Алиса Чернышова – Блог демона Шаакси, или адская работёнка (страница 51)

Он медленно провёл когтем по моей щеке.

— Ну что же. Не знаю, будет ли этого достаточно, но так и быть… Ты спросил меня, что такое Кольцо. И вот тут важно понимать: Кольцо на самом деле — просто побрякушка, дурацкий кусок низкопробного металла. Вопрос не в нём, а в силе, которая стоит за этой игрушкой. Силе, которая принимает раз за разом разные обличья, но по сути не меняется веками и тысячелетиями. Человеческие властители будут рождаться и умирать, поля боя зарастут травой и станут реками, разлетятся в пепел твои обожаемые пирамиды, но такие вот Кольца будут всегда, пусть и в разной форме. Они суть клетка, ловушка, в которую попадает и раб, и владыка. Пьеса о короле, сидящем в клетке, и стражнике, сидящем в клетке, и тюремщике, сидящем в клетке, и заключённом, сидящем в клетке, и повстанце, сидящем в клетке, и… Дальше продолжать? Роли разные, но они зачастую сами не понимают, а если и поймут, то не решатся признать очевидное: сколько бы они ни ненавидели друг друга, но клетка одна. Это главный секрет, который и не секрет, но никто об этом не хочет помнить и знать. Но клетка всегда одна.

Я замер.

— Ты ведь не хочешь сказать…

— Да брось, — усмехнулся Легион, — всё ты прекрасно понимаешь. Ты уже сложил эти два и два, получив закономерные восемь.

— Закономерные восемь?

— В разных пространствах — разные закономерности. Так теперь скажи-ка, Шакс, маркиз безумия: что такое Кольцо на самом деле?

И не отвертишься.

— Оно — эта самая клетка, воплощёнаня в вещественную форму. Сила, которая руками человеческими придала форму самой себе.

— Ну вот видишь! А делал вид, что не понимаешь… Я тебе уже говорил, что ненавижу эти миры. Сомневаюсь, что ты в курсе подробностей, но должен был слышать историю про “мир-ловушку”, “мир, в котором бессмертные будут умирать раз за разом”, “мир замкнутых дорог” и всё вот это вот? Ну так это не красивые слова, а факты. На кой организатору (точнее, организаторам) фестиваля понадобилось создавать подобную мерзость, вопрос отдельный, и он не ко мне.

— Не к тебе? — я думал, хотя бы он должен быть в курсе. По должности положено, и всё вот это вот.

— Ха! Ты всерьёз думал, передо мной кто-то отчитывался? Не-а. Древний Договор составили без моего непосредственного участия. Зато с моим активным сопротивлением. Если спросишь меня, то вся эта жуть с мясными тюрьмами для духов, многоразовыми умираниями, жизнью без памяти и почти полностью заблокированной магией — это клинический идиотизм. Я сначала ещё пытался делать хорошую мину, но, когда началась вечеринка с бобром, козлом, запретом на магию и единым божеством, прямо сказал папочке, что он со своими больными экспериментами зашёл слишком далеко. Я был красноречив, и очарователен, и очень убедителен… Ну, итог ты примерно представляешь.

Я кивнул.

Древние, которые не хотели принимать новый чёрно-белый порядок, должны были отправиться в Предпоследнюю Бездну. И возвращение оттуда оставалось под очень большим вопросом.

Неудивительно, что у всё же вернувшихся слегка испортился характер…

Хотя так же справедливо, что и до ссылки они не то чтобы были пушистыми зайками.

— Ну вот, — кивнул Легион, — значит, хотя бы это объяснять не надо. Так что да, я не знаю точно, зачем нужно это развлечение. Игра? Эксперимент? Источник энергии творения? Учебный полигон? Исправительная колония? Ад, который местные наивно пытаются искать где-то вовне? Подчеркни любой вариант, и он окажется правильным… Хотя я бы ставил на первый. Мне так больше нравится.

Я бы тоже.

Хелаал, очевидно подсмотрев мои мысли, понимающе усмехнулся.

— Но, так или иначе, ты не можешь создать тюрьму, не сотворив прутьев, — продолжил он вкрадчиво. — Но какая клетка удержит весёлых, яростных, безумных Древних, которые ненавидят запреты и вечно стремятся поступать наперекор? Какие цепи прикуют их прочнее? Ответ очевиден нам с тобой. Папочка с его опытом и силищей решил этот ребус мгновенно.

— Каждый сам будет строить свою клетку. И касается это не только людей, но даже духов, которые в этом мире рискнут работать и жить. Мы, в наших офисах, застряли в этом, как мухи в паутине, и постепенно, как люди, строим вокруг себя клетки. Это объясняет, почему остальные из нашего отдела…

Я замолчал, не зная, как сформулировать. Он у нас всё же Шеф.

— Похожи не на могущественных духов, а на снулых рыб и ошалевших от кофе менеджеров среднего звена одновременно? Да, именно поэтому. Там безнадёжный материал, не о чем говорить. Они позволили этому миру себя сожрать, пока думали, что сами устроились на вершине пищевой цепочки и жрут других. Смешно, правда?

Нет.

— Смешно. Но это сводит на нет любые трепыхания. Если Кольцо — воплощение силы, которая замыкает дороги, воплощение воли… кхм… скажем так, твоего папочки и его друзей, то получается, что с ним просто невозможно ничего сделать. Если бы его создали люди, один вопрос, а так…

— Ну как тебе сказать… Ты знаешь, у нас с папочкой отвратные отношения. Тем не менее, есть две вещи, насчёт которых я в нём уверен. Особенно в последнее время. Первое: вся эта ерунда со “свободной волей” для него — не пустой звук. Даже если иногда и кажется иначе. Второе… Знаешь, был у меня один инцидент с миротворением. Миротворчеством? Как вообще это называется? В общем, я недавно случайно создал мир.

Я понадеялся, что Легион не заметил мой нервно дёрнувшийся глаз.

— Забавное оказалось занятие, — безмятежно продолжил он. — И познавательное. Скажем, я наглядно убедился: в какой-то момент неизбежно оказывается, что мир не так уж зависим от воли своего творца. По крайней мере, у меня было так. И знаешь что? Я уверен: Кольцо может быть уничтожено. Я вообще не удивился бы, если папочка даже хочет, чтобы оно было уничтожено.

— Он создаёт силу, Кольцо сотворившую, но хочет, чтобы Кольцо было уничтожено? Где тут логика?

— Это папочка. Он спятил от всемогущества ещё тысяч эдак за сто лет, хотя его верные последователи и предпочитают тактично называть это “непостижимостью”. Какой логики ты от него ждёшь?

Мне очень-очень хотелось сказать, что логика… то есть, простите, “непостижимость”... у них, совершенно очевидно, наследственная. Но эту фразу, к счастью, удалось проглотить.

Дёргать тигров за усы — это одно, за яйца — совсем другое. Последнее упражнение никому бы не рекомендовал.

Между тем Легион не то снова заглянул в мою голову, не то решил продемонстрировать эту самую непостижимость наглядно.

— Вот что, — сказал он вкрадчиво, — я вот тут подумал, что совершенно халатно исполнял обязанности ужасного Шефа всё это время. А ведь ты так в меня верил! Непорядок! Так что я решил исправиться.

— Что, прости?

— Не прощу, прощение — не моя, скажем так, парафия. Зато могу в кои-то веки начать соответствовать ожиданиям сотрудников. Итак, ты хотел, чтобы я управлял твоими дорогами? Я так и сделаю! Тебе, мой дорогой, и этому миру заодно, не помешает небольшая встряска.

И ещё до того, как у меня встали дыбом волосы на голове, и до того, как я начал умолять, Легион пакостнейше ухмыльнулся и демонстративно щёлкнул пальцами.

И меня поволокло куда-то сквозь отражения, миры, двери, бездны — не то вниз, не то вверх.

“Вот и всё”, — подумал я.

Но это, конечно, было только начало.

Отступление 7

*

— Ты определённо переигрываешь. Зачем заморочил голову бедному мальчику?

Легион на миг прикрыл глаза, а потом повернулся к подошедшему, ответив яркой, тёплой и чуть лукавой улыбкой.

— Это я-то переигрываю, господин “я-случайно-заблудился-в-Аду”? И вообще, нашёл мальчика! Он, если ты не помнишь, демон нескольких тысяч лет от роду.

— Всё ещё мальчик по сравнению с тобой и мной, — Неназываемый Пророк подошёл и встал рядом, не обращая внимание на машины. Обычного человека на его месте уже давно бы много раз размазало ровным слоем по ограждению, но в случае с Пророком законы физики и логики работали несколько иначе. — И вообще, духи взрослеют намного медленнее людей. Ты тому живое подтверждение.

— Я — Древний!

— И только недавно научился не делать всё в своей жизни назло Отцу. Видишь? Тут просматривается закономерность.

Легион только скривился.

— Иногда мне хочется тебя прибить. Просто по старой памяти.

— О, драгоценный, ни в чём себе не отказывай. Мы оба знаем, что сам же потом воскресишь.

Они переглянулись и обменялись очень одинаковыми кривыми усмешками.

— Потом прочитаешь мне лекции о взрослении демонов! Лучше объясни-ка мне, что тебя дёрнуло во всё это вмешаться? Мне казалось, этот мир лежит вне твоих сфер влияния.

— Истинный пророк никогда не знает, куда его заведут дороги.

— Ага. И в этом, чисто случайно, не замешан никто по имени Сариэль?

— Вероятности переплетены так, что никогда не скажешь, кто и в чём замешан, друг мой.

— Вон оно что! Ну ладно, будем считать, ты выкрутился. И я поверил. Но теперь серьёзно: зачем ты вмешиваешься в это?

— Для меня не существует “зачем”.

Легион закатил глаза.

— Ох, прошу, только не начинай про неисповедимые пути!

Пророк вздохнул.

— Прости, но это так и есть. Сам знаешь. Та часть моей сущности и магии, которую не изменить: у меня есть только дорога, по которой я иду. Не мне судить, что верно или неверно, что добро или зло, что правда и что ложь. Мне — идти по дороге и не закрывать своего сердца. Если мои дороги привели меня сюда, значит, так надо было.