Алиса Болдырева – Пленница Риверсайса (страница 9)

Солана знала дом Гароди; все до единого гордецы и чистоплюи. Их родовой замок Нортонфорд, в чьих стенах родилась и взросла Старла Боллард, леди Тилмрэда, располагался вблизи Северных хребтов, неподалёку от Коулдрэджа.

— Но наш брак обговорён! — возразила Солана. — Ты сама сказала, что Вэлдоны горды, и выполняют свои обещания. Неужто считаешь, что Мариус отступиться от слова, данного его отцом, из-за какой-то девки?

— Девочка моя, ты ещё слишком юна и не знаешь мужчин! Порой, они теряют рассудок от одного только вида женщины! Ты не успеешь доехать до Риверсайса, как внучка этой стервы Мелинды Гароди заберётся к твоему жениху в постель! Не забывай, что она тоже благородного происхождения! Что помешает Мариусу заменить одну знатную леди на другую?

Губы Соланы скривились. Слова матери задели её больше, чем ей того хотелось бы.

— И что ты предлагаешь? — нехотя спросила Солана. Внезапно ей стало холоднее, но не от мороза. «Неужели мать права?» — с некой опаской подумала она. Солана всегда считала, что её замужество почти свершившийся факт, стоило лишь подождать.

Лисия Танистри растянула свои красивые губы в коварной улыбке. Солана часто думала о том, что имя Лисия как нельзя лучше подходило для её родительницы; она и впрямь походила на лисицу, такую же хитрую и лукавую.

— У лорда Вэлдона умер отец, — улыбка матери сделалась пугающей. — Так что тебе, как его будущей жене, мешает отправиться в Риверсайс и утешить своего жениха?

Они дошли до внутреннего двора Колдрэджа; на плацу перед замком люди её отца упражнялись на мечах. Слышались звуки ударов: сталь скрестилась со сталью, рассыпаясь столпом звенящих искр. Вокруг кружил снег, опускаясь на их разгорячённые лица. Солана сразу выхватила из толпы поджарую фигуру Клауса. Он не смотрел на неё, его красивое мужественное лицо было сосредоточенно; в голубых глазах горел живой и дикий огонь, схватка захватила его полностью, и он ловко отразил удар Вилфа Гэйра, одного из воинов.

Заметив, что мать не сводит с неё подозрительного взгляда, Солана нехотя отвернулась.

— Ты права, мама, мне следует поддержать моего жениха, — нарушила молчание Солана.

— Распоряжусь, чтобы Зачери отправил в Риверсайс ворона, — сказала Лисия, и бросила на мужчин беглый взгляд. — Солана, не слишком много внимания ты уделяешь Клаусу?

Солана чуть не заскрежетала зубами. Конечно, её прозорливая мать заметила взгляд, которым она смотрела на Клауса. Едва сдерживая раздражение, она заставила себя улыбнуться.

— Что ты, мама, ничуть не больше, чем остальным.

— Хорошо, я надеюсь, ты осторожна… в своих действиях, иначе последствия будут плачевными, ты ведь знаешь. Лорду Вэлдону вряд ли будет нужна невеста с подпорченной репутацией, даже отец не сумеет защитить тебя от гнева мужа, да и вряд ли захочет это делать, — Лисия не повысила голоса, но Солана уловила угрозу в этой фразе.

Она едва заметно скривила губы в усмешке. Мать напрасно волнуется. Солана знала, как доставить мужчине удовольствие, сохраняя при этом невинность.

— Не волнуйся, мама, я не опорочу благородное имя Танистри, — пообещала Солана, с облегчением заметив, что мать направляется к входу в замок.

Той же ночью, едва перевалило за полночь, и Коулдрэдж, припорошенный колючим снегом, погрузился в благостный сон, Солана вышла из своих покоев. На плечи она накинула тёмно-зелёный плащ, лицо спрятала под объёмным капюшоном. Вряд ли кто-то попадётся на её пути, ведь все уже давно спали, но всё же…

В полной темноте она шла по длинному коридору. Свет ей был без надобности — этот путь Солана знала наизусть; она проходила этими коридорам почти каждый день с тринадцати лет. Поворот, ещё поворот и Солана оказалась на месте. Толкнув дверь — она знала, что та будет не заперта — Солана прошла внутрь. Её глаза быстро привыкли к полумраку комнаты, и она моментально выхватила из темноты очертания силуэта на кровати. Моргнув, Клаус откинул меха, и поднялся в полный рост. Он был полностью обнажён. Слабый свет луны, что проникал в комнату сквозь широкое окно, мягко скользил по его рельефному телу, серебря его. Солана любила это тело.

— Миледи, — бархатным голосом промурлыкал Клаус, и между ног у Соланы стало влажно. — Я думал, ты не придёшь.

От нетерпения она качнула головой, сделав шаг вперёд.

— Отчего же? — спросила она и сбросила с себя плащ. Он плавно опустился на пол, оставив после себя только её нагое тело, которое тут же принялся разглядывать Клаус, не скрывая вожделение во взгляде. Им обоим нравилась эта игра. — Ты сегодня храбро сражался, мой рыцарь, и заслужил свою награду.

Она ласкала похотливым взглядом его восставший орган, большой и подрагивающий, а уже через секунду, как только Солана опустилась перед ним на колени, к взгляду присоединился её влажный рот, и комнату наполнили хриплые стоны Клауса.

Мариус

Они были в пути уже две с половиной недели, последние десять дней следуя через долину Элрон. Мариусу казалось, она тянется бесконечно. С обеих сторон от Янтарной дороги возвышались каменистые горные холмы, закрывающие собой ярко-голубое небо, что сопровождало их от самого Тилмрэда. Внизу, у подножия холмы были обильно покрыты сочной травой и низкорослыми кустарниками, кое-где даже виднелись сосны, но дальше снова произрастал густой травяной покров.

Мариус устал, находясь так долго в седле. Они выдвинулись в путь уже на следующий день после прибытия, и его люди, впрочем, как и он сам, даже не успели толком отдохнуть. Но Мариус не собирался долго задерживаться в Тилмреде. Единственная ночь, что он провёл в стенах замка, далась ему нелегко, хотя за дверьми покоев, что для него любезно предоставила леди Старла, находилась вооружённая охрана, состоявшая из числа его лучших воинов. Он лёг рано, сразу после ужина, но сон всё никак не шёл. Проворочавшись в кровати часов до трёх ночи, Мариус выбрался из-под тонких одеял, и направился в вектум, надеясь найти успокоение в его священных стенах.

Путаными коридорами он спустился вниз, и приблизился к кованым дверям, скрывающим за собой вектум. Мариус уже собирался толкнуть резные створы и войти внутрь, когда заметил человеческий силуэт, что вырисовывался на серой каменной стене в тусклом свете свечей, расставленных у алтаря полукругом. Внутри кто-то находился.

Мариус отстранился от двери, собираясь оставить неизвестного посетителя наедине с его мыслями и молитвами, но какой-то невнятный сдавленный звук заставил его помедлить. Мариус посмотрел сквозь резные прорези в дверях: на шершавом полу пред алтарём склонилась чья-то хрупкая женская фигура. Стараясь не издавать ни звука, Мариус подошёл ближе. Вектум был окутан полумраком, серым и мистическим, но Мариус всё же смог различить длинные тёмные волосы, рассыпавшиеся по поникшим плечам, тонкие пальчики, сцепленные возле груди, и полные чувственные губы, с которых — Мариус был в этом абсолютно уверен — слетали беззвучные слова молитвы.

«Девчонка Боллардов, — рассердился он. — Во имя всех богов Мироздания! Что она здесь делает в такой час? Ей бы следовало спать, набираясь сил перед дальней дорогой, а не шататься по замку».

С того момента, как он увидел её, гордую и немногословную, в просторном зале Тилмрэда, она больше не показывалась ему на глаза. Не спустилась она и на ужин, а её леди-мать сказала, что той нездоровиться, когда Рован вполне резонно указал на её отсутствие. Мариусу стало смешно в тот момент. Более нелепой и грубой лжи он не слышал, хотя Мариусу не показалось, что Старла Боллард глупа.

«Кому из богов она молиться?» — подумал Мариус, беззастенчиво разглядывая её ладную фигуру, скрытую простым платьем, казавшимся в тусклом полумраке чёрным. Отчего-то её коленопреклоненный вид привёл Мариуса в слепую ярость. Ему до дрожи в ногах захотелось ворваться в вектум, хорошенько встряхнуть девчонку, и заявить, что её мольбы тщетны, и боги не услышат их, и единственный человек, перед которым ей отныне следовало покорно склонять голову, был он сам.

Рован просил отдать девчонку ему ещё до того, как они добрались до Тилмрэда.

— Зачем она тебе? — спросил у него тогда Мариус.

— Я превращу дочь Ларика в свою рабыню. Она будет мыть мне ноги, и согревать мою постель, а когда я устану от неё, то отдам твоим воинам на потеху, — ответил Рован, не моргнув глазом.

— Я скажу тебе один раз, Рован, и надеюсь, больше мы не станем возвращаться к этому разговору, — качнул головой Мариус. Ему не понравился настрой брата. — Девчонку никто трогать не станет, иначе какой от неё прок? Неужели ты думаешь, Ларик станет отсиживаться в Тилмрэде, когда его дочку превратят в дешёвую шлюху? Для него её бесчестие станет сродни её смерти. Он сразу созовёт свои войска и двинется на запад.

Рован фыркнул, его конь, грациозный и ретивый, вторил ему.

Ещё во время привала у Угольной реки, Мариус заметил взгляд, которым Рован поглядывает на дочку Ларика. В нём лютая ненависть перемежалась с похотью. Интересно, сам Рован понимал это? Или он нарочно так делал, чтобы вселить в девчонку страх?

Отец бы не одобрил такого отношения даже к дочери врага. Одно дело выполнить своё обещание, но просто так истязать дочь Болларда никто не станет. Мариус не позволит случиться такому в стенах Риверсайса. О чём он и сообщил тогда Ровану. Брат остался недоволен его ответом.