Алиса Чернышова – Блог демона Шаакси, или адская работёнка (страница 24)
Принцип примерно такой: если сам сумел убедить себя, что
Так что да, с немалой долей вероятности несчастный одарённый, достаточно упрямый, чтобы вопреки давлению общества доказывать подлинность своих видений, рано или поздно окажется пациентом другого одарённого, который изо всех сил пытается доказать себе, что
“Ты рассказываешь ужасные вещи, Шаази.”
“Всего лишь описываю подлинную цену волшебного дара в реалиях техногенного мира. Того самого волшебства, о котором скопом мечтают наивные дети разных возрастов.
Так-то, помимо шанса загреметь в психиатрическое отделение и засесть там надолго (и опасности того, что помешанные на каких-нибудь религиозных учениях и очень добрые родственники запрут тебя в подвале и начнут звать к тебе экзорциста — что по понятным причинам в разы страшнее, бессмысленнее и опаснее любых, даже самых одержимых борьбой за скептицизм, врачей) людей четвёртого отражения подстерегает проблема куда большая — само четвёртое отражение. С его многочисленными обитателями. И уж на этом фоне все врачи, сумасшедшие родственники и истовые экзорцисты скопом курят в сторонке.”
“Оно не кажется таким уж страшным.”
“Ну так это пока. Оно хорошо маскируется. Тут же вот какое дело: принцип старины Фридриха насчёт бездны, которая начнёт всматриваться в тебя, одинаково хорошо работает и в психологии, и в магии. Парень получше прочих знал, уж поверь мне, о чём говорил. И в случае с большинством тварей, живущих на изнанке реальности, дело обстоит как: пока ты не видишь их, они не видят тебя. И наоборот это, конечно, тоже работает.
Больше скажу, для всяких хищников одарённый неопытный человек, застрявший между реальностью и четвёртым отражением — как лакомый бутерброд. Не имея опыта, не встретив вовремя годных покровителей, не зная, на что опереться, мотаясь между верой и неверием, не понимая, что происходит — вырваться бывает очень сложно. А пока висишь на границе, без вариантов, какая-то дрянь да прицепится.
Сумеешь её побороть, а потом ещё парочку посильнее, которые наверняка заглянут на огонёк, почуяв интересное? Научишься не бояться местных тварей и не поддаваться им? Повстречаешь духов, с которыми готов дружить и которые согласны тебе покровительствовать? Тогда ты в четвёртом отражении будешь как дома.
Без преувеличений, при таком раскладе одарённый чувствует себя безопасно, как в утробе матери, и получает возможность взаимодействовать со всеми остальными отражениями. Но… всё вышеописанное проще сказать, чем сделать. Примерно одному из двадцати удаётся, в лучшем случае. Остальные либо пытаются глушить назойливые видения веществами, либо сокращают себе век, либо становятся вместилищем для местных хищных тварей, постепенно превращаясь в их обед, либо учатся подавлять то, что видят, и выражать иначе — либо через творчество, либо через науку. И как по мне, оба последних варианта намного лучше, чем безумие, алкоголизм или смерть.”
“Какая-то это… страшная сказка.”
“Так ты в мире демонов, ангел. Мы тут других просто не держим. И кстати о бездне, которая всматривается во всех подряд: наше падение совсем остановилось, а значит, тебе тут очень рады. Даже
“Да.”
“Сама не сунешься?”
“Нет.”
“Вот и хорошо,” — и я начертил в воздухе несколько старинных символов, избавляющих от пут.
Четвёртое отражение исказилось, зазвенело, но в итоге мы всё же рухнули в пятое. И медленно летели сквозь его мягкую, бархатную тьму, расчерченную паутиной сияющих нитей, вспыхивающих и гаснущих.
“Эти нити…”
“Связи и вероятности, да. Моё демоническое рабочее пространство. Твоё, если я всё понимаю верно про работу хранителей, выглядит похоже.”
“Да, вполне. Только наши нити белоснежные, и плетутся на фоне дневного неба… Но ты и без меня это знаешь, не так ли?”
Не самая приятная тема.
“Знаю. Видал… Очень давно. Теперь для меня эти небеса закрыты.”
“Жалеешь?”
“Нет. Просто не вижу смысла обсуждать.”
И мы рухнули в тёмно-синюю бархатную реку, полную сияющих звёзд.
*
“Дом, милый дом, — хохотнул я. — Оставь надежду всяк, сюда входящий. И всё такое. Как тебе?”
Ангел молчала.
Я ухмыльнулся, довольный эффектом, выровнял наше падение, небрежным взмахом руки создал над мёртвой гладью воды лунную дорожку и пошёл по ней, насвистывая.
“Это…”
“Шестое отражение, ага. Пространство, где живём мы.”
“Я как-то… иначе это всё представляла.”
Я только фыркнул.
“Неужели ты сомневалась, что современный Ад — местечко хромированное, полное высоток и густонаселённое? Даже перенаселённое, но это как раз закономерно. Имя нам — Легион, потому что нас много.”
Она ничего не ответила, что само по себе вполне ответ.
Ну да, шестое отражение, оно же Нижний Город, на многих новеньких производит совершенно потрясающее впечатление. Народ-то наивно ожидает от нашего аццкого собрата котлов там, серных озёр или чего-то в таком вот духе.
Вот тут мне неведомо, откуда что берётся, если честно — но допускаю, что основой для таких представлений послужила Пятая, она же Огненная, Бездна. Средневековые традиции были с ней тесно взаимосвязаны, и некоторые особенно талантливые колдунишки даже имели туда выход. А там, помимо всех прочих прелестей, воздух полон яда, воплощающего самые дикие фантазии больного разума… Забавное, в общем, местечко. И на фоне его посещения котлы — это ещё ничего. Я бы лично в жизни туда не сунулся, ибо знаю себя — и примерно представляю, что бы там для меня могло воплотиться.
Ну к Шефу, ага.
Но на самом деле, конечно, в измирении, где работают мне подобные, никаких котлов нет и в помине. По факту, рабочее пространство демонов выглядит, как огромный, бесконечный город. Местами старинный, погружённый в вечную ночь, полный полуразрушенных храмов и потерянных душ, блуждающих там и тут; местами — туманный, полный широких асфальтовых дорог и серых многоэтажек с потрескавшимися стёклами и тенями существующих, но не живущих жильцов; местами — вот как здесь и сейчас — бесконечный мегаполис, грязный и шумный, с копьями хромированных высоток, пронзающими небо, и бесконечными толпами бесов, колдунов, пожирателей, демонов, гулей… Ну, вы поняли, в общем.
Рутинное по сути своей зрелище, но ангел, никогда ранее не видевшая ничего такого, смотрела во все глаза.
Только ради неё я прошёл несколько кварталов, позволяя рассмотреть окружающее безумие получше. Так-то, на самом деле, демоническая братия действительно представляет собой зрелище интересное: вне офисов далеко не все пользуются стандартными обличиями. Обычно делают это только старшие демоны, вроде меня, кому по сути никому ничего особенно доказывать не надо и чей стандартный облик сам по себе — знак принадлежности к высшим кругам. А вот среди бесов и прочей более мелкой шушеры считается, что вычурная форма — показатель силы, индивидуальности, яркости и один Шеф знает, чего ещё. Так что на улицах у нас можно всякого колюче-рогато-хвостато-волосатого навидаться… Да и гостей из других плоскостей, которые тут обретают форму, сбрасывать со счетов не стоит. А ведь для них вообще никаких стандартов не писано.
“Эт-то что?..” — вот, пожалуйста! Голубя мне испугали.
“Это Глубоководный, — говорю, погладив успокаивающе дрожащие перья. — Ты не обращай внимания, это для них нормально.”
“Что именно?” — смешок у неё получился нервный.
“Ну как тебе сказать… и гигантские размеры, и неприличное количество щупалец и прочих загадочных конечностей, и привычка оплетать здания и вот так вот висеть… Им по земле ходить неудобно, плавать в местном воздухе они долго не могут — слишком сухой и недостаточно густой. Вот и приходится либо аватары присылать, либо с небоскрёба на небоскрёб переползать. Не обращай внимания, ты привыкнешь!”
“У меня чувство, что оно на меня смотрит.”
“Учитывая размеры его глаз и их количество, такое ощущение — совершенная норма. Но вообще ты всё же учти, что он, вполне вероятно, видит, что ты такое на самом деле. И удивлён.”
“Но разве это не плохо?”
“Нет, не слишком. Глубоководные — порождения стихий, они живут в большинстве миров нашей группы, где есть океаны. Они Шефу ничем не обязаны и теоретически даже демонами считаться не должны. Но всё же считаются, потому что некоторых конфетами не корми, дай поделить всё на зло и добро. А Глубоководных, при всех их чудных достоинствах, к вашей ангельской братии чтобы отнести, надо совсем уж кучерявую фантазию иметь.”