Алиса Чернышова – Бог смерти не любит яблоки (страница 12)
— …Чувства ведут к катастрофе. Подлинный воин Альдо действует с холодной головой. Ничто не стоит между ним и целью, и любая угроза будет уничтожена. Вы согласны со мной, ари?
Огромная цена заплачена. Тысячи жизней и будущее миллионов на кону.
Посыл прост и понятен: Ли не должна попасть им в руки…
— Да. Согласен.
7
*
— Итак, начинается?
Ли открыла глаза, выныривая из вирт-пространства, и посмотрела на своего вездесущего старпома.
— Да. Начинается. 8 утра по стандартному времени. Я, как капитан, обязана проинструктировать личный состав.
— И какой у нас план? Порадуй меня, скажи, что они тянули кота за бубенцы, чтобы придумать что-то хорошее.
— Что, прямо соврать? — уточнила Ли.
На душе было паршиво, стоило представить предстоящий инструктаж.
Не то чтобы она ждала чего-то другого. Не то чтобы она питала иллюзии по поводу их положения или будущего задания. Нет, конечно же, нет.
Она успела насмотреться на войну, на приказы и сражения. Она растеряла многие возвышенные иллюзии, которые у неё были — и по поводу боевых реалий, и по поводу своих, и по поводу чужих. Она была готова твёрдо посмотреть в глаза смерти. И всё же…
— То есть, они думали всё это время, и лучшее, до чего додумались — просто бросить нас вперёд, как долбанных камикадзе?
— Очевидно, никаких альтернативных решений найти не удалось, — ответила она устало. — Так какой смысл в этих обсуждениях? У нас есть приказ…
— Ага. То-то в интересную же локацию завели нас их чудесные приказы. На “ж” начинается. И нет, не “жоколад”. И даже не “жудесно”.
Голова раскалывалась. Под кожей пузырилась злость. Ли поморщилась, стараясь подавить раздражение. На политесы её уже просто не хватало.
— Джекс! Что ты предлагаешь? Дезертировать? Сбежать с криками? Прикинуться ветошью? У нас есть работа, своя. У командования — своя. Мы не видим резонов, которыми они руководствуются, не знаем обстановки. Так какой, прости, во всех этих разговорах вообще смысл?
— Смысл есть, — протянул он. — Если только мы решим умирать за дело.
Серьёзно?
— Ты предлагаешь пойти против приказа?
— Я предлагаю… скажем так, его немного модифицировать.
— Вот как… И какую же модификацию ты подразумеваешь? Или думаешь, что собравшиеся здесь полтора землекопа могут всерьёз навредить одному из флагманов?
— А ты? — насмешливо прищурился он. — Думаешь, они настолько тупы, что не разгадают наш отвлекающий маневр?
Ли почувствовала всепоглощающую усталость.
— Ну и какова альтернатива?
Старпом отвернулся, с показательным интересом рассматривая пасторальный яблочный пейзаж. Глушилка вертелась в его пальцах, искажая связь вокруг, мешая военному вирту зафиксировать разговор.
— Тут такое дело, кэп, — сказал он. — У нас с тобой есть секреты, у тебя и у меня. Тебя вот ждёт бог смерти, а я… Возможно, я питаю некоторую слабость к незабудкам с Земли изначальной. Такой вот интересный поворот.
Ли удивлённо вскинула голову. Изображения незабудок были неофициально запрещены в Гваде — главным образом потому, что были они основным символом так называемой “цветущей весны”, большого и разношёрстного антимонархического движения Гвады. Как любое социальное образование такого рода, включало оно в себя как радикальных кадров, которым по-хорошему не помешало бы поправить съезжающую набок крышу, так и вполне видных деятелей искусства, бизнеса и политики, которые вполне откровенно считали, что монархия в век космических технологий — костыль, атавизм и идиотизм, толкающий их не вперёд, а назад.
— Скажем так, — продолжил Джексон лениво, — я занимал не самое маленькое кресло, пока незабудки не расцвели. Точнее, пока королевские садовники не начали их выкорчёвывать…
Я уставилась на Джекса во все глаза, пытаясь осмыслить услышанное.
Тут надо пояснить, что Гвада, вместе с определённым политическим и социальным строем, сформировалась в веке космических колонизиций. Тогда были изобретены первые криокамеры. В тот же период с лунной верфи были спущены огромные крейсеры для межгалактических перелётов, “города в космосе”, способные вместить в себя до миллиона человек. Цифра огромная по меркам какого-нибудь двадцатого века — и почти смешная по меркам века колонизационного, когда большая часть поверхности Земли Изначальной представляла собой одну огромную перенаселённую агломерацию.
Все понимали, что обратный отсчёт запущен. Так что очень разные организации, страны и группы населения с задыхающейся Земли Изначальной отправляли в разные стороны свои миссии, дабы построить новую, великую и справедливую, жизнь. Причём, понятное дело, эту самую “великую и справедливую” все представляли по-разному. И точно так же закономерно (хотя бы из базового курса социологии), что эти мечтатели собрались в группы по интересам. Большинство из них, разумеется, отправились исследовать свою собственную галактику, но находились и те, кто рисковал смотреть дальше.
На тот момент, в тех обстоятельствах полная пригодных для жизни планет галактика, открытая Рудольфом Альдано, казалась одновременно научным мифом, вариацией на тему новой Земли Обетованной и… заманчивой целью для самых отчаянных, амбициозных и решительных.
Из крупных миссий, отправившихся в путь, выжило четыре. Две из них позже основали Земной Союз, одна, снаряжённая крупнейшей научной корпорацией, стала называть себя гражданами Коалиции Альдо, а последняя, как несложно догадаться, заложила основы Гвадского Содружества.
Оглядываясь назад, основатели Гвады были мечтателями. Богатыми наследниками очень звучных фамилий, воспитанными в роскоши семейных особняков. Причём речь не о утонувших во вседозволенности “золотых детях”, пусть даже и такие среди основателей Гвады всё же были. Но нет, с теми чудесными ребятами, что основали Гваду, всё было проще и одновременно сложнее.
Уже к середине колонизационной эпохи средняя продолжительность жизни человека составляла сто сорок лет. Причём, как любой “средний” социальный показатель, этот пролегал где-то между жалкими девяноста годами, отмеренными тем, кто не имел доступ к новейшим медкапсулам — и парой сотен лет для тех, кому ещё на эмбриональной стадии были доступны лучшие из технологий.
На тот момент на Земле, разумеется, установилось социальное равенство. Как минимум, формально. Не считая некоторых особенно сложных зон, без которых никуда, средний уровень жизни был весьма высок. Человек работающий, так или иначе, мог позволить себе вполне приличную жизнь, ряд социальных гарантий и прочие приятные штучки. Человек, не работающий по причинам объективным, мог рассчитывать на защиту и помощь. Вот только… абсолютное равенство невозможно. И разница в сроке жизни окончательно проложила эту черту для колонизационной эпохи.
Сколько времени и сил может потратить на образование среднестатистический человек? А сколько доступно тем, кто живёт в два раза дольше, кому предыдущие поколения семьи (ведь, зачастую, деды и прадеды ещё живы) могут позволить учиться в своё удовольствие — двадцать, тридцать, сорок лет?.. И вполне закономерно, что эти люди, имеющие всё, способные потратить годы на одно только познание мира, стоящие на вершине, очень быстро отдалились от обычных людей. Им было хотелось общаться только с себе подобными. Именно так появился клуб “Гвада”... Оригинальное название, впрочем, было куда более длинным и на одном из мёртвых языков означало дословно “Долина собранных камней”... О да, члены клуба любили мёртвые языки. И старинные знания. И колониальную историю. И символы.
Они стали, вольно или невольно, аристократией нового мира.
Сначала, возможно, скорее невольно. Но потом, как и в случае с незабвенными каменщиками, у гвадцев начали появляться манеры, церемониал, язык и прочее. Они начали называть себя лордами, а основателя — королём. И очень скоро размаха действий им начало предсказуемо не хватать.
На Земле Изначальной, пережившей несколько волн глобализации, пару-тройку экологических катастроф, девять мировых войн и дальше по списку, к новой аристократии отнеслись настороженно. Человеческое общество медленно (и неубедительно, будем честны) умеет учиться на своих ошибках. И удручающе быстро склонно забывать выученные уроки. Тем не менее, на отчаянно перенаселённой планете большинство прекрасно понимало цену возможным… осложнениям. Потому ко всем ребятам, проповедующим собственную исключительность и “особые пути”, отношение было тоже…. скажем так,
Но аристократы нового мира не хотели просто сидеть в своих особняках; им нужно было, чтобы с ними считались, чтобы их идеи были услышаны. Они напирали на то, что способны построить новую систему аристократии, учитывающую старые ошибки, что их идеи направлены на благо, что они всё продумали, учли и хотят создать лучший мир. Увы, Общественный Совет Земли Изначальной не проникся. Они сказали новым аристократам, что все идеи, приведшие к ужасным последствиям, в своё время начинались с попыток создать лучший мир. Причём авторы искренне верили, что действуют во имя благих целей. Но разлагающие факторы, скрытые в глубине этих идей, в конечном итоге привели к трагедии. И, на взгляд властей Земли Изначальной, попытка возвысить одних людей над другими, дать кому-то перманентную власть является одним из самых потенциально опасных факторов, уже много раз вводивших человечество в тупик.