А говорят, у меня проблемы.
– Я говорил тебе, что Грэм должен проводить сеанс, Робби!
– Сейчас бы я ждал его. Он уже упустил этого приоритетного однажды. Что, нужно повторить?
– У него есть стойкая ассоциация с процедурой регрессивного гипноза. Пацан будет видеть не то, что нам нужно, а только Грэма, и все.
– Константин не говорил, что использовал гипноз.
– Ну, давай гадать, чего еще он тебе не говорил.
Странно, что он так ловко присваивал всем своим версиям чужие имена. Он что, пытался меня обмануть? Думал, что так я его не узнаю? Ну и фарс…
Тем временем в перепалку вмешался еще один голос доктор Грэма.
– Вы долго будете собачиться?! Давайте пустим еще пару раз, и дело с концом.
– Да он обделается, Миллер!
– Ну и пусть. Или давайте введем препарат, и все. Чего тянуть?
– Рано! Помните его анамнез? Будь все так просто, я бы уже вколол.
– С девчонкой на подготовках проблем не было.
– Девчонку не обрабатывал оживший Эллиот Дин. Обстоятельства разные.
– Так я пускаю или нет?!
– Ой, Миллер, пускай, черт с тобой! Но только раз.
Я невольно дернулся на кресле вновь и провалился в безграничную тьму.
* * *
Я очнулся на узорчатом ковре, что мягко укрывал собой полированные доски. Слева от меня была знакомая детская кровать с красивой спинкой. Справа – письменный стол. А прямо напротив – возвышался огромный, старинный шкаф для одежды.
В спину впивалось что-то острое. Хотелось избавиться от этого дискомфорта как можно скорее, но руки мне не подчинялись. Несмотря на то, что кресло и ремни исчезли, я все еще был парализован.
– Ты разбил Еву, – послышалось сердитое замечание сверху. – И теперь на ней лежишь.
– Да… – бессознательно отозвался я. – Прости.
Реймонд спрыгнул с кровати и сел рядом со мной. Он обхватил свои колени и принялся раскачиваться взад-вперед, как неваляшка.
– Неужели все так и закончится? – почти с обидой обратился ко мне мальчик. Казалось, это предположение задевало его куда больше, чем утрата любимой игрушки. – И дядя не спасет нас?
– Не знаю, Рей.
Я почувствовал, как во рту стало горько. Где же сейчас был Джереми Оуэн? Видел ли он, что происходит в последние минуты моей жизни? Или же снова собирался оставить мой хладный труп где-то взаперти, не утруждая себя тяжелым осознанием того, как я умер?
– Так не должно быть, – Реймонд продолжал раскачиваться. – Я знаю, что не должно!
– Иногда все случается совсем не так, как мы хотим. – Я выдавил из себя улыбку и почувствовал, что слезы вот-вот норовят сорваться. – Разве сам не знаешь?
– Знаю! – мальчишка подскочил на ноги. – И потому хотел, чтобы ты все исправил! А ты сделал только хуже! Хуже!
– Я виноват, – только и оставалось прошептать мне.
Младший Бодрийяр не знал, куда себя деть. Он пощупал мои руки и ноги, пытался их поднять, но они были приклеены к полу. С туловищем – то же самое. И с головой.
– Да ты не можешь умереть, – теперь начал плакать Реймонд. – Иначе все придется делать заново!
А может, так и должно было случиться? Ведь Оуэн уже делился со мной своей теорией о том, что, если кармический долг не будет возвращен, история повторится. Пожалуй, я был слишком слаб для того, чтобы нести ответственность за кого-то, кроме себя. Я подвел не только Рея. И Иви – тоже.
– Вызови Германа! – буянил мальчик. Несмотря на то что мое туловище все еще отказывалось подчиняться, он продолжал попытки меня растрясти. – Не сдавайся!
– Он теперь настоящий. Я не могу его вызвать сам по себе.
– Нет! Можешь!
Реймонд расплакался навзрыд, поднял вой, как настоящая сирена. Отделка его детской начала осыпаться. Единственное окно – тряслось!
Пусть делает что хочет. В конце концов, это – его комната.
Я закрыл глаза в нетерпении от слияния с бесконечным вечным. Даже маленький бушующий чертенок не мог помешать мне уйти спокойно, хоть мне и было его безумно жаль.
Теперь это была моя жизнь, а не его.
И я так бездарно ее утратил.
Дверь в детскую скрипнула, но я предпочел не открывать глаза.
Если это Герман – я не хотел его видеть. Он уже не сделал всего, что мог. Пусть катится ко всем чертям и ждет нового витка перерождения.
Но, к моему удивлению, голос, который ко мне обратился, был девичьим:
– Эй! Ты чего, не хочешь с нами играть?
Я распахнул глаза и увидел перед собой маленькую Тину. Но она пришла не одна! За ее спиной с по-веселому заговорщическим улыбками толклись Самсон, Тиг и Ада. На них всех все еще была та самая злополучная форма из приюта.
– Откуда вы здесь? – улыбка растянулась на моих губах сама собой.
С оглушительным визгом малыши бросились ко мне кучей. Они смеялись и обнимали меня, распятого на этом полу против воли. Если Реймонд и был удивлен такому вторжению, то виду не подавал.
– Мы так соскучились! – привычно надулся Самсон. – Ты совсем про нас забыл!
– Да… – скромно добавила Ада. – Думали, будешь навещать.
– Да куда ему! – капризно бросил Тиг. – Видите, он нашел себе друга поинтереснее.
Дети синхронно указали на кровать. Скорее всего, там и сидел исчезнувший из моего поля зрения Реймонд.
– Это не друг. Это я.
– А-а-а-а… – протянул Самсон так, словно бы в действительности понимал, что я имею в виду.
Тина рассматривала меня своими большими, пытливыми глазами.
– Мы правда очень соскучились, Боузи. И по Иви тоже.
– Я знаю.
Я чувствовал вину за то, что смог выбраться из дома Камерона, который он гордо называл «новым штабом».
Может быть, все это время мое место было не в особняке МёрМёр? Не на руинах злополучного лифта? И даже не рядом с современной версией самого близкого мне взрослого?
Может быть, я должен был быть с ними?
– Теперь останусь! – почти смеясь, заявил я. – Расскажете мне все-все.
Но, стоило мне произнести это, дети испуганно переглянулись.
– Нет-нет! – замотал головой Самсон.
– Еще рано! – прикрикнул на меня Тиг.
– Не надо… – проскулила уже готовая расплакаться Ада.
