Алиса Болдырева – Дневник Сони Колесниковой (страница 33)
Торвуд рванул вперед, Ингмар, Рун и Расмус (это остальные сыны конунга) внесли и Эйвинда в число претендентов. Он молчал, но в круг вышел и навалял Торвуду по самые яй…, а за ним и трое других. Торвуд разозлился, выхватил кинжал, бросился на Ветерка, потом задел Руна, ранил Расмуса, пока его скрутили. Ярлы потребовали исключить его из списка, Хакон возражать не стал, и вопрос снова отложили. Несколько дней Эйвинд лежал в комнате, Дин с охраной ходил к другим гостям, с братцем встречался — приличия соблюдал. Дособлюдался.
Фризы давали обед по случаю какого-то своего праздника, и там из-за чего, не знаю, но сцепились принцы не на жизнь, а на смерть! И опять фризы подначили, мол, рыцари решают конфликты в поединках. Ну и сошлись наш и Четвертый…Вроде и шутливо, но оно ведь как?
В пылу боя ранил Дин того, предложил остановиться, повернулся спиной и пошел на выход. А гаденыш давай на своем что-то ехидно так приговаривать, типа трус ты и все такое. Наш развернулся и …Ранил так, что тот не встал уже, но перед концом метнул-таки в Дина ножик маленький, сволочь… Визирь визжал, плевался, глазами убивал, на Четвертого того кидался, обнимал. Жуть какая-то была. Дин бледный стоит, зубами скрежещет, охрана за мечи схватилась, но он сдержался и ушел…
Оказалось, Четвертый не сын халифа, а сын того визиря. А это позор для правителя! Видать, тронулся старик умом от горя, вот и выпалил тайну…Труп надо хоронить, а визирь не дает! Опоили его, труп сожгли, хоть и грех по их законам. Старик оклемался, с визитом пришел, когда Дин с Эйвиндом у Хакона случай обсуждали. Ярик один его встретил..
Когда вернулись, пацан уже почти не дышал, только и прошептал, что мол, Ахмед-бэй пахлавой угостил. Дина как волной смыло! Порешил он визиря лично, но тот перед смертью успел сказать, что не жилец принц — кинжальчик отравленный был…
Плохо парню нашему стало через неделю, лекари бегали, да толку… И тогда Эйвинд стал искать саамов, чтобы они нас сюда доставили. Ребята там остались, как и второй охранник, которому принц дал право отвезти послов, что с визирем пришли, весной в халифат, и в беспамятство впал… Ну, а мы сюда, по льду…Эйв промерз, охранника ранили еще во дворце, Микола чуть под лед не ушел…Теперь все от Гудрун зависит и богов.
***
Героиня пребывала в оцепенении от рассказа Эйрика, из которого ее вывел громкий приказ Гудрун:
— Эйрик, принеси Эйвинда сюда, уложи на кровать и укрой шкурами, пусть спит. Орм, того, постарше, тоже. Эйрин, идем со мной!
Ирина как сомнамбула, шла за вельвой в баню. Там, в пару и в свете очага на полке лежал не подающий жизни Аладдин, завернутый в чистый холст.
— Так, девонька, скинь с себя все до исподнего, распусти волосы и пой! Во всю силу, чтобы вытянуть его из тьмы. Моих сил не хватает..
Гудрун говорила тихо, было видно, что выложилась старуха, но не сдается.
— Что петь, Гудрун?
— Что угодно…Такое, как на бой идут или сражаются за что…ты должна представить, как отгоняешь смерть от него. собери всю злость внутри, ненависть и бей! Гони тьму, зови его назад…Да не тяни, время его уходит!
***
Никогда в жизни Ирина так не пела! В бане было жарко, душно от запаха трав, Гудрун что-то бормотала и кидала руны. А Валиева, в одной короткой сорочке, с распушенными волосами вспоминала все обиды, все страхи и выплескивала их вовне..
Ей казалось, она стоит перед алтарем, на котором лежит красивый мальчик со сказочным именем, а к нему со всех сторон тянутся костлявые руки…Ире стало так больно и обидно, как при воспоминаниях о войне, гибели людей, несправедливых обвинениях ее соотечественников, жадности и малодушии властей, ненависти прыгающей в кастрюлях молодежи, пьяном первом муже, самодовольной державе, кроящей мир по своему лекалу..
— Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой — вдруг прорвалось из глубин души.
Ира сжала кулаки и пела все громче и грознее, там, в мареве она шла на танки, на шеренги солдат с автоматами, и они отступали, исчезали под ее напором…
— Здесь птицы не поют, деревья не растут
И только мы плечо к плечу
Врастаем в землю тут…
Она себя не контролировала, но из горла снова лилась могучая мелодия:
— Наверх вы, товарищи, все по местамПоследний парад наступает….
И мальчик открывает глаза, поднимается, бледный и слабый, но живой. Это было последнее, что помнила Ира..
PS Не забываем ставить оценки, милые читатели! Это помогает автору творить, а книге-находить новых друзей)
Часть вторая Глава 15
Два дня после возвращения Густафссона в доме вельвы стояла напряженная тишина: лежали в забытьи больные и раненые, спали уставшие женщины, а мужчины ходили между ними и молились об их исцелении..
Первой пришла в себя старая Гудрун, за ней — осунувшаяся, но спокойная Эйрин, потом подал голос Эйвинд. Чуть раньше попытался встать Исмаил. Последним открыл глаза Аладдин…
Гудрун внимательно осмотрела принца, погладила по спутанным потным волосам и сказала:
— Будешь жить, чужестранец. Яд вышел, душу вернули. Не пускай в сердце глубоко скорбь, поднимись на ноги ради тех, кто рядом с тобой сейчас. И не рискуй больше, оставайся на родине — там твое место. Весной возвращайся туда, где вода дороже золота.
***
Зиму пережили в мире и согласии. Ирина отплакалась по погибшему Ярику, но изо всех сил старалась вместе с остальными поддерживать принца, не давая тому скатиться в самобичевание и тоску:
— 13й воин ты или где? Живи, чтобы в памяти оставался и он, милый мальчик, который любил и уважал тебя, понял? Тебя ждут великие дела, принц Персии! Пески твоего времени еще не закончились!
Эйвинд слушал болтовню девушки и не спускал с неё глаз, думая, что никто, и она, в том числе, ничего не замечают. Ирина притворялась равнодушной, но сердце ее стало сладко замирать все чаще.
В этом молодом норде ей нравилось всё: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Светлые волосы, зачесанные в хвост на затылке, сине-голубые глаза, меняющие цвет в зависимости от настроения, высокий рост, сильные руки, чуть хрипловатый голос, широкий упругий шаг, рассудительные спокойные речи, редкий юмор, дружелюбие и верность… Она влюблялась и осознавала это. «Любви все возрасты покорны. Прав был великий поэт! Похоже, меня она догнала здесь, в новом мире»- сетовала про себя «а woman in love».
Между тем, мужчина смотрел и молчал, хотя явно имел намерение, как случайно выяснила попаданка, подслушав разговор Дина и Эйвинда в начале весны, когда сотоварищи начали обсуждать географические и временные аспекты экспедиции на родину принца: нордманы твердо решили сопровождать чужеземного друга.
— Эйв, почему ты не переговоришь с Эйрин и Эйриком? Девушка нравится тебе, это всем ясно, ты же тянешь. В чем причина? Боишься отказа? — приставал к кормчему пустынник.
— Она слишком молода, не хочу портить ей жизнь, привязывая к себе словом. Дорога трудная, всякое может случиться, — ответил Густафссон.
— Ей 18! У нас в этом возрасте девушки давно замужем и имеют детей! — вскричал Аладдин.
— А у нас замуж выходят не раньше 20! — парировал норд. — И выбирает девушка, понимаешь? Наши женщины не торопятся с выбором супруга, их почти невозможно принудить, зато, сделав его осознанно, женщина становится не только женой и матерью, но и подругой, соратницей, второй половиной для мужа. Я желаю такого брака для себя и Эйрин, поэтому не тороплюсь..- разъяснил Эйвинд свою позицию.
— И ты рискнешь ее здесь надолго оставить? А если она за время твоего отсутствия найдет кого-то другого? Ты смиришься и отдашь ее? Эйв, это глупо! — не отставал принц.
— Дин, мы, северяне, фаталисты: если судьба-будем вместе, нет-так решили боги. Все, закроем тему. Каким путем думаешь вернуться к отцу?
Дальше товарищи принялись обсуждать варианты поездки в дальние дали, а Эйрин — подслушанное.
И хотя в мыслях девушки присутствовала капля разочарования столь прагматичным подходом возлюбленного к ближайшему будущему, оно же и радовало серьезностью его намерений и учетом ее мнения и интересов.
«Господи, он мне нравится все больше и больше. Так и хочется схватить, на плечо и в пещеру! Нет, Ветерок, ты попал! Фиг я тебя отпущу куда-то одного, такой мужик мне самой пригодится! Вояж и любовь — два в одном, мечта! Думай, голова, шапку куплю: как в Персию раньше попадали, помимо круизов по Средиземноморью и территории Оттоманской порты? Или путаю времена? Да неважно! Главное, в общих чертах миры совпадают, Персия-это наш Ирак или Иран, кажется. Там рядом Кавказские горы…Если у (предположительно) берегов местного Черного моря окопались степняки и не очень активно сотрудничают с западными соседями, всячески мешая общаться с азиатами, то остается…
Бинго! По Волге-матушке в Каспий, оттуда перевал какой-нить на ту сторону, потом к Евфрату или Тигру, не суть, и вот он, Багдад! Надо уточнить геолокацию…И если я права… А я скорее всего права…Есть на Волге утес, диким мохом порос…С этим надо переспать!» — потирая мысленно лапки, насвистывая и вертя, допустим, головой, Эйрин Торвальдссон, душой Ирина Валиева, пошла претворять в жизнь коварный план по участию в южной экспедиции. А мужики-то не знают!
Часть вторая Глава 16
После того, как вернувшиеся из столицы оклемались, они начали участвовать и в делах домашних, и в жизни поселения, встречаясь с местными, совершая короткие поездки в Кауну, даже выходя на рыбалку в залив, благо, он почти не замерзал, или на охоту недалеко.