понять, узколобость и кровожадность богов новой эры принято основательно переоценивать. Если я ошибаюсь… Ну, за ошибки надо платить. Так что там с нашим интервью?

Танатос усмехнулся. Гвадцы… После довольно хладнокровно-практичной, помешанной на научном прогрессе и биологической логичности Альданы пребывание в поэтичной, высокомерной, коварной, артистично-непредсказуемой, старомодно-современной, полной противоречий и подводных течений Гваде могло бы показаться полным кошмаром…

Оно и казалось, собственно. Большинство его сиблингов кривились при одном только упоминании сотрудничества с гвадцами. Даже Деймос, со всеми его чаями, борделями, криминальными империями и социальными миссиями, однозначно предпочитал ЗС. “Они же там все ненормальные”, — сказал он как-то про Гваду. И, надо сказать, в устах Деймоса это звучало то ли изысканным комплиментом, то ли признанием заслуг — но, в любом случае, определённо весомо.

Был, конечно, ещё Родас, который провёл на гвадском направлении четыре года (полтора из которых, правда, играл на два фронта — но об этом известно было мало кому). Разумеется, учитывая историю этой войны у Родаса не было ни малейшей возможности посетить Гваду, не вызвав огромного резонанса. Не то, чтобы он даже хотел. Но Танатос не раз и не два замечал за Родасом симпатию к Гваде и её новому правительству. И даже спросил об этом.

“Я всегда в глубине души сопереживал им. Не королеве, разумеется, но ополчению. С самого начала, ещё до того, как ты заключил с ними сделку, — сказал с каменной рожей Родас, повергнув Танатоса в лёгкий экзистенциальный шок. — Эти люди дрались за своё вопреки всему. Они вступали ради этого в самые безнадёжные сражения, даже если раньше никогда не воевали. Я был их врагом, их кошмаром, но они нравились мне. Когда была возможность оставить их в живых, я это делал. Они были доказательством, что даже в самой безнадёжной ситуации свобода стоит того, чтобы драться до последнего... Впрочем, уж ты хорошо знаешь, о чём я говорю.”

Танатос знал. Он больше не стал расспрашивать Родаса. Таков уж младшенький: никогда не знаешь, что он отмочит в следующий момент.

Но Родас был скорее исключением. В целом, как уже было сказано, большинство богов новой эры не выносили Гваду… Большинство, но не Танатос.

Были ли тому причиной годы, проведённые в вирте с Ли, или его характер в целом, или прочитанные книги, или ещё что. Но факт остаётся фактом: он любил гвадцев, их культуру и привычки… Даже если иногда и ненавидел. Но уж это, если верить Деймосу, обычное дело.