– Гм, добрый день, миссис Б…
Язык не повернулся.
– …миссис Оуэн, – уже более уверенно закончил я. – Это…
– Мистер Дуглас, – безэмоционально закончила за меня мать Джереми. – Я слышу.
– Да, все верно.
– С Джерри что-то не так? Вам нужна помощь?
– Нет-нет! Он в порядке!
Я легонько похлопал дядю по руке.
– Привет, мам, – лениво отозвался он.
– В чем дело? – без обиняков поинтересовалась миссис Оуэн.
– Видите ли… Мы только что были у… Доктора Боулз. Вы помните женщину с таким именем?
– Конечно, мистер Дуглас. Я не стану спрашивать, откуда вам известна роль этого человека в судьбе моего сына, но то, что вы с ней знакомы, меня удивляет.
– Миссис Оуэн, я звоню вам не потому, что ваша помощь нужна Джереми. Она нужна мне, – осмелился заявить я. – Саманта сказала нам, что вы настояли на выписке сына из клиники, потому как узнали о проекте Камерона и Флемминга.
– Да что… – в ее голосе начинало читаться возмущение.
– Миссис Оуэн, я был воспитанником приюта, что существовал при поддержке господина Камерона, лет пятнадцать назад.
Женщина промолчала.
– Миссис Оуэн, – еще раз повторил я, подражая манере членов этой семьи использовать несуществующую магию власти над именем. – Я – один из трех детей, которых смогли вытащить оттуда.
В динамиках, что прятались по всему салону автомобиля, послышался тяжелый вздох.
– Что они с вами делали, мистер Дуглас?
Джереми передернуло.
– Со мной – ничего. – Я почувствовал, как тревога вновь начинает подступать, превращаясь в комок где-то в районе горла. – Они не успели, миссис Оуэн. Но теперь одна из моих названых сестер… предположительно вновь обрела связь с проектом, о котором мы ничего не знаем.
Я вдохнул поглубже.
– Но что-то о нем точно знаете вы.
Мы услышали неясное шуршание.
– Мам? – негромко позвал ее Джереми.
– Я сажусь, Джерри, сажусь! – с укором отозвалась она. – Ты уверен, что эта информация для ушей молодого человека, что сидит с тобой рядом?
– Да, мам, – Оуэн закатил глаза. – Он взрослый. И имеет право спрашивать то, что посчитает нужным.
– Что ж… – женщина тяжело вздохнула. – Мистер Дуглас, вы еще здесь?
– Конечно! – с готовностью ответил я. – Здесь и хорошо вас слышу.
– Надеюсь, что вы распорядитесь тем, что я скажу, разумно, – будто бы отчитывала меня женщина. – Или что хотя бы Джерри это проконтролирует.
– Все в порядке, – настаивал я. – Расскажите мне, пожалуйста.
– Escape, – вдруг произнесла старушка.
– Что, простите?
– Escape, – повторила она. – Так назывался этот проект.
Часть 2
Глава 1
Тиг больше не издавал звуков.
Господин Камерон же чем-то скрипел, шуршал и постоянно ругался. Казалось, прошла целая вечность, пока он снова подошел к витринному шкафу. Распахнув стеклянную дверцу во второй раз, он принялся перебирать уже изученные бутылки, но теперь его терпения хватило ненадолго:
– Да чтоб тебя, бездарная старуха! Где чертова перекись?
Если хозяин дома и искал что-то, то такая реакция говорила лишь о том, что потуги его были тщетны. С шумом закрыв шкаф, он направился куда-то в сторону.
А затем раздался громкий хлопок, и комната погрузилась в абсолютную тишину.
Прождав еще пару минут, мальчик боязливо высунул голову из ящика. Хозяина дома в импровизированной больничной палате не оказалось. Тихо выдохнув, Боузи выбрался полностью и поспешил в противоположный угол угнетающего пространства: на кушетке безвольным силуэтом лежал бессознательный Тиг.
– Тиг! – все еще остерегаясь невидимого врага, шептал Боузи. – Тиг, вставай.
Но названый брат никак не реагировал.
Его кожные покровы, имевшие привычный розоватый цвет еще этим утром, теперь приобрели знакомые серые оттенки и покрылись испариной. Мальчик был без сознания и дышал очень слабо, лишь изредка подрагивая всем телом так, словно ему снился жуткий, динамичный кошмар.
– Тиг, пожалуйста… – продолжал пытаться Боузи, чувствуя, как горькие слезы подступают к горлу.
Еще недавно безымянного Малыша никак нельзя было назвать плаксивым. Не желая коммуницировать с окружающими, он привык держать внутри себя не только слова, но и самые яркие чувства. Подобно взрослым, что всегда скрывали истинные порывы души, Боузи пытался продемонстрировать силу в отсутствии эмоций. Но тем самым лишь копил в себе нарастающий ужас, что однажды, в далеком будущем, норовил вырваться наружу целиком.
Глотая болезненные приливы тяжелых ощущений, Боузи закусил губы и попытался потянуть Тига на себя. И, лишь когда тело мальчика ему не поддалось, стало ясно, что руки и ноги брата-близнеца Тины были прикованы к ложу.
Расстегнуть тугие путы было невозможно. Защелка, собирающая кожаные ремни воедино, не собиралась поддаваться детским ладошкам и лишь уныло поскрипывала в ответ на каждую новую попытку Боузи с ней справиться. Острых предметов, что могли бы помочь разрезать прочный материал, рядом с кушеткой не было. Дернув на себя конец ремня в последний раз, мальчик сдался и, наконец, решился обыскать комнату.
Но ножниц, шила или, на худой конец, простого ножа… ничего полезного не нашлось ни в одном из предметов интерьера. Всюду оказывались медицинские принадлежности, жидкости да спецодежда. И ничего, решительно ничего подходящего!
Щекочущий нос и горло горький комок вновь начинал формироваться где-то в районе гортани и вот-вот норовил выскочить изо рта. Теперь прятаться не хотелось. Хотелось бежать – и так далеко и быстро, как только возможно. Нестись куда глаза глядят, пока по-настоящему безопасное место не покажется на горизонте. Вот только что являлось для сироты безопасным местом? Родной дом, которого никогда не существовало? Давно ненавистная и хорошо знакомая ему гостиная в центре опеки и попечительства? Или крохотный домик мисс Мертон на окраине города, о котором он так много слышал, но который никогда не видел собственными глазами?
Самым болезненным фактом в сложившейся ситуации было то, что клетка, в которой мальчик был заперт с другими детьми, на самом деле не имела выхода. Потому как пространство за ней являло собой абсолютную пустоту.
Куда могли пойти те, кто был отвергнут жизнью на самом ее старте? Кто был готов встать на защиту таких детей? Кто поможет им, кроме них самих?
На секунду Боузи представил, что прямо сейчас находится на месте Тига, приклеенного к злополучной кушетке, и необъяснимая болезнь не дает ему даже закричать. Пришли ли бы девочки ему на помощь? Рискнули бы собой ради того, кто еще не успел избавиться от статуса новенького и отказывался верить в высшие силы, что служили поддержкой для воспитанников до происшествия с Самсоном?
Конечно, пришли бы! Иви была готова рискнуть собой ради каждого из названых братьев и сестер. Стерпеть наказание, преодолеть самые жуткие страхи, пойти против всего того, что когда-то было навеяно вынужденной верой. Она! Она бы точно пришла.
Нет, о том, чтобы пасовать, не могло идти и речи! Иви, Тина, Самсон, Ада и Тиг были его первыми настоящими друзьями. Несмотря ни на что, они приняли его в свой маленький семейный круг, многому научили и теперь имели для Боузи самое ключевое значение. Никого из них ни за какие мирские блага он не смог бы оставить в беде.
Сжав ладони в кулаки, мальчик поспешил вернуться к кушетке. Еще раз оглядев ослабевшего, не похожего на самого себя Тига, он коснулся его правой руки и твердо проговорил:
– Я сбегаю и позову девочек на помощь. Вместе мы сможем тебя отцепить. Только жди!
На мгновение Боузи показалось, что лицо названого брата просветлело, и тот еле заметно, но все же улыбнулся. Возможно, то было игрой воображения, однако все же придало мальчику сил.
Отпустив ладонь Тига, Боузи поспешил бесшумно выскользнуть в коридор.
За дверью никого не оказалось.
Свой короткий путь он преодолевал очень медленно, пытаясь двигаться только вдоль стен.
Когда Боузи, наконец, достиг главной лестницы, то увидел, что впереди, у массивных ступеней, где располагалось излюбленное местечко для детских развлечений, как ни в чем не бывало сидели Иви, Тина и Ада. И, как казалось издалека, собирали какой-то пазл. Лишь одно было странно: игра девочек проходила непривычно тихо.
Чуть завидев их, Боузи негромко позвал:
– Эй! Как вас впустили в дом?
